Глава 3
Май.
- Ох, какие люди. Я надеюсь, ты пришёл вернуть мне долг? - Я молча пялился на свою сестру, не имея и малейшего понятия, что я здесь забыл. Сколько я здесь просидел? Лениво посмотрев в окно, я заметил, что на улице давно стемнело.
- Макс, мне отключили воду за неуплату, я моюсь после тренировок в мужском душе, потому то у меня нет такой возможности в собственном доме. Моя социальная стипендия с трудом покрывает кредит за твою машину.- Я прекрасно слышал её слова, но они будто просачивались во всё моё тело, но не в мозг. Моя слишком повзрослевшая за последние месяцы сестра пощёлкала пальцами у моего лица.- Алло, тебе не стыдно, что твоя восемнадцатилетняя сестра-школьница оплачивает кредит брата оболтуса? Нет? Я понимаю, что тебе плохо, все дела, но, пожалуйста, не нужно усложнять мне жизнь. Мне приходится подрабатывать в ночную смену, а у меня экзамены через месяц.
Моё молчание в ответ с детства её злило больше всего на свете. Всегда легче пережить крики, ссоры и ярость, нежели молчание, за которым скрывается неизвестность. Что чувствует человек в ответ? Что он скрывает? Боль или безразличие? Молчание – это остриё лезвия ножа, та тонкая грань, которая рушит всё. Лис не боится молчания, она боится последствий. Эта маленькая заноза понимает, что я могу сорваться в любую секунду, но решает ускорить это.
- Ты, блядь, меня вообще слышишь?!- Вода из её спортивной сумки стекала по моему лицу. А я понял одну важную вещь. Сегодня среда. У неё не было тренировки.
- Ты была у НЕЁ?- Мой голос груб и сипл, но не от каких-либо чувств, скорее от длительного молчания.
- Нет. Если бы ты в последние месяцы интересовался чьими-то жизнями, помимо своей, то был бы в курсе того, что я виделась с ней месяц назад. Её отец почему-то заинтересовался моими приездами к ней и при прошлой встречи спросил, есть ли у меня старший брат. Я звонила тебе несколько дней подряд, но ты, тупица, не брал чёртову трубку. Посмотрел на сумку и форму, поэтому подумал об этом? Я с работы пришла, идиот, а на твоём лице была моя вода, которую я набрала на утро.
- Я...- Слова застряли в горле, чёртов ком боли не позволял ничего произнести.- Я всех подставил... Я отсидел по пятнадцать суток трижды. Каждый раз... Чёрт, каждый раз, как только я хотел... Лис... Я так облажался...
- Я не понимаю, о чём ты говоришь. Макс, в чём дело?- Сестра села на колени и обняла меня, на её глазах были слёзы. Думаю, она впервые увидела, как выглядит моя безысходность.
- Я виделся с ЕЁ отцом. – Произнес, наконец, я, не имея и малейшего понятия, как мне попытаться добраться до НЕЁ.
Май (начало).
Я сижу среди дебоширов и усмехаюсь собственной глупости. Меня загребают сюда уже третий раз. Можно считать, что я в детском лагере, если не обращать внимания на сидящего рядом алкаша, туберкулёзника и проститутку. В камере жутко воняет: сыростью, духами соседки и непонятным дерьмом. Жду, пока нас распределят по камерам. Пьяная улыбка растекается по лицу, когда он замечает следы полицейской «пудры». Игнорирую его шутки и вопросы. Занимаю себя тем, что считаю, сколько страниц уже прочёл дежурный. Мне даже удалось задремать под их шелест. Кажется, он прочитывает уже двадцатую... или...
- Кто из вас Ковалёв?!
- Ну, я.- Произношу я, зевая. Дежурный тоже зевнул, добавив «придурок». Бля, серьёзно, тебя утомил не я, а твоя тупая работа, чувак.
- Пройдёмте со мной.- Я не звонил ни кому, кто мог приехать ко мне, если никто не знает где я? Полицейский вывел меня из камеры.
Пройдя мимо нескольких кабинетов, мы зашли в маленькую комнату. Допросная.
Лениво разглядываю белые потолочные плиты. Взгляд скользит от одного квадрата к другому, перехожу к стыкам. Пять, шесть, семь... Скрип железной двери взбодрил меньше того, кто стоял и смотрел на меня.
- Свободны.- Произнёс суровый голос. Я думал о чём угодно, но только не о том, что он решит навестить меня лично. – Вижу, ребятки постарались на славу.
