Колесо обозрения
В город на пару дней приехала ярмарка. Для 1984-го — прямо чудо: ларьки с ватой, резиновые стрелялки, будки с видеоиграми, катапульты, карусели, и самое главное — огромное колесо обозрения, которое было видно даже издалека, от реки.
— Пойдём, — сказал Томми, когда мы с ним подошли поближе. — С высоты весь город видно будет.
Очередь тянулась минут десять, и наконец нас пустили внутрь кабинки. Вместе с нами зашли ещё двое парней и девушка, видимо, друзья между собой. Кабинка закрылась, металл скрипнул, и мы медленно поехали вверх.
Сначала было круто.
Сверху ярмарка выглядела как маленький мигающий конструктор: огоньки, музыка, запах попкорна доносится даже сюда. Внизу мелькали лица, крики детей, смех. Томми, с локтем на перилах, рассказывал, как в детстве катался на мини-колесе в соседнем городке.
И вдруг — резкий дёрг. Колесо остановилось. Мы замерли где-то на середине пути. Под нами кабинки едва заметно покачивались.
— Наверное, кого-то сажают или снимают, — спокойно сказал Томми. — Минутное дело.
Я пожала плечами. Высоты я не боялась — сидела, разглядывала дома на горизонте.
Но один из парней, что сидел напротив, решил, что скучно.
— Эй, смотрите, как качается, — ухмыльнулся он и начал раскачивать кабину, отталкиваясь ногами от пола.
Кабинка ходила из стороны в сторону, как подвес на верёвке.
Девушка с ним захохотала, второй парень подыгрывал.
— Эй, хорош, — бросил Томми, но те только сильнее качнули.
Металл над нами скрипнул, и звук был такой, что мурашки побежали по спине. Кабинка вздрогнула, и я на секунду — или на вечность — почувствовала, будто что-то оторвалось.
Сердце ухнуло вниз, дыхание стало тяжёлым.
Я не закричала, но пальцы сами вцепились в холодный поручень так, что побелели костяшки.
Томми сразу заметил.
— Эй… — он чуть подался ко мне. — Всё нормально. Держись, ладно? Они просто идиоты.
Я кивнула, но взгляд от пола под ногами отвести не смогла. Под нами — пустота, и лишь редкие лампочки, казавшиеся слишком хлипкими, чтобы быть единственным светом в этой высоте.
К счастью, через пару минут механизмы заскрежетали, колесо снова пошло в движение. Парни успокоились, девушка перестала ржать. Мы докатились до самого верха и дальше вниз — но теперь я уже считала каждый оборот.
Когда нас выпустили, я почувствовала, что ноги чуть дрожат, и только на твёрдой земле смогла выдохнуть. Томми ухмыльнулся:
— А говорила, что высоты не боишься.
— Не боюсь, — буркнула я. — Я боюсь идиотов.