Глава 5
«- Займитесь рисованием. Ваш отец говорил о том, что вы перестали заниматься этим несколько лет назад. Начните снова. Это поможет очистить ваши мысли. Выплёскивайте чувства на бумагу. Рвите. Заливайте холст красками. Делайте всё, что угодно, но не держите чувства в себе.
- Вы нормальная, нет? Не слышала, чтобы рисование латало вывернутые и разбитые сердца. Вы точно психотерапевт? Боль не исчезает по щелчку пальцев, и вы об этом прекрасно знаете»
Я смотрела на серое полотно в моей комнате. Это было не просто однотонное полотно. Чёрная, серая, синяя, голубая, тёмно-фиолетовая волны, следовали одна за другой. Это была моя жизнь. Он исчез, и яркое солнце исчезло с залива. Небо стало тёмным, почти чёрным. Раньше я рисовала светлые моря, где вдали игриво выпрыгивали дельфины, а яркое небо затмевало всю черноту, но сейчас...
Я встала с постели и макнула кисть в синюю краску. Размахнувшись, я брызнула на полотно, на нём появилась клякса.
Я крикнула и опрокинула всё, что находилось передо мной. Сидя во всей этой разрухе, я не могла ничего понять.
Прошло более семи месяцев, но я каждый день просыпаюсь от того, что мне снятся его глаза. По телу пробежали мурашки. Я уехала, сбежала от него, будто трусиха. Я надеялась, что он вернёт меня, но он ничего не сделал. Будто сумасшедшая, я проверяла свою почту и мобильный телефон, но ни единого сообщения, ни единого звонка от этого абонента. Первые два дня я успокаивала себя тем, что ему тоже плохо. Через месяц меня успокаивал психолог, в то время, пока я рвала чёртову бумагу до размеров осколков моего сердца. Спустя два месяца мне прописали транквилизаторы. Тогда я оставила все попытки оправдать его. Он просто перелистнул эту страницу. Будто между нами вовсе ничего не было. Скорее всего, он стёр и мой телефон, который так и не выучил наизусть, стёр наши счастливые фотографии с телефона, и стёр меня из своей жизни, будто я глупая запись на тетрадном листке.
- Надеюсь у тебя всё хорошо...- прошептала я и закрыла лицо руками. Я сдружилась с Алисой, она приезжала ко мне несколько раз, но как только я спрашивала, про её брата, она говорила, что ей пора, и уезжала. Она никогда не говорила о нём, а я перестала спрашивать. Позже все темы о нём были для нас под запретом.
Я пыталась заставить себя ненавидеть ЕГО, но не смогла. Парень, который всегда был для меня всем, не мог стать никем в одну секунду, не смог и спустя эти долгие месяцы. Я осознала, что не могу без него. Я не могла дышать без саднящей боли в груди, не могла засыпать, не чувствуя его рук, обнимающих меня. Мысли о том, что он лежит с кем-то в постели и играет с волосами так же, как играл с моими, а потом наматывает их на свой кулак и делает с ней всё то же самое, причиняли мне неимоверную боль. Сердце пропускало удар, как только я думала о том, что чьи-то чужие руки вырисовывают на его груди незамысловатые узоры кончиками пальцев. Если бы я знала, что это, действительно так, возможно, стала ненавидеть его, но я не могу. К сожалению, я всем сердцем принадлежала тому, кто раздавил меня, разбил и не попросил прощения. Я хотела ненавидеть его... но бесконечно сильно любила.
Два дня назад я была чужой невестой. Даже не верится в это. Мне потребовалось немного времени, чтобы осознать происходящее.
Я посмотрела в окно, солнце только начинало вставать. Поднявшись с пола, я побежала в ванную. Приведя себя в порядок, я стала собирать вещи в большой чемодан, попутно набирая один из незаблокированных номеров.
- Милая, что-то случилось? - Сонный голос Дениса напомнил мне о том, что сейчас не время для звонков, но мне была необходима его помощь.
- Мне неудобно тебя просить, но... Ты поможешь мне уехать отсюда?
- Уехать?
- Да...- Шёпот едва пробился сквозь комок слёз.
- Конечно, не знаю, почему ты не сделала этого раньше.
Когда все необходимые вещи были собраны, я покинула это отвратительное место, которое, к сожалению, мне приходилось называть домом. В этой когда-то любимой и уютной квартире я чувствовала себя чужой и лишней. Этот дом не был моей крепостью. Моей крепостью был ОН.
Из колонок нежной мелодией доносилась композиция Джона Хопкинса «Abandon window», и Денис сбавил скорость, его беспокоило моё состояние. Я пыталась разобраться с собственными чувствами. Что я буду делать, когда встречу ЕГО? Что я скажу ему?
Я уйму раз представляла нашу встречу, и в каждой из них мной правила ненависть и обида. Я точно знаю, что наговорю ему гадостей, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию на мои слова. А когда он поймёт, как сильно ранил меня, я закричу что есть мочи, как же безумно я люблю его, несмотря на всё то, что мне пришлось пережить из-за него.
Скоро я буду там. Не рядом, но близко. Два шага и я у его двери, два стука в дверь, и вот он передо мной. Снова чужой. Снова не мой. Я была готова ко всему, ведь эти месяцы переломили меня настолько, что я никогда больше не буду прежней. Для того чтобы взять себя в руки, мне пришлось запомнить, что центр вселенной не кто-то, а гребаный огненный шар.
- Ты, действительно, хочешь этого?
- У меня ощущение, будто я падаю в бездну...
Машина мчала по трассе, слёзы медленно стекали по щекам. Когда перед нами мелькнула надпись «Добро пожаловать в наш город», из моих уст вырвался нервный смешок. От чего я плачу? От того, что впереди опять неизвестность или от того, что я безумно благодарна тому, кто обладает неимоверным мужеством и везёт меня к другому?
- Прости... - Новый поток слёз сливался с потоком мыслей.- Я не хотела причинять тебе такую боль... Мне очень жаль... - Руки нервно теребили кольцо на моём безымянном. Я была готова провалиться сквозь землю. Все мои попытки почувствовать к этому прекрасному человеку что-то большее, чем благодарность, были тщетны. Он всегда понимал это и продолжал смотреть на меня с любовью и называть «Милой». Мне становилось неловко от этого, потому что в моей голове навсегда засело «Маленькая моя». Я по-прежнему была «Маленькой». Не его «Маленькой».
- Милая... Не нужно плакать. Совсем скоро всё будет в порядке, слышишь?- Рука Дениса укрыла моё колено, но в этом жесте не было ни малейшего намёка на эротичность. Он в который раз оказывал мне поддержку, и я в который раз была ему благодарна.
Когда я была маленькой, я всегда пела во время поездок. Когда была подростком, мы с папой включали на всю громкость Кино «Группа крови» и подпевали. Когда я была расстроена, отец подмигивал мне в зеркале заднего вида, и все проблемы улетучивались. А сейчас...
Сейчас мне девятнадцать, у меня фиолетовые волосы с голубыми прядями, пропущенная запись к татуировщику и неудавшийся брак за плечами. Миллион проблем и ни одного решения. Сосед, который не верил ни единому моему слову и безумная больная любовь к этому самовлюбленному придурку, от взгляда которого всегда таяли ледники моего сердца.
Мне надоело рисовать его глаза. Мне хотелось взглянуть в них вновь.
Черт бы тебя побрал, Макс Ковалёв.