Глава 2
Легкий, почти медовый запах душистого клевера ударил в нос, и сознание начало медленно проясняться, будто всплывая со дна темного озера. Дуновение свежего ветерка, незнакомого и чистого, погладило Таиру по щеке, и что-то защекотало ее ноздри. Она чихнула и резко открыла глаза. Её сердце колотилось от неосознанного испуга.
Перед самым носом колыхалась высокая, упругая травинка с каплей росы на кончике. Выдохнув с облегчением, Таира отодвинулась от нее и с трудом поднялась на ватных, предательски подкашивающихся ногах. Голова раскалывалась, словно ее и впрямь ударило током, а во рту стоял противный медный привкус.
Она огляделась. Все та же опушка, все тот же старый, могучий дуб с гигантской щелью посередине, будто его когда-то пытались распилить пополам. Но сейчас его листва весело шелестела под ласковым солнцем, которое стояло уже высоко в зените. Значит, наступил полдень. Она проспала всю ночь и полдня? На руках красовались содранные в кровь ссадины, а любимые джинсы были в липких, черных разводах смолы, к которой пристали травинки и комья темной земли. Выглядело это так, будто ее волокли по земле, бросили о дерево, а потом швырнули в эту траву.
Таира медленно обернулась на 360 градусов, прислушиваясь к каждому шороху, оценивая каждую тень. Но вокруг царила спокойная, почти звенящая безмятежность. Птицы выводили трели, в траве стрекотали кузнечики, и казалось, что сам воздух здесь чище, светлее и... старше. Солнечный луч, пробившийся сквозь кружево листвы, грел ее ободранные руки, и эта простая теплота казалась невероятно ценной.
Собрав волю в кулак, она развернулась спиной к злополучному дубу и зашагала прочь. Ее шаги были неуверенными, осторожными, будто она боялась провалиться сквозь землю. Она старалась идти по солнцу, надеясь выйти к людям.
Но с каждой минутой тревога нарастала. Она шла уже минут сорок, а вокруг лишь множились вековые стволы, перевитые лианами, да под ногами путались буйные корни, то и дело норовя подставить подножку. Мох на северной стороне деревьев был густым и бархатистым, а трава под ногами была высокой и нетронутой, без единой тропинки. Это был не парк. Это был самый настоящий, дикий лес, и чувствовала она себя в нем непрошеным гостем.
«Как я здесь оказалась? Куда делся тот старик? Неужели он просто оставил меня здесь?» — мысли путались, а паника, холодная и липкая, уже подбиралась к горлу. Внезапно вдалеке, где-то за густой стеной деревьев, донесся собачий лай. Сначала один голос, потом к нему присоединились еще два.
Сердце Таиры сжалось в ледяной комок. В голове сами собой всплыли городские страшилки про дикие деревни, про волков и опасных хищников северной тайги.
Ее дыхание перехватило. Не думая больше ни о чем она рванула с места и пустилась наутек, не разбирая дороги. Сухие ветки хлестали ее по лицу, колючки цеплялись за джинсы. В ушах стоял гул, ноги не слушались, а легкие горели огнем. Она бежала медленно. Если бы мозг не отключился, она бы давно осознала что догнать её должны были еще на прошлом повороте. Но не думая о своей скорости, лишь пытаясь следить за своим дыханием, Таира петляла между деревьями.
Спустя всего несколько минут такого бега она, споткнувшись о корень, с размаху рухнула в заросли папоротника. Перед глазами поплыли темные круги. Она лежала, судорожно хватая ртом воздух, и ждала. Ждала, когда из-за деревьев появится свора псов или другой хищник. Но ничего не происходило. Лай постепенно стих вдалеке, и вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь ее собственным прерывистым дыханием и пением птиц.
Собрав последние силы, она поднялась и, хромая, побрела на свет, что виднелся в просвете между стволами. Вскоре деревья начали редеть, и перед ней открылась картина, от которой у нее окончательно перехватило дух.
На опушке, утопая в зарослях мяты и ромашек, стояли деревянные избы. Не дачи, а самые настоящие старинные избы, почерневшие от времени, с резными наличниками на крошечных окошках и дымком, струящимся из настоящих печных труб. Посреди немощеной улицы, пыльной и ухабистой, двигалась щуплая фигурка старушки, сгибаясь под тяжестью деревянного ведра с водой. Где то за забором звенели поленья которые кто-то колол для топки печи.
Это было настолько нереально, что Таира на секунду зажмурилась, решив, что это мираж. Но нет — картина не исчезла. Деревня, словно сошедшая со страниц учебника истории.
Решив, что терять уже нечего, она сделала шаг вперед, а потом еще один, и наконец побежала к старушке, которая как раз подходила к калитке крайней избы.
— Подождите! Пожалуйста, подождите! — крикнула она, ее голос сорвался на хрип.
Старушка обернулась и так и застыла с широко распахнутыми глазами-изюминками, глубоко сидящими в сети морщин. Ее лицо, темное от загара и ветра, выражало чистейшее изумление. Она была облачена в темное, простое платье и платок, повязанный самым обычным образом, но от нее веяло такой незыблемой, вековой основательностью, что Таира инстинктивно замедлила шаг.
Когда Таира, тяжело дыша, остановилась перед ней, опершись руками о колени, старушка первым делом внимательно, без суеты оглядела ее с ног до головы. Ее взгляд был острым и очень внимательным.
— Родимая, да на кого ж ты такая напасть? — тихим, сипловатым голосом спросила она. — Побил кто? Аль сама в буреломе ночевала? Ишь, вся исцарапана, словно кошки тебя драли.
— Нет, бабушка, — перевела дух Таира. — Меня... меня какой-то старик... в лесу оставил. Я из города! Мне нужно до жд вокзала добраться, до вокзала! Вы не подскажете, куда идти?
Старушка нахмурилась, ее густые седые брови сдвинулись. Она поставила ведро на землю, и вода из него расплескалась.
— Какого такого обвала? — переспросила она, искренне недоумевая. — Обвалов у нас отродясь не бывало, край то тихий. Мы ж в низине, на болотце, слыхать, богатые земли.
Таира почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от слов, а от тона. Старушка говорила абсолютно серьезно.
— Жд вокзал, — снова попыталась объяснить Таира. — Поезда... электрички...
Но старушка уже не слушала. Ее цепкий взгляд уловил свежие царапины на руках девушки, из которых проступали капельки крови.
— Батюшки святы! — ахнула она, и в ее голосе прорвалась неподдельная забота. — Да ты же вся в ссадинах! Царапины-то землей припаяны! Нет, так дело не пойдет. Сейчас занесет лихорадка, а там и до беды недалеко. Всю деревню скосит! Иди-ка в избу, нечего тут под тучей стоять. Я баньку затоплю, все смоешь, а там видно будет.
И, не слушая больше никаких возражений, она мягко, но решительно взяла Таиру под локоть и повела к низкой, но крепкой двери ее избы, оставив ведро с чистой водой стоять у калитки. Запах свежеиспеченного хлеба, доносившийся из сеней, был таким настоящим, что у Таиры навернулись слезы. Это было так непохоже на все, что она знала, но здесь так сильно пахло домом.
****