Ты бы меня любил, если бы я была рыбой?
Вечер был тихий, почти ленивый. В гостиной горела только лампа у дивана, а экран телевизора светился какой-то кассетой с фильмом, который мы выбрали больше «для фона», чем для того, чтобы внимательно смотреть. Я устроилась под пледом, ноги под себя, а рядом — Томми. Он сидел чуть вперёд, локти на коленях, глаза на экране, будто втянут в сюжет.
Минуты тянулись спокойно. Но чем дольше я думала, тем сильнее внутри вертелся вопрос. Я повернула голову, посмотрела на его профиль при свете экрана — и не выдержала.
— Томми, — тихо, но отчётливо.
Он оторвал взгляд от телевизора, чуть удивлённо:
— А?
Я, выдержав паузу и глядя на него серьёзно, почти исподтишка спросила:
— А ты бы меня любил, если бы я была рыбой?
На пару секунд повисла тишина. Томми моргнул, будто проверяя, не ослышался. Потом медленно повернул ко мне голову, прищурился, и уголок его губ дрогнул.
— Рыбой?.. — переспросил он, сдерживая смех.
Я кивнула, всё ещё серьёзно, даже с какой-то детской обидой в голосе:
— Ну да. Рыбой. С хвостом, жабрами и плавниками.
Он засмеялся, откинулся назад и закрыл лицо рукой:
— Господи, только ты могла придумать такое!
Но потом опустил руку и, глядя прямо на меня, сказал уже мягче, в своей обычной серьёзности:
— Да хоть аквариумной золотой, хоть китом — всё равно бы любил.
Я не удержалась и улыбнулась, чувствуя, как щеки нагреваются. Он, заметив это, добавил с хитрым прищуром:
— Только учти, я бы тогда каждый день кормил тебя хлопьями для рыб.
Я засмеялась, стукнула его подушкой и снова устроилась под пледом, а фильм продолжал играть — только теперь нас обоих больше интересовал не экран, а этот странный, смешной и тёплый разговор.
На следующий день Томми и Вудди шатались по району — без особой цели, просто бродили, перебрасывались фразами и кидали камешки в сторону мусорных баков. Осень была уже почти в разгаре: листья шуршали под ногами, воздух тянул холодком.
В какой-то момент Вудди, глядя на Томми, заметил:
— Ты чё-то сегодня загадочный какой-то. Не молчаливый, но прям… задуманный.
Томми хмыкнул, сунул руки в карманы.
— Да фигня. Просто… она вчера такое спросила.
Вудди сразу оживился, повернулся к нему боком, широко ухмыльнулся:
— Ну-ка, ну-ка. Чё там?
Томми недолго выдержал и выдал:
— Короче, мы у неё фильм смотрели, и она повернулась и спросила: «А ты бы меня любил, если бы я была рыбой?»
На лице Вудди сначала отразилось полное недоумение. Потом он вытаращил глаза, резко остановился и схватился за живот:
— ЧТО?!! Рыбой?! Ахахах! — он согнулся пополам от смеха, чуть ли не падая на тротуар. — Ну всё, с ней никогда не соскучишься!
Томми, стараясь держать серьёзный вид, пожал плечами:
— Я сказал, что да. Хоть золотой, хоть китом.
Вудди уже едва дышал от смеха:
— Ахахах! Кит! Да я прям вижу, как ты гуляешь по пляжу с ней на поводке, как с дельфином!
Томми закатил глаза, но не удержался от улыбки.
— Дурак ты. Я серьёзно.
Вудди отдышался, вытер слёзы, но всё ещё ржал:
— Не, ну это топ! Вот это я точно ребятам перескажу. «Любовь к рыбе».
Томми ткнул его плечом:
— Только не вздумай, понял? Это между нами.
Вудди хитро прищурился:
— Ладно-ладно… Но, чувак, если она завтра спросит, полюбишь ли ты её морковкой, держись!
И они оба рассмеялись, идя дальше по улице, хотя Томми в глубине души всё же хранил тот разговор серьёзнее, чем показывал Вудди.