30. снова рядом
Ночь. Тихая, липкая и неестественно ровная.
Я стояла у стеклянной перегородки, глядя на Каина. Он лежал на металлической кушетке под сетью датчиков, тускло поблёскивающих в голубом свете мониторов. Даже во сне он выглядел настороженным — пальцы подрагивали, будто он готовился сжать оружие.
Донован не спала уже двое суток. Она склонилась над аппаратом, сжимая чашку остывшего кофе. На лице — не усталость, а какое-то холодное напряжение.
— Давление стабильно, — пробормотала она. — Но импульсы зашкаливают.
Я прищурилась: на экране линии биосканера пульсировали неравномерно — короткие выбросы энергии, словно кто-то дышал через него.
— Что это значит?
— То, чего не должно быть, — ответила Донован и выпрямилась. — Разлом замолк. Сканеры на периметре не показывают ничего уже тридцать шесть часов. Ни одного выброса, ни одного сигнала жизни.
Я резко повернулась к ней.
— Ты хочешь сказать, что он... его удерживает?
— Я хочу сказать, что, возможно, именно его тело стало барьером, — сказала она, не мигая. — Пока он жив, твари не смогут больше прорваться, они спокойны.
Гул приборов становился всё громче. Что-то низкое, вибрирующее будто из-под пола, медленно нарастало.
Каин вдруг дернулся, грудная клетка выгнулась, и я бросилась к нему.
— Каин! Эй! — пальцы сжали его плечо. Он был обжигающе горячим.
Мониторы вспыхнули — и на долю секунды я услышала шёпот. Глухой, как сквозь воду. Слова — неразборчивые, но ритм узнаваемый: тот самый, что звучал в моих кошмарах, когда я видела Разлом.
Донован вскинула голову, глаза расширились.
— Ты это слышала?
Я кивнула, не в силах произнести ни слова.
Каин резко вдохнул, будто вынырнул из глубины. Его зрачки были чернее ночи, а по венам шли серебристые отблески.
— Он... спокоен, — выдохнул он. — Разлом... спокоен.
Донован сделала шаг вперёд, настороженно.
— Что ты имеешь в виду, "спокоен"?
Каин медленно повернул к ней голову, взгляд — пустой, как бездна:
— Они больше не хотят есть. Я чувствую тишину.
Мурашки побежали по коже.
— Каин, — прошептала я, — кто "они"?
Он посмотрел на меня — и вдруг улыбнулся.
Неживой, страшной улыбкой.
— Те, что дышат под землёй.
Мониторы снова вспыхнули, и лампы в лаборатории начали мигать. Донован среагировала мгновенно — схватила стабилизатор и подключила его к консоли.
— Энергия уходит вразнос! — крикнула она. — Отойди от него!
Но я не смогла.
Я видела, как вокруг Каина воздух начинает искривляться, как в жару — вибрирующий, живой. Он поднял руку, пальцы коснулись стекла между нами.
— Лэйн, — тихо. — Не бойся. Пока я здесь... они не придут.
Свет погас. На секунду — только его дыхание и мерцание серебра под кожей.
А потом снова — полная тишина.
Утром база выглядела... мёртвой.
Ни одного сигнала на радарах, никаких шагов за периметром, даже ветер будто обходил здание стороной.
Анна сказала, что это "чудо". Донован — что "аномалия".
А я знала — это цена. Цена за наше существование здесь и сейчас.
Я спала одна уже несколько недель и мне было тяжело справиться со страхами без Каина. Мне не верилось, что «там», на этой железной койке, ему лучше. Я хотела как можно скорее забрать ангела в свою комнату, зная, что здесь ему будет лучше.
Каин спал, и каждая его секунда сна удерживала чудовищ за гранью. И всё же, я снова находилась в постели одна. Пышные ангельские крылья больше не укрывали меня от холода по ночам.
Утро пахло железом, озоном и снегом из открытого окна. Воздух в коридорах был густым, влажным, неподвижным — даже техника, казалось, работала тише на его фоне.
Я шла к залу собраний, чувствуя, как сердце всё ещё отзывается эхом ночных событий.
Двери с шипением открылись, и все уже были на месте:
Анна — с красными глазами, будто не спала;
Пилеон — у пульта, проверяя сигналы с внешнего периметра;
Лестер и Ян — рядом, обсуждая аномальные замеры. Кира и Ноа находились в соседнем зале, проверяя что-то на компьютерах.
