Глава 49
— Я вообще-то говорила тебе, Стас. Убирайся с моей квартиры! И друга своего не забудь, — в её глазах горел огонь, смешанный с разочарованием и гневом. Она больше не собиралась терпеть ложь и манипуляции.
Я стоял неподвижно, не в силах поверить в то, что только что произошло. Она поверила мне? Правда? Она действительно сделала это? В моей голове крутились вопросы, но я не мог произнести ни слова.
— Простите, девочки, но вечер испорчен, и из-за этого закончен. Так что вас я тоже попрошу уйти. Спасибо за понимание, — добавила Катрин командующим тоном.
Она снова была моей Бунтаркой, той, которую я знал и любил.
Мы стояли неподвижно, пока мимо нас, молча и с опущенными головами, уходили гости. В комнате повисла тишина, нарушаемая только звуком шагов и тихим шуршанием одежды. Я чувствовал, как напряжение постепенно уходит, но внутри всё ещё бушевали эмоции.
Как только дверь закрылась, Катрин убрала руку с моей груди и обняла меня. Её объятие было тёплым и крепким, словно она пыталась передать мне всю свою поддержку и сожаление.
— Прости меня, я не должна была их проводить, — тихо извинялась девушка, её голос дрожал. Я чувствовал, как её дыхание слегка прерывается, и понял, что она тоже на грани слёз. Но я был счастлив. Счастлив, что она поверила мне, а не ему.
— Ты правда веришь мне? Почему? — наконец выдал те вопросы, которые крутились в моей голове всё это время. Мне нужно было понять, что заставило её изменить своё решение.
— Ну, конечно, я поверила тебе. Я изначально знала, что ты не мог начать драку просто так.
— Я её начал. Я первый ударил его, — признался, чувствуя, как внутри меня снова поднимается волна вины.
— Я не об этом, а о том, что ты не начинал её просто так, как описывал Стас. У тебя как минимум была причина, — она не осуждала меня, а пыталась разобраться в том, что произошло.
— Он такие гадости говорил про тебя, что когда я услышал их, то просто не смог сдержать себя, — объяснился я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Мне было стыдно за свою слабость, но в то же время я был благодарен, что она понимает меня.
Катрин молча обняла меня ещё крепче, и я почувствовал, как её тепло и близость успокаивают меня. В этот момент она снова была моя Бунтарка — сильная, решительная и верная. Я был готов сделать всё, чтобы никогда больше не потерять её доверие.
— Тебе сильно досталось от них? — девушка внимательно смотрела на меня, пытаясь разглядеть следы драки на моём лице и теле.
— Им больше досталось, чем мне, — с гордостью ответил ей, стараясь улыбнуться, несмотря на боль, которая пульсировала в разных частях тела. Мне хотелось показать, что я справился, что я не дал себя в обиду.
— Мне плевать на них и их травмы. Их больше не будет в моей жизни, — твёрдо сказала она, её голос звучал как приговор. В её глазах читалась решимость, и я понял, что она действительно готова разорвать все связи с теми, кто предал её доверие.
Я был счастлив как никогда в жизни. Несмотря на раны и синяки, улыбался ей, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Она поверила мне и выбрала меня.
— Ты плакал? — прижала ладонь к моему лицу. Её прикосновение было нежным, но в глазах читалась забота.
— Да. Я был уверен, что из-за того, что мы мало знакомы, ты поверишь ему, — мне было стыдно за свою слабость, но в то же время я был благодарен, что она видит меня настоящего.
— Они никогда не знали меня так хорошо, как меня знаешь ты. И не важно, сколько я знаю их и тебя, — в её глазах читалась глубокая связь, которая была между нами.
— Спасибо за твоё доверие ко мне. Для меня это значит всё.
— Иди ко мне, — с этими словами она обняла меня за плечи. Её объятие было крепким, но когда её тело прикоснулось к моему, я невольно ойкнул от боли, — Раздевайся, я сейчас принесу аптечку и посмотрю твоё тело.
Я сел на диван и снял футболку, стараясь не делать резких движений. Катрин быстро вернулась с аптечкой и начала раскладывать вещи на столе. Я смотрел на неё, и вдруг не смог сдержать смех.
— Чего ты смеёшься? — подняла на меня взгляд. В её глазах читалось недоумение, но в уголках губ уже играла улыбка.
