Путь героя
Золотые крылья блеснули в лучах заходящего Солнца, и пылающая красная искра пронеслась среди ветвей ужасающе громадных деревьев.
Дракон.
Который уже день Роджер наблюдал этот стремительный полет. Дракон парил между мирами, то ли охотясь на зимних бабочек, если такие существуют в природе, то ли просто потому, что любил летать. Но каждый вечер неизменно возвращался в какой-то свой мир. Тем самым указывая Роджеру направление, в котором следует идти.
Сегодня путь преградила автострада. Вдаль тянулось громадное пустое пространство, которое невозможно обойти, где негде спрятаться и нельзя останавливаться, по которому непрерывно проносятся железные монстры размером с небольшую вселенную...
Роджер выбрался на камень, снял снегоступы, скинул вещи, улегся, завернулся с головой в толстый плащ и заснул. До ночи, когда движение станет хоть немного меньше, делать все равно было нечего.
Когда лемминг проснулся, вокруг простиралась темнота. Редкие фонари освещали снег вокруг себя, не решаясь выступить за пределы нарисованного ими же самими круга. Автомобилей действительно стало меньше, хотя их скорость увеличилась.
Не раздумывая, Роджер собрал свой скарб, надел снегоступы и быстро добежал до бордюра. Тут начиналось самое сложное.
Снег на дорогах бывает редко. Особенно на автострадах. Пространство, ровное для автомобилей, для лемминга не такое уж и плоское. Мелкий рельеф, дыры, куда можно провалиться ногой и упасть, заплатки асфальта. На снегоступах тут не пройдешь – слишком медленное получится движение, да и сами снегоступы не выдержат такого перехода. Их придется оставить. Лучше на той стороне шоссе сделать новые, чем быть раздавленным из-за лишнего груза.
Роджер спрыгнул с бордюра, поднялся на ноги и сделал первый шаг. И в тот же миг перед самым его носом пронеслась громадина. Ветер, поднятый автомобилем, толкнул лемминга широкой влажной ладонью, попытавшись отбросить спиной на камни. Подавшись корпусом вперед, Роджер с трудом устоял. В такие минуты завидуешь драконам. Они умеют летать.
Времени на то, чтобы придти в себя, не было. Как только лемминг удостоверился, что прочно стоит на ногах, он сразу же побежал вперед.
Фары. Где-то впереди.
Опять фары. Роджер на мгновение остановился, чтобы оценить ситуацию, и в то же мгновение сноп света ударил ему в лицо. Два прожектора, слепивших как Солнце, мчались прямо на лемминга.
Роджер повернулся лицом к свету, стараясь глядеть ниже, чтобы не ослепнуть, и твердо стал на расставленных ногах. За оставшиеся секунды надо было понять, куда движутся огни.
Фары чаще всего двигаются парами, иногда поодиночке. Но в любом случае, главное для лемминга, не оказаться на их пути. Потому что под фарой всегда находится колесо. Пути два. Куда быстрее успеешь. Либо оказаться между двух фар – что проще, но опаснее. Либо снаружи, что сложнее, в том числе и потому, что колеса расположены немного снаружи от огней.
Но сейчас выбора не было. Роджер оказывался между фар.
Сделав несколько шагов, лемминг развернулся и бросился на асфальт всем телом. Но не успел. Поток воздуха ударил его в грудь, ноги оторвались от земли. Два слепящих огня пронеслись с обеих сторон. Тело подбросило ветром, потянуло туда же, куда помчались огни. Еще мгновение, и ударило бы воздушным потоком о днище машины, но автомобиль пронесся дальше, и лемминг, лишившись опоры на воздух, всем телом плашмя упал на асфальт.
Надо было подниматься и бежать. Нет ничего хуже, чем лежать посреди автострады, по которой носятся автомобили. Но лемминг никак не мог подняться.
Убрав под себя раскинутые до того руки, Роджер закрыл глаза. Рядом проносились автомобили, обезумевший под колесами ветер дергал лемминга за волосы. Неровные бугорки асфальта прижимались к его щеке, запах сырости проникал в ноздри, сверху на спину наваливался непрекращающийся гул ночного шоссе, а Роджер лежал, расслабившись и собирая силы. Маленький лемминг за пределами любого из миров, затерянный в плоском, бесконечно огромном межмировом пространстве.
Потом спокойно открыл глаза и посмотрел вдоль дороги. Убедившись, что можно вставать, лемминг быстро поднялся, как будто и не болело у него все тело, и, точно так же, как до падения, пустился бегом.
Еще один автомобиль Роджер пропустил перед собой, остановившись и опустившись для устойчивости на колено. Следующий промчался за его спиной. Еще несколько шагов – и лемминг достиг спасительных белых полос. Тут, между двумя бесконечно длинными белыми буграми, выступающими на самой середине автострады, можно было передохнуть. Автомобили никогда не заезжают на эти полосы. Ну, почти никогда. Однажды Роджер чуть не погиб, когда вопреки законам природы, машина заскочила колесом на двойную белую линию и помчалась по ней. Тем не менее, здесь было относительно безопасно.