Донован стояла у экрана, её голос был чётким, как выстрел:
— Итак. С момента моего выброса прошло семь дней. Периметр был чист, активность нулевая. Разлом стабилизирован, но я не могу найти прямую взаимосвязь между разломом и порталом.
Пауза. Никто не решался радоваться, задавать вопросы или строить свои теории. Генерал сидел на полу, облокачиваясь одной рукой об голову.
— Что с ним? — спросила я, делая акцент на том, что в одиночестве без ангела мне жутко и страшно.
Донован бросила на меня короткий взгляд.
— Он жив. Но в крайне истощённом состоянии. Организм Каина функционирует на пределе.
— Вы же сказали, что показатели стабильны! — я шагнула вперёд.
— Стабильны, но не по-человечески, — отрезала она. — Его биополе поглотило энергию разлома. Он стал частью этого баланса.
Ян нахмурился.
— Хочешь сказать, теперь всё держится на нём?
— Именно. — Донован кивнула. — Пока он жив, барьер не рухнет. Если его энергия ослабнет — всё вернётся.
В зале повисла тишина. Анна прижала ладони к лицу. Пилеон пробормотал что-то о "живом маяке", но я почти не слышала.
Внутри всё сжалось. Они хотели использовать его — снова. Как инструмент. Как оружие.
— Ты лжешь, Донован. Он не может столько времени держать в себе силы разлома. Это фальш, такого не может быть! — говорила я очень негативным тоном.
Та в ответ лишь ухмыльнулась, крутя головой.
Я подошла к Донован.
— Я хочу его увидеть.
— Лэйн, это неуместно. Он нестабилен, ему нужен контроль.
— Контроль? — я шагнула ближе. — Вы что, собираетесь держать его под замком?
Донован скрестила руки на груди.
— Пока мы не убедимся, что он не представляет угрозы — да.
— Угроза? Он спас вас всех!
В её глазах мелькнуло раздражение.
— Это не геройство, Лэйн. Это наука. Он — звено в цепи. Без него система рушится.
Я почувствовала, как внутри всё закипает.
— Тогда я беру ответственность за него.
— Что? — Донован прищурилась.
— Вы меня слышали. Я знаю, как с ним обращаться. Вы не понимаете, что происходит внутри него. Если вы будете держать его здесь, он погибнет.
Донован хотела возразить, но Ян тихо вмешался:
— Она права, Донован. Если Каин связан с энергией разлома, то единственное, что может его удерживать, — это не приборы, а человек, с которым у него связь.
Анна тихо добавила:
— Между ними — что-то сильнее. Это очевидно.
Пауза.
Донован тяжело выдохнула, глядя в сторону монитора, где медленно пульсировала линия биосканера Каина.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Но если что-то пойдёт не так — ты сама его остановишь.
Я не ответила. Просто кивнула.
В лаборатории стоял гул аппаратуры и запах крови и металла. Каин лежал неподвижно, кожа бледная, губы потрескавшиеся. Я осторожно сняла с него датчики.
— Ты теперь под моей охраной, — шепнула я. — Не смей умирать.
Он открыл глаза — медленно, будто возвращаясь издалека.
— Донован... разрешила?
— Не совсем. Я заставила.
Его губы дрогнули в слабой улыбке.
— Так вот как теперь решаются вопросы...
Я помогла ему сесть, обняла, чувствуя, как горячо и неровно бьётся его сердце.
Он выдохнул, уронив лоб мне на плечо.
— Всё... тихо, — сказал он едва слышно. — Снаружи. Даже они молчат.
— Пусть молчат, — ответила я. — Теперь ты будешь спать у себя.
— Я не хочу спать, Лэйн.
Я вопросительно взглянула на него.
— Я хочу любоваться тобой, ни на секунду не закрывая глаз, клянусь, — сказал он, слегка сощурив глаза.
Позже, когда я уложила его на кровать в нашей комнате, он сжал мою руку — крепко, но с какой-то почти детской слабостью.
— Не уходи.
— Я не уйду.
Он посмотрел на меня так, будто искал опору в этом мире, и шепнул:
— Если я вдруг исчезну — не зови меня больше. Просто живи.
— Замолчи, — сказала я. — Ты не исчезнешь.
Я сидела рядом, пока он не уснул.
А за окном, где раньше ревел ветер, теперь стояла неподвижная тишина — мёртвая, ненормальная, похожая на затишье перед бурей.