— Просто... вот так сижу, полуголый, а ты тут как медсестра, — ответил, продолжая смеяться. Мне было смешно от абсурдности ситуации, но в то же время я чувствовал, как напряжение постепенно уходит.
Катрин тоже рассмеялась, её смех был лёгким и звонким.
— Ну, тогда я буду твоей личной медсестрой, — подмигнула мне, — Но только если будешь слушаться.
— Обещаю, — ответил ей, улыбаясь. Несмотря на боль и пережитый стресс, я счастлив. Потому что она рядом, верит мне и мы вместе.
— Весь побитый, и тебе всё ещё смешно? — девушка не могла скрыть, что её тоже забавляет эта ситуация.
— Да, мы такая интересная парочка, — мне нравилось, как она реагировала на мои шутки, даже когда я был в таком состоянии.
— В каком смысле?
— Позавчера ты дралась, и я тебе раны обрабатывал. Сегодня я дрался, а теперь ты обо мне заботишься. Мы как будто по очереди попадаем в передряги.
— Может, прекратишь такое делать, пока это не перешло в привычку?
— Если тебя перестанут оскорблять при мне, то я перестану влезать в драки. Я готов драться только за тебя, — с гордостью заявил, глядя ей прямо в глаза. Мои слова были искренними, и я хотел, чтобы она это почувствовала.
Катрин решила проигнорировать эту фразу, но её щёки слегка порозовели. Девушка продолжила заниматься аптечкой, а точнее, делала вид, перекладывая с места на место предметы, чтобы скрыть своё смущение.
— Так, больной, где болит? Где били?
— Меня чем-то, кажется, это была разделочная доска, ударили по голове. Пару хороших ударов были в живот и в лицо, — кратко рассказал о своём состоянии, стараясь не жаловаться слишком сильно.
Она внимательно осмотрела меня, её пальцы осторожно касались моих синяков и ссадин. Я чувствовал, как её прикосновения снимают напряжение, и мне стало легче.
— Мой вердикт. Если тошнить и кружиться голова не будет, то пройдёт само. У тебя ушиб головы, побита щека со скулой и живот, — заключила она звуча профессионально, но в её глазах читалась забота.
— Всё правильно, доктор. Как лечить будем?
— Мазью и отдыхом. Так что никуда ближайшее время не идём. Лечимся.
— Хорошо, моя Бунтарка. Будет сделано, — несмотря на боль и синяки, я был счастлив.
Следующий день мы провели дома, никуда не выходя. Катрин заботилась обо мне, как настоящая медсестра, строго запрещая вставать с постели без повода. Такой заботливой и внимательной я её ещё не видел. Она готовила мне еду, приносила воду, проверяла синяки и ушибы, даже читала мне вслух, когда мне становилось скучно. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что почти рад полученным побоям — они позволили увидеть её с новой стороны: нежной, заботливой, бесконечно близкой.
Но время шло, и неумолимо приближался конец её желания. Наступал вечер пятницы, и я чувствовал, как внутри меня нарастает лёгкое волнение.
Сегодня уже можно было хотя бы сменить комнату — лежать в спальне целый день порядком надоело. Мы сидели на диване, ужинали, и атмосфера была спокойной, домашней. Наконец, доев, я решил начать разговор.
— Сегодня последний день твоего желания. Спасибо за эти две недели, мне и правда было весело, — старался говорить спокойно, но в моём голосе чувствовалась лёгкая грусть.
— Не за что, я рада была, что тебе понравилось проводить со мной время. Если соскучишься, то приходи в любое время, — в её голосе тоже звучала грусть. Она смотрела на меня, и в её глазах читалось что-то невысказанное.
— Как ты помнишь, впереди моё желание, — подвёл разговор к нужной теме, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
— Да, и я, как обещала, выполню его. Что ты хочешь? — спросила она, глядя мне прямо в глаза. Её взгляд был серьёзным, но в нём читалась готовность выполнить всё, что я попрошу.
Я молча показал знак мира, как это сделала она две недели назад. Мои пальцы сложились в знакомый жест, и я смотрел на неё, ожидая реакции. В комнате на мгновение повисла тишина, словно время остановилось.
Катрин замерла, её глаза расширились от удивления.
В этот момент я понял, что всё, что происходило за эти две недели — драки, слёзы, смех и забота — всё это только сблизило нас. И теперь, когда её желание подошло к концу, начиналось что-то новое. Что-то настоящее.