Глава 1
Опоздание.
Именно это слово, точнее, его значение, разрушило мой первый день учёбы в институте.
Первокурсники весело отмечали начало учебного года. Их радостные возгласы, доносящиеся с вечера, стали одной из причин, почему я оказался в такой ситуации. Я не участвовал в их вечеринке и не собирался этого делать. Для меня такие мероприятия всегда были шумным и беспорядочным сборищем, которое только мешает сосредоточиться.
Пьяные студенты, пьющие под окнами общежития, мешали мне уснуть до самого утра. Шум, крики и их шутки заставляли меня ворочаться в кровати. К утру я был настолько измотан, что проспал будильник. Хорошо, что всегда ставлю несколько будильников, но в этот раз они сыграли со мной злую шутку. Когда моего соседа по комнате, Димку, окончательно достал мой будильник, он пнул мою кровать и пробормотал:
— Или ты выключишь его сейчас, или я выключу тебя. Понял?
Мне не оставалось выбора, кроме как подчиниться.
Проснувшись окончательно, я взглянул на часы и почувствовал, как меня охватывает паника. Я опоздал уже на двадцать минут, и оказалось, что будильники звонили трижды подряд. Неудивительно, что Димка был так зол — его нервы не выдержали этого шума.
Я наспех одевался, слушая его проклятия, но мне было уже всё равно, нужно было срочно добраться до института. Быстро натянул тёмно-синие брюки, пиджак, белую рубашку и чёрный галстук. Этот стиль я сохранил ещё с интерната — простой и удобный, что в такие моменты было важно. Я выскочил из комнаты и, добежав до института, мчался по его коридорам. Внутри кипела тревога, но я понимал: двадцать пять минут опоздания — это уже слишком. Всё равно я надеялся успеть хоть на часть занятия.
Добежав до кабинета, остановился, чтобы отдышаться. Воздух в коридоре был свежим, с лёгкой утренней прохладой. Вдруг услышал смех и музыку, доносящуюся из-за двери. Это были современные хиты, что казалось странным для учебного заведения. Прислушавшись, я различил голос преподавателя, который пытался навести порядок в аудитории.
Когда я открыл дверь, то сразу извинился:
— Прошу прощения за опоздание. Больше такого не повторится.
— Давно у меня не просили прощения, — услышал женский голос с лёгкой усмешкой. — Ну ладно, так уж быть, прощаю.
Зал взорвался смехом, и я замер, пытаясь понять, что происходит. Подняв взгляд, я увидел неожиданную для пары по экономике картину. Девушка, стоявшая у доски, разрушала все стереотипы о том, как должна выглядеть студентка на лекции. Её стиль был дерзким и смелым. Чёрная блузка с короткими шортами выглядела неожиданно для университетской аудитории, а кожаная куртка добавляла остроты её образу. Кеды, перчатки без пальцев казались частью её бунтарского образа и шарма. Уверенность, с которой она держала мел и писала на доске, не оставляла сомнений: она знала, что делает. Её волосы были густыми, тёплого коричневого оттенка. Среди прядей, словно языки пламени, выделялись локоны насыщенного алого цвета, придавая её облику опасную притягательность, которая могла заворожить любого, кто осмелится взглянуть. Лёгкий макияж с акцентом на глаза придавал её взгляду выразительность. Несмотря на невысокий рост — около метра шестидесяти — она излучала уверенность и силу духа. Её образ был далёк от университетских стандартов, но в этом и заключалась её притягательность.
Как её вообще пустили на пару в таком виде? Это явно не был университетский стиль.
— Кто ты такая? — не удержался от любопытства.
— Я первокурсница. Меня зовут Катрин. А ты? — девушка была без тени смущения, будто происходящее её совсем не волновало.
Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент заговорил преподаватель, о котором все, видимо, забыли. Он сидел за столом, едва держась на стуле, и время от времени пытался подняться, но его движения были неуверенными.
— Это ненадолго. Вот выберусь с этого стула, и она у меня быстро вылетит отсюда. Подожди только, малолетняя зараза, — прошипел мужчина, сжимая кулак, которым махал.
Однако Катрин, не обращая внимания на его угрозы, лишь усмехнулась. Она продолжала рисовать на доске, будто всё это было частью игры.
— Ну что же вы сразу оскорблениями бросаетесь? Я же вас не оскорбляла, а всего лишь с помощью клея совместила с вашим любимым стулом, — она наслаждалась его разочарованием.
Девушка не обращала внимания на его гнев. Она вернулась к доске, продолжая рисовать. Её движения были плавными и уверенными, а рисунок становился всё сложнее и ярче. Она рассказывала однокурсникам что-то забавное, голос звучал уверенно, а тело слегка покачивалось в такт музыке, добавляя её действиям загадочности.
Потрясённый её наглостью, я решил уйти и сообщить ректору. Но как раз в этот момент зазвонил звонок на перерыв. Развернувшись, я направился туда, куда и собирался. Знаю, многие могли бы сказать, что я ябедничаю, но я считаю, что её поведение — чистое издевательство. Катрин переборщила, и я не собирался терпеть её дерзость и позволять ей дальше унижать других.
Дойдя до кабинета, я уже собирался постучать, как вдруг почувствовал, что кто-то схватил меня за руку. Это была Катрин. Моё сердце забилось быстрее, когда её пальцы сжали мою руку, а её взгляд был настолько острым, что мог пробить меня насквозь.
— Крысятничать собрался? — голос девушки звучал зло и угрожающе.
— Нет. Потому что я не крыса, а порядочный человек, в отличие от некоторых.
Я уверен, что не дам этой девушке победить в нашей словесной битве. В её глазах читались насмешка и презрение, будто она изначально считала меня слабаком, неспособным дать отпор.
— То есть от меня? Ну да, ну да, Ботаник, — её смех казался ударом по моей самооценке. Я ощутил, как её слова оставляют след, который не так просто стереть.
— То, что я отличник, не значит, что ты должна меня так называть.
— Это не я так назвала тебя, а твоя одежда. Посмотри на себя — не хватает только очков для полного образа.
Эти слова причиняли боль, но я не мог позволить ей увидеть мою слабость.
— Перерыв скоро закончится, у меня нет времени на тебя и твои оскорбления. Мне ещё нужно к ректору.
— Да, пожалуйста. Не буду мешать уважаемому человеку стучать на других, — отойдя, она постучала в дверь кабинета ректора. Услышав разрешение войти, она открыла её с невинной, почти игривой улыбкой. Это была её последняя издёвка перед тем, как я ступил в кабинет.
Я вошёл в кабинет с уверенной осанкой, хотя внутри всё ещё горел от её слов. Старался показать, что её угрозы и насмешки меня не задевают.
— Да? Вы по какому поводу? — спросил мужