Эй, смотри какая красивая!
Где-то в углу боулинга, под глухой грохот падающих кеглей и мигающий неоном потолок, Томми, Дейви, Фарадей и Вудди столпились у старого аркадного автомата. Играют по очереди, дерутся за очки, кто кого обгонит. Рядом пицца, пластиковые стаканы с колой и разбросанные жетоны.
— Дейви, ты лох, я тебя уже три раза обогнал! — хохочет Томми, нажимая на кнопку со всей силы.
— Просто ты псих, а не игрок, — фыркает Дейви.
— Он псих с очарованием, — бурчит Вудди, закидывая ещё один жетон.
— Как у бешеного енота, — добавляет Фарадей.
Они смеются, шумят, пока вдруг рядом, у соседнего столика, не раздаётся приглушённый голос:
> — Эй, смотри… какая красивая.
> — Где?
> — Та, в коротких шортах. Смотри, как смеётся. И волосы у неё такие... светлые, и вообще она прям светится. Классная, да?
> — Очень. Думаешь, подойти к ней?
Голоса незнакомые — какие-то местные ребята, на вид того же возраста. Томми с ребятами оборачиваются по привычке — просто посмотреть, о ком речь.
И замолкают.
Ты стоишь у одной из дорожек. На тебе — короткие светлые шорты, майка, волосы рассыпаны по плечам. Ты смеёшься — беззаботно, естественно, как будто лето никуда не уходит. С тобой две девочки, подруги. Вы что-то обсуждаете, кидаете шары, дразните друг друга.
Ты не видишь их. Они тебя — уже не просто видят.
У Томми выражение лица меняется почти незаметно. Он перестаёт жевать, уставился, прищурился. Зрачки бегло проверяют: Точно ты? — да, это ты. И он слышал всё, каждое слово этих парней.
— Вы это слышали? — бурчит он, не отводя взгляда.
— Ага, — отвечает Фарадей. — Это же… она?
— Угу, — кивает Вудди. — Сто процентов. Она одна в шортах.
Дейви, молча, откидывается на спинку стула.
Томми напрягается. Локти упираются в автомат. Пальцы сжаты в кулак. Он смотрит на тебя, потом на тех парней. Они обсуждают, спорят, смеются. Один уже приподнялся — будто и правда собирается к тебе подойти.
— Сядь обратно, клоун, — говорит Томми под нос, почти неосознанно.
— Что ты? — переспрашивает Дейви.
— Ничего, — резко. Потом снова: — Просто пусть сядет.
— Томми... — начинает Вудди осторожно.
— А что? Я просто... просто наблюдаю, — фыркает он, стараясь выглядеть расслабленно. Но руки сжаты. Зубы почти стискиваются.
И тут он делает шаг назад от автомата. Потом ещё. Словно не может не подойти.
— Ты что, пойдёшь к ней? — спрашивает Дейви.
— Я… нет. Не сейчас. Она… она с девчонками. Типа… пусть отдыхает.
— Но ты хочешь, — кидает Фарадей.
Томми молчит. Смотрит на тебя. Глаза чуть мягче.
— Она просто классная, — выдыхает он. — Не хочу, чтобы на неё кто-то лез вот так. Грязно.
— Так подойди, скажи привет хотя бы, — говорит Вудди.
Томми качает головой.
— Нет. Пусть она сама нас заметит. Или нет. Это её вечер. Не хочу быть… ну, знаешь. Как они.
Он всё ещё не сводит с тебя глаз. Не из ревности — из какого-то подросткового внутреннего бунта. Он не знает, что с этим делать. Но знает одно: если эти идиоты к тебе подойдут — он будет рядом.
ТОММИ
(взгляд приклеился к тебе, будто весь зал вдруг стал неважен)
"Это про неё. Сто пудов. Шорты. Волосы. Улыбка. Чёрт... они реально на неё пялятся."
Он уже чувствует, как внутри всё поднимается — не злость, а что-то другое, горячее, пульсирующее. Ревность? Может быть. Но больше — тревога.
"Не трогайте её. Даже не думайте. Не смейте приближаться."
Он никогда бы не признался вслух, как сильно ему важно, что ты именно сейчас — счастливая, смеющаяся, живая. Как он любит эту твою беззащитную лёгкость. Как он не хочет, чтобы кто-то чужой это испортил.
Он чувствует, как напрягаются плечи. Появляется желание — не глупое, не героическое, а очень простое: быть между тобой и ними. Чтобы они знали, что ты — не для них.
Но он стоит. Молчит. Просто смотрит.
"Я просто буду рядом. Всё."
ДЕЙВИ
(взгляд скользнул по тебе и тут же вернулся обратно — но мысли остались там)
"Ну вот. Случилось."
Он видел, как Томми посмотрел. Он знает это лицо — когда Томми реально в бешенстве, но сдерживается. А ты — да, ты выглядишь красиво. Настоящая. Живая.
"Томми взбесится, если к ней подойдут. Он её реально... ну, не просто дружит. Глубже."
Он никогда не лезет в это. Но сейчас чувствует, что ситуация может стать напряжённой. В воздухе повисла та самая тишина, как перед бурей.
"Надеюсь, никто не полезет. Пусть просто всё рассосётся."
Он делает вид, что продолжает играть. Но ухо — на разговор за соседним столиком, а глаз — на Томми.
"Если что, будем держать."
ВУДДИ
(медленно жует кусок пиццы и пялится на тебя с каким-то лёгким удивлением)
"Оу... ну она реально классно выглядит. Ммм. Ну. Просто. Факт."
Вудди не из тех, кто анализирует. Он просто восхищается моментом. Улыбка, смех, движения — ты просто нравишься ему как человек. Не влюблённо. Приятно.
Но он смотрит на Томми. Видит, как тот закипает.
"Йооо... сейчас кто-то получит. Но не от меня."
Он уважает Томми. И он знает, насколько ты ему дорога. И знает, что даже если сам бы хотел что-то сказать — не стал бы. Не по-братски.
"Томми реально с ума по ней сходит. Даже когда не говорит. Особенно когда молчит."
Он ставит стакан на стол и лениво говорит:
— Красивая, да. Но не для них.
И это звучит почти как предупреждение.
ФАРАДЕЙ
(всё фиксирует, анализирует, впитывает, но молчит — как всегда)
"Так. Значит, объект визуального внимания — ты. Подруги слева и справа. Угол обзора у тех двоих — прямой. Вероятность, что речь о другой — 2%. Значит, да, ты."
Он не думает, как остальные. У него — как у учёного: факты, реакция, последствия.
Но даже сквозь всё это он чувствует что-то странное в атмосфере.
"Томми напряжён. Губы прижаты. Молчит. Это плохо."
Он не знает, что сказать. Потому что это — не его территория.
"Ты — не просто кто-то. Ты — его якорь. Это даже не про ревность. Это про важность."
Он только тихо спрашивает:
— Будем вмешиваться, если кто-то к ней пойдёт?
Это не угроза. Это готовность. Он, как и всегда, просто на стороне команды. На стороне друга.