Долго плачешь
С самого утра всё было как-то не так. Солнце светило, люди шли по своим делам, но внутри у тебя стоял тугой комок. Ты не злилась, не переживала из-за чего-то конкретного — просто грусть, тяжесть, и глаза всё время предательски наполнялись слезами.
Томми заметил это почти сразу. Сначала он попытался пошутить, но, увидев, что ты только отвернулась, стал серьёзным.
— Эй, ты в порядке? — спросил он тихо.
И вот тогда слёзы снова пошли. Ты вытерла глаза ладонью, пробормотала «всё нормально», но голос дрожал.
Он сел рядом, чуть ближе.
— Слушай, ты же знаешь… я тут. Всегда.
Слова были добрые, но именно от них тебя прорвало сильнее. Казалось, любая попытка поддержать — только распахивает внутри дверь, за которой ещё больше слёз.
Днём вы всё-таки куда-то пошли, но настроение не менялось. Томми периодически говорил:
— Ты важна для меня.
— Всё наладится, честно.
— Мы справимся, ладно?
И каждый раз эти фразы будто давили на больное — не потому, что они были неправильными, а потому, что сейчас сердце не могло их принять без боли.
Под вечер он понял, что слова не работают. Просто сел рядом, подвинулся так, чтобы плечо касалось твоего, и молча протянул тебе бутылку газировки. Вы сидели в тишине, и он тихо стучал пальцами по крышке, будто отмеряя время, пока твои слёзы постепенно утихали.
Иногда лучшая поддержка — это просто не отпускать. И он не отпускал.
Вы сидели уже, наверное, час в одной и той же позе. Тишина тянулась, пока Томми вдруг снова заговорил — что-то тихое, вроде «Ты сильная, ты справишься».
И тут всё сорвалось. Ты подняла на него заплаканные глаза и, уже почти захлёбываясь в слезах, выпалила:
— Вот ты зачем тут сидишь со мной? Чтобы потом было оправдание, чтобы бросить меня? Чтобы сказать, что я постоянно ною? Или ты ждёшь, когда я поплачу и успокоюсь один раз? Так вот… это не один раз будет!
Он замер. Ни удивления, ни раздражения на лице — только какой-то серьёзный, глубокий взгляд.
— Ты… правда думаешь, что я тут ради «оправдания»? — тихо сказал он.
Ты хотела что-то ответить, но голос уже срывался.
Томми медленно поднялся, обошёл вокруг и присел прямо перед тобой на корточки, чтобы быть на одном уровне с твоим лицом.
— Я тут потому, что я не хочу, чтобы ты проходила через это одна. И мне плевать, сколько раз ты будешь плакать. Хоть каждый день. Хоть всю неделю. Я всё равно буду здесь.
Он осторожно взял твои руки в свои.
— Если ты ноешь — значит, тебе плохо. А когда тебе плохо, я хочу быть рядом. Это всё.
Ты всхлипнула, а он просто обнял тебя крепко, так, что твои слова утонули в его худи.
— Даже если будет тысяча таких дней… я всё равно останусь, — пробормотал он у тебя над ухом.