19. свет и тьма, тьма и свет
Мы собрались через три часа, как и сказал Дмитрий. Я стояла у шлюза, застёгивая ремни жилета. Металл бронепластин холодил кожу.
Каин проверял моё снаряжение, касаясь замков — осторожно, почти заботливо.
— Не снимай его, пока я не скажу.
— Думаешь, я не справлюсь? — спросила я, глядя на его сосредоточенное лицо.
— Думаю, что слишком часто делаешь вид, будто тебе не страшно.
Я усмехнулась, но он не отводил взгляда, и в этот миг мне показалось, что между нами — не воздух, а тонкое стекло, которое вот-вот треснет.
Дмитрий дал знак, и шлюз открылся с глухим шипением. Мы вошли внутрь. Сектор D-9 начинался с наклонного тоннеля, уходящего вниз. Свет ламп дрожал. Влажные стены были исписаны техническими отметками, но чем дальше мы шли, тем больше среди них попадались странные, будто выцарапанные вручную символы. Некоторые я узнавала, это были фрагменты того самого языка.
— Это не техмаркировка, — сказала я, касаясь одной рукой холодного металла.
— Не трогай, — Каин перехватил моё запястье, — неизвестно, что это.
— Это слова. Они что-то за собой удерживают.
Он посмотрел на меня настороженно.
— Что именно?
— Не знаю. Но если они были написаны давно, то, может быть, уже ничего.
Мы спускались всё глубже. Воздух становился тяжелее. Гул в ушах усиливался, как будто под землёй работал огромный механизм.
Я чувствовала, как сердце бьётся почти в горле, и не могла понять — это страх или что-то другое.
Ян шёл позади, освещая путь прожектором.
— Здесь давно никто не был, — сказал он. — Сканеры не ловят сигналов жизни.
— Может, они просто не умеют их распознавать, — ответила я тихо.
Каин обернулся:
— Лэйн, держись ближе.
Я кивнула, хотя шаги уже отдавались эхом в ушах. В какой-то момент я заметила, что впереди на полу — что-то светится.
Круг. Из символов.
— Дмитрий, — позвала я. — Стой.
Он остановился, направив фонарь вниз.
Рисунок был сложный, почти живой — линии двигались, будто дышали.
В центре — знак, похожий на глаз, и шесть расходящихся лучей.
— Не наступайте, — сказала я. — Это активный барьер.
— Активный? Здесь? — Ян прищурился. — Сколько ему лет?
— Слишком много, — прошептала я. — И он всё ещё работает.
Я потянулась к книге, чтобы сверить символы, но в тот миг...
всё вспыхнуло.
Перед глазами — свет.
Потом тьма.
Потом — крики.
Я видела чьи-то руки в крови, слышала шепот, слова, от которых кожа покрывалась холодом.
«...ты не должна была прийти...»
И — голова. Огромная, с рогами, обвита змеями, я видела его в Книге.
Баал. Он улыбался мне, но лица его не было видно.
Боль пронзила виски, как лезвие.
Я закричала — и мир исчез.
Когда я пришла в себя, всё было белым.
Свет. Простынь. Шум фильтров.
Каин.
Я очнулась и голова гудела, как после долгого сна. Комната была чужой — белые стены, ровное свечение ламп под потолком. Каин сидел у кровати, подбородок опирался на руку. Уставший, небритый. На мне была чистая рубашка, перевязанная голова.
— Очнулась, — его голос прозвучал тихо, почти с облегчением.
Я попыталась подняться — тело отозвалось тупой болью.
Каин сидел рядом, на краю кровати, глаза — тёмные, усталые.
Рядом стояла Анна, её руки пахли спиртом.
— Не двигайся, — сказала она. — У тебя была контузия и... небольшое кровотечение из носа.
Я коснулась повязки на голове.
— Что случилось?
Каин отвёл взгляд.
— Ты потеряла сознание. Барьер будто среагировал на тебя.
Я попыталась вспомнить.
Слова. Символы. Свет. Голова Баала — и боль, как пульс.
Но стоило напрячься — всё расплывалось.
— Я ничего не помню, — прошептала я.
Анна посмотрела на Каина, потом тихо вышла, оставив нас вдвоём.
— Где я?
— В Адаме. Мы спустились ближе к госпиталю. Ты потеряла сознание прямо внизу, у центрального шлюза.
Я приподнялась на подушке — мышцы ныли, перед глазами всё плыло.
— Что... что случилось?
— Ты увидела что-то, — сказал он, глядя в пол. — Кричала. Потом просто упала.
Я попыталась вспомнить — в голове вспыхнули лишь образы: огонь, боль, крик, и что-то... похожее на лицо. Чудовищное, с глазами, полными ярости.
Я была уже уверена, что это Баал.
— Я... я видела... его? — прошептала я.
Каин напрягся.
— Не говори о нём. Не сейчас.
Он встал, подошёл ближе, коснулся моего лица ладонью.
— Ты не помнишь ничего после того, как вошла в лабораторный отсек?
— Нет. Только... боль. И твой голос.
Каин криво усмехнулся:
— Хорошо, что только мой.
Он сел рядом. Молчание растянулось, только звук приборов напоминал, что где-то за стеной кипит работа.
— Дмитрий сказал, ты успела перевести часть текста. Какую-то зацепку нашли.
— Не помню, — я покачала головой. — Я будто... всё отдала, чтобы это сказать.
Каин вздохнул и вдруг произнёс:
— Ты пугаешь меня. Каждый раз, когда теряешь сознание, мне кажется, что ты не вернёшься.
Я улыбнулась слабо:
— Ты же не из тех, кого пугает смерть.
— Нет, — сказал он. — Но я из тех, кого пугает потеря.
Он говорил тихо, глухо, почти сердито. Потом вдруг подался вперёд и поцеловал в висок. Касание было осторожным, как признание.
— Ты не должна больше идти туда, в тем более без меня, — прошептал он. — Не снова.
— Ты ведь не можешь вечно быть рядом.
— Могу, если ты позволишь.
Я почувствовала, как его пальцы коснулись моей шеи, и дыхание сбилось.
— Каин...
— Что? — он смотрел прямо, глаза — красные, с огнём.
— Ты ведёшь себя... странно.
— Странно? — усмехнулся. — Просто перестал притворяться.
Он наклонился, губы почти коснулись моих.
— Когда ты лежала без сознания... я думал, что всё. Что больше никогда не услышу, как ты говоришь моё имя.
— И что ты сделал бы?
— Разнёс бы всё это место к чертям.
Я тихо рассмеялась, но он не улыбнулся — только провёл пальцем по моему подбородку, задержался у губ.
— Я долго держался, Лэйн. Очень. Но ты слишком живая, даже когда спишь.
Его слова прозвучали как исповедь. Я не ответила — просто позволила ему приблизиться. Когда он поцеловал, это было не как у влюблённых, а как у тех, кто слишком долго ждал разрешения просто дышать. Медленно, настойчиво, будто боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на миг.
Всё вокруг будто растворилось — свет, шум, холод. Только его кожа, дыхание, его ладони, скользящие по шее, плечам... осторожно, но с внутренним огнём, сдерживаемым из последних сил.
Я не помнила, кем была до этого момента.
Но знала точно — кем я стала рядом с ним.