Глава 42
Я взял её руку и мягко отвёл в сторону. Второй рукой обнял за талию и почувствовал, как её тело сразу откликнулось, расправляя плечи и расслабляясь в моих объятиях. Это было так естественно, как если бы она искала именно мою поддержку.
Катрин нежно положила руку мне на плечо, её пальцы едва коснулись кожи, передавая больше, чем могли бы сказать любые слова. Мы не нуждались в речах — каждый взгляд и каждое движение передавали чувства лучше любых объяснений.
Мы начали кружиться, и я ощущал, как её лёгкость и грация сливаются с моими движениями. Она следовала за мной с уверенностью, как если бы мы танцевали вместе всю жизнь. Я поражался, насколько быстро она подхватывала ритм, чувствовала каждое моё движение, будто мы давно были единым целым, сливаясь в гармонии. Каждое её движение казалось продолжением другого, и я знал, что она ощущала это тоже.
Катрин чувствовала мои намерения с каждым шагом, и её реакция была безошибочна. Мы скользили по залу, не замечая окружающих, пока люди невольно расступались, оставляя нам пространство, уважая этот момент, понимая, что мы были в своей собственной вселенной.
Мы продолжали двигаться в такт музыке, и я ощущал, как её тело постепенно расслабляется, её нервы успокаиваются, а сердце начинает биться в унисон с моим. В её глазах было доверие, и я чувствовал, что она открывает мне всю себя. Я вёл её, стараясь быть нежным и внимательным, как будто каждое моё движение было обещанием того, что она в безопасности. Её шаги были немного неуверенными, но в этом была своя прелесть — её уязвимость подчёркивала её красоту, добавляя танцу магии. Мы двигались вместе, как будто всё в мире было устроено так, чтобы в этот момент мы были рядом. Я чувствовал, как её дыхание сливается с моим, становясь частью музыки, частью этого мира. Время остановилось, и вокруг не было ничего, кроме нас двоих.
— Ты прекрасна, — шепнул ей на ухо и заметил, как её тело слегка дрожит от этих слов. Катрин улыбнулась мне, и я увидел в её глазах благодарность, но не просто за слова. Это был взгляд, полный того же чувства, что и я чувствовал. Мы продолжали танцевать, и с каждым шагом я ощущал, как напряжение между нами исчезает. Я был рядом с ней, и это было всё, что имело значение.
Музыка изменилась, но наша связь осталась неизменной. Вместо бессмысленной поп-мелодии зазвучало что-то похожее на танго — и всё встало на свои места. Возможно, это была не самая удачная версия, но для нас — идеальная.
Девушка смотрела на меня с искренней, счастливой улыбкой, и в этот момент я ощущал, как в груди разгорается пламя любви. В её взгляде не было ни капли притворства, лишь близость и тепло. Вся она в этот момент — такая настоящая, такая близкая, моя. Я видел её как никогда раньше — без фальши, без прикрас.
Катрин идеально подходила мне, и я это чувствовал всеми фибрами своего существа. Я знал, что люблю её. В этом не было сомнений. И пусть на этот раз я не был пьян, когда впервые танцевал с ней, теперь я осознавал: она — моя реальность, моя страсть, моя Бунтарка.
В одно мгновение я резко остановился и медленно наклонил её тело параллельно полу. Её взгляд не отрывался от моих глаз, и я знал, что она доверяет мне больше, чем кому-либо. Девушка потянулась ко мне, и в этот момент всё вокруг как будто замерло, оставив только наши губы. Она поцеловала меня, и мир вокруг исчез. Я ответил ей с такой же страстью, и на мгновение мы забыли о времени, о людях, о клубе — мы были только друг для друга.
Когда музыка снова стихла, тишина накатила на нас, и клуб погрузился в полное молчание. Все те люди, которые были здесь раньше, как будто исчезли, оставив нас одних в нашем маленьком, особенном мире. Вся эта реальность стала ничем в сравнении с тем, что происходило между нами. Мы были вдвоём, в этой тишине, где каждый взгляд, каждый жест был полон смысла. Остались только мы — двое танцующих душ, которые нашли друг друга, наши сердца бились в унисон.
Она оторвалась от моих губ, её дыхание было тяжёлым, но таким родным. В её глазах танцевал огонь, и с лёгким смехом она спросила:
— Продолжим танцевать? А то я хочу ещё.
Я улыбнулся, подхваченный её настроением, и без раздумий ответил:
— Конечно, моя Бунтарка.
И мы снова погрузились в этот завораживающе красивый танец. Я не мог не заметить, как естественно и свободно она двигалась. В её танце не было ничего излишнего, все её движения были органичны, как будто она была частью самой музыки.