Мой смешок был больше похож на громкий выдох. Я сидел в своей любимой серой толстовке, на которой виднелись капельки крови. Мне не хотелось снимать капюшон, чтобы не удовлетворить его своим видом. Сжимаю челюсть, чтобы не высказать ему всё, что думаю, но тут же жалею об этом. Да, его «ребятки» постарались. Челюсть болела, но не так сильно, как рёбра, во время приёма пищи из разбитой губы сочилась кровь.
- Я не собираюсь тут перед тобой ничего размусоливать, перейду сразу к делу. Такс, ты у нас.. Угонщик? Парень, который забавляет себя боями без правил?- Усмехнувшись, отец Киры зачитал несколько фактов из документов, лежащих в чёрной папке. Я сглотнул, увидев количество документов, лежащих внутри. Мои данные. Досье.- Не дурно для того, кто учится на бюджете юридического.
Я знал, зачем он приехал сюда, отбросив все свои дела и пробыв два часа в пути. Знал, но боялся услышать это. Тема разговора мне была давно известна.
- Прекрати искать с ней встречи! Прекрати бороться за неё! - Рявкнул мужчина, грозно смотря на меня. Его голубые глаза сверкнули яростью. Он свирепел.
- Нет.- Я был совершенно спокоен.
- Я раздавлю тебя. Уничтожу! - Процедил мужчина, ударив руками по столу, но моё тело даже не вздрогнуло от неожиданности.- Сотру в порошок...
Мой взгляд был так же твёрд. Мы были похожи. Если девушки, неосознанно ищут парней, похожих чем-то на своих отцов, то ОНА не ошиблась. Этот статный мужчина, чья ярость заполнила всю эту маленькую комнату, был похож на меня в том же состоянии. Побелевшие костяшки пальцев, напряжённые желваки, глаза-молнии. Он ненавидел меня, потому что я обидел самое ценное в его жизни. Я разбил сердце его дочери. Будь я на его месте, давно бы сровнял подонка с землёй. Но я не на его месте. Я и есть тот самый подонок.
- Я даже порошком до неё долечу. Вы. Мне. Ничего не сделаете. Ни-че-го.- Я знал, на что способны любящие отцы. На моём лице появляется усмешка, несмотря на то, что моё спокойствие рушилось под натиском его испепеляющего взгляда. Противостоять столь влиятельному человеку не просто бессмысленно, это самоубийство.
- Я знаю о тебе всё, парень. Тебя посадят за тот, автомобиль, что прошёл не так чистенько, как вам бы хотелось.
- Вы...- Я попытался возразить, но он и не думал давать мне возможность высказать ему всё.
- Я знаю о том, что было сделано твоим другом, когда он был подростком. Думаю, на его месте, я сделал бы так же, но существует закон. Я раздавлю всех твоих друзей, а затем и тебя. Не дурно для человека вроде меня, верно? – Я молча смотрел на него, он знал все мои слабые места. Я был уязвим, и мне это чертовски не нравилось.- Ты букашка на моём столе, над которой уже нависла вот эта папка.- Генерал-майор полиции вынул белый конверт и положил его передо мной.
- Ты не глупый парень.- Ответил он, заметив то, как я изогнул бровь.- Этого тебе должно быть достаточно.
Мысли путались, он не из тех людей, что оставляют право выбора. Он пытается купить меня? Этот жест был смачным плевком на мои чувства. Отказаться от любви к ней ради N-ной суммы? Я что похож на психа? С отвращением взглянув на конверт, я отодвинулся от стола.
- Уверен?- Грудь сдавило от боли и ненависти. На моё молчание мужчина убрал конверт.- Думаю, тебе стоит обдумать мои слова, и вот ещё...- Он достал всё ту же папку из своего дипломата и медленно пододвинул ко мне.- Прочти её на досуге. Легче будет скоротать оставшиеся четырнадцать суток.
- Чёрт! – Разъярённо крикнул я, громко ударив по столу, когда он оставил меня одного. Грудь вздымалась, сердце пропускало удары. Я пролистывал чёртовы страницы, понимая, что нахожусь в ловушке.
«Ковалёв, на выход», скрежет железной двери и конвой, следящий за каждым моим движением. Медленно шагаю по узкому коридору. Когда рушится нутро, хочется сделать то же самое с миром. Хочется разнести всё вокруг, бить кулаками о стены, пока не прольётся алая, упасть на бетонный пол и орать, но я продолжаю медленно шагать к камере.
Он решил отнять у меня то, за что я боролся на протяжении этих трёх месяцев. Ему удалось найти способ отнять у меня ЕЁ.