Бросив плащ на асфальт между полосами и улегшись на него навзничь, Роджер спокойно смотрел на звезды и думал. Он не питал враждебности к дракону. Да, чудовище было опасным для леммингов, и, победив его, он, возможно, спасет чьи-то жизни. Но основная причина его путешествия была в другом. Здесь, между мирами, не было никаких целей, никаких направлений и путей. В межмировом пространстве можно идти в любую сторону бесконечно, видеть новые удивительные вещи, совершать новые подвиги, ввязываться в новые приключения. Но именно из-за бесконечности путешествия и приключений это все не имело смысла. Нужна была цель, настоящая цель, ради которой имело смысл идти и преодолевать препятствия. Без такой цели путь лишался смысла, осталось бы только лечь на землю и смотреть на звезды.
Роджер поймал себя на мысли, что, возможно, именно поэтому он лежит сейчас между двумя потоками машин. Дракон это цель, но достаточная ли для него? Мысль леммингу не понравилась, и он вскочил на ноги. Не раздумывая больше, Роджер поднял с земли плащ и побежал через оставшуюся половину дороги. Здесь машины двигались в другую сторону, и их было меньше. Но в самом конце пути лемминга ждала неприятная неожиданность. Талый снег собрался в большую и, судя по всему, глубокую лужу, которую предстояло обойти. Времени для этого не было. Прямо на Роджера неслось механическое чудище, его колеса были все ближе, фара уже била поверх головы, и лемминг мог различить рисунок протекторов. Шаг в ледяную воду, еще шаг. Вода залила башмаки, сделав их тяжелыми. Расталкивая руками плавающие комья мокрого снега, лемминг пытался как можно быстрее убраться с пути автомобиля, но вода задерживала движение. Когда стало достаточно глубоко, Роджер всем телом погрузился в воду, пускаясь вплавь, и в этот момент колесо плюхнулось в лужу где-то за его спиной. Стремительная волна подняла маленького человечка и швырнула прямо на тротуар.
Вода схлынула, оставив лемминга среди комьев слипшегося снега. В одежде, промокшей насквозь и холодом прилипшей к телу, Роджер поднялся на ноги. Секунду постоял, приходя в себя, а затем резкими движениями сбросил с себя воду, как ее сбрасывают собаки, выбравшись на берег. Роджер видел это зрелище – громадного черного зверя, встряхивающегося после купания в пруду. При всем незавидном положении Неприкаянных, у них есть одно преимущество. Они за несколько дней могут увидеть столько чудес, сколько обычный лемминг не увидит и за год
После встряхивания одежда осталась такой же мокрой, и лемминг, дрожа от озноба, снял с себя все, что на нем было, и тщательно выжал. Как назло, пошел снег. Большие шестиугольные снежинки, свергая гладкими гранями и ветвистыми иглами, заполонили все вокруг. Сбить с ног или нанести увечье такая снежинка не могла (попасть под проливной дождь, а тем более под град, было гораздо страшнее – это было бы смертельно опасным), но их удары чувствовались как вполне ощутимые, не говоря уже об обжигающих шлепках ледяных гладких плоскостей по голой коже. Одевшись во влажную и холодную одежду как можно быстрее, Роджер побежал от дороги в ту сторону, куда вечером летел дракон. Можно было и идти, но бег позволял согреться, а, следовательно, и быстрее высушить одежду теплом своего тела. Впрочем, наивно было полагать, что это произойдет до наступления рассвета.
Снег на тротуаре, по которому бежал лемминг, был утоптан, и без снегоступов можно было обойтись. Это было большим везением. Ведь иначе пришлось бы искать сейчас, среди ночи и в снегопад, подходящие растения и дрожащими от холода пальцами вязать упругие ветви и стебельки высохшей травы, добытые из-под снега. Гораздо приятнее нестись бегом через темноту, уворачиваясь от прорезающих пространство вращающихся шестиугольных плоских кристаллов. Упавшие снежинки путались под ногами. Неосторожно наступив на них можно было поскользнуться и упасть. Таких препятствий на пути становилось все больше. Довольно скоро бежать стало невозможно. Снежинки покрывали тротуар в несколько слоев, и приходилось идти по ажурным конструкциям, которые то и дело ломались под ногами.
Постоянно падая и проваливаясь ногами вглубь нагромождения искрящихся скользких граней, Роджер медленно двигался вперед. Снегопад прекратился. Выпавший снег начинал таять в недостаточно холодном воздухе. Идеально правильные шестиугольники плавились и слипались друг с другом, превращая и без того сложный путь в скользкое болото.
Неизвестно, сколько это продолжалось. Роджер все двигался и двигался вперед, не осталось ничего вокруг, кроме этого движения и скользкого неровного шевелящегося льда под ногами.