Оказалось, что моя Катрин не просто танцевала танго — её танец был уникальным, это был симбиоз страсти и импровизации. Девушка привнесла в танец всё то, что было в её душе, и танго в её исполнении становилось чем-то новым, живым. Каждый шаг не был ограничен рамками, он был свободным, не привязанным к строгим канонам, и в этом была её сила. Она была настоящей, искренней, как сама жизнь.
Я старался сохранять структуру танго, направлять её, но Катрин, как всегда, с каждым разом добавляла что-то своё — что-то столь естественное, столь живое, что я чувствовал, как каждый её миг становился неотъемлемой частью моего. Бунтарка была как огонь, горящий и тянущийся ко мне, и я не мог не ответить на это. Я вёл её с уверенностью, которая шла не из контроля, а из того, что мы были на одной волне, сливаясь в этом танце.
Девушка кружилась вокруг меня, словно в каком-то заколдованном танце, и её движения были полны изящества. Она играла с ритмом, добавляя импровизацию, но каждый её поворот был идеален. Я восхищался её талантом, грацией, и это чувство было невыразимо. В танце было что-то магическое — она не просто следовала ритму, а становилась этим ритмом.
Каждое её движение, каждый взгляд, каждый её жест говорил о том, что между нами есть нечто большее, чем просто физическое притяжение, и я ощущал, как наша связь становилась сильнее, как танец был выражением той страсти, которую мы оба ощущали. Этот танец был не просто исполнением движений, он был глубоким, искренним выражением того, что мы были друг для друга.
— Ты очень красиво танцуешь. Всё-таки соврала, что не умеешь? — тихо прошептал я ей, ощущая, как в груди разгорается гордость за неё, за то, как она привнесла в танец свою уникальность и страсть.
Моя партнёрша взглянула на меня с лёгким смущением, но её глаза всё равно светились радостью, полной искренности и удовольствия от этого момента.
— Я правда не умею танцевать ни один из официальных танцев. Но я люблю просто танцевать, и, кажется, у меня получается имитация танго. Как думаешь? Ты же эксперт в нём, в отличие от меня.
Я немного помедлил, пытаясь подобрать слова, чтобы передать всё, что я чувствую. И с улыбкой ответил:
— Я бы поставил тебе твёрдую четвёрку из пяти баллов.
— Почему не пять? — её голос звучал с лёгким удивлением, в нём был налёт игривости, что заставляло меня улыбаться. Я знал, что она играет со мной, и мне это нравилось.
— Потому что это не настоящее танго, но ты танцуешь прекрасно, и за старания — четыре, — искренне восхищался я её талантом и тем, как она вливалась в ритм, не теряя своей индивидуальности.
— Бука! — подразнила меня, и я почувствовал, как её смех наполнил воздух между нами, создавая такую атмосферу лёгкости и взаимной симпатии, что мне казалось, будто в мире нет ничего более важного, чем этот момент.
— Я бы любой танец станцевал с тобой, который существует на этой планете, и даже те, что никто ещё не придумал, — знал, что это не просто слова, а выражение всех моих чувств, всех моих желаний.
— Я бы тоже, — её ответ был полон эмоций, и я почувствовал, как её слова резонируют в моём сердце. Я знал, что она чувствует то же самое.
Мы продолжили танцевать, поглощённые друг другом, мы всё больше погружались в этот особенный момент. Мы не думали ни о чём, кроме того, что происходит здесь и сейчас, и все наши чувства сливались в одно целое. Танец стал нашим языком, нашим способом быть рядом, не требующим слов. Время, казалось, замедлилось, и в этот момент не существовало ничего другого.
Этот момент был вечностью.
Когда музыка стихла, мы остановились, и я почувствовал, как её дыхание ещё перебивает мой собственный ритм. Мы стояли, слегка потрясённые тем, что только что пережили. Но вдруг, словно волна, в наш мир ворвались аплодисменты. Я оглянулся и увидел, как огромная толпа людей подошла к нам, все хлопали в ладоши, словно весь зал стал частью нашего танца, аплодируя тому, что мы создали.
— Спасибо большое вам за такой великолепный танец. Если хотите ещё что-то станцевать, просто скажите, и мы быстро освободим для вас место, — сказал кто-то из ведущих. Я заметил, как его голос звучал с искренним восхищением. Он добавил: — Ребята, давайте ещё раз поблагодарим эту пару за такой танец!
И в этот момент весь танцпол взорвался аплодисментами. Мы стояли там, окружённые овациями, и я понял, что в этот момент не существует ничего важнее, чем то, что мы с Катрин прошли через этот танец вместе. Это было что-то большее — момент, который мы пережили всей душой, всем сердцем, и который останется с нами навсегда. Это было как признание, как знак того, что наш момент был по-настоящему особенным, и мы создали что-то, что все эти люди могли только наблюдать. Но для нас этот момент был наш, и это было самое важное.
Мы оба чувствовали, что в этом моменте нет ничего случайного. Всё как будто вело нас к этой встрече, к этому единению.