Внезапно в один миг вся эта переменчивая прозрачная поверхность засверкала ослепительно яркими бликами, так неожиданно, что лемминг зажмурился. За спиной в небо взлетел солнечный шар. Подняв голову от слепящего снега к небу, Роджер увидел, как стремительное красное тело дракона на золотых крыльях выскользнуло из открытой форточки чердака ближайшего дома. Цель была близка.
В подъезде горел неяркий электрический свет. Тишина и близость множества незаселенных миров будоражили воображение.
Нужно было подняться всего лишь на пятый этаж. Чуть выше был чердак, а в нем то самое окно, из которого вылетал монстр. Еще совсем немного, и чудовище будет побеждено, и тогда...
Что будет тогда, Роджер не знал. В тот момент, когда лемминг выпрямится над поверженным врагом, цель исчезнет, и он вдруг окажется совершенно один в межмировом пространстве.
Отогнав от себя бесполезные мысли, Роджер подошел к ступенькам. Взбираться одна за другой на сотню ступенек – занятие малоприятное. Поэтому лемминг достал из своей заплечной сумки якорь-кошку на длинной веревке, и, раскрутив как следует, забросил на перила следующего лестничного пролета.
Отдыхая после каждого этажа, путешественник забрался на самый верх, туда, где этажи заканчивались и железная решетка перегораживала путь человеку к двери на чердак. Человеку, но не леммингу! Пройдя между прутьев, лемминг направился уж было к двери, как вдруг...
Крыса. Большая и злая. Увидев лемминга, зверь принюхался, шевеля носом, и недвижно остановил на нем свои черные блестящие глаза. Роджер спокойно вынул из-за спины меч и стал в стойку. Глаза животного не отрываясь смотрели в глаза леммингу. Верхняя губа крысы подрагивала, открывая узкие и длинные зубы.
Умом Роджер знал, что зверь сильнее, тяжелее и быстрее его. Кроме того, крысы достаточно умны. Но знал он также, что самой крысе вовсе не обязательно понимать, что она сильнее, тяжелее и быстрее, чем Роджер. И потому лемминг смотрел на нее с абсолютной уверенностью в том, что легко победит животное. С уверенностью такой же несокрушимой и такой же необоснованной, как уверенность в том, что можно безопасно лежать посреди автострады и любой автомобиль проедет мимо.
Спокойный взгляд Роджера подействовал, и зверь, сделав пару шажков назад, шмыгнул в какую-то из щелей в стене. Лемминг спокойно убрал меч в ножны. С этим противником он разобрался. Но вот с драконом так просто не получится.
Дверь, которая сейчас была перед Роджером, легко отпиралась человеком, но была почти неприступна для лемминга. Впрочем, на самом ее верху зияла дыра, достаточная для того, чтобы лемминг мог в нее пробраться. Прямо к дыре вел карниз, а с карниза свисал не подсоединенный ни к чему провод. Очень удобная дорога. Даже слишком удобная. Роджер насторожился. Это было похоже на ловушку. Впрочем, драконы не ставят ловушек. Да и другого пути все равно не было.
Провод, карниз, дыра.
С другой стороны двери, совсем недалеко от входа, стояла пустая пыльная этажерка. Роджер прыгнул на одну из полок, твердо встал на ноги и огляделся.
У самого окна сидела девочка и читала книгу. Солнце, еще утреннее и оранжево-красное, прорисовывало тонкой слепящей линией силуэт ее лица и путалось среди длинных темных волос. Роджер смотрел на нее совершенно изумленный и обескураженный. Он был готов к бою, он ожидал увидеть здесь дракона, а вместо него...
Девочка оторвалась от книги, взглянула на дверь и увидела Роджера. Обрадовано заулыбавшись, она вскочила на ноги, и тысячи пылинок в тот же миг вскочили со своих мест вместе с ней и заплясали в лучах рассвета. Радостно и смущенно девочка из-под челки продолжала глядеть на лемминга.
– Привет, – сказала она, как будто они только вчера расстались. Это было совершенно невозможно. Это, несомненно, была Наташа, и ее, несомненно, не могло тут быть.
Чудеса на этом не закончились. Солнце на мгновение закрыла тень, и в открытую форточку влетел дракон. Не успел Роджер выхватить оружие, как дракон приземлился Наташе на плечо и сложил крылья.
– Не бойся, – сказала девочка, – он ручной, и леммингов не обижает. Ой, извини! – смутилась она, увидев как изменилось лицо Роджера при словах "не бойся", – Я не то сказала. Я знаю, что ты ничего не боишься!
Роджер нахмурился, но не смог сдержать улыбку. Наташа опять заулыбалась:
– Я никак не могла тебя найти. Ни в одном из ближайших миров ты не появился, все бродил где-то. И я подумала, не упустишь же ты возможности сразиться с драконом!
Дракон неодобрительно взглянул на лемминга и выпустил из ноздрей дым.
Совершенно неожиданно на Роджера навалилась усталость, как бывает, когда долго-долго путешествуешь, а потом, наконец, возвращаешься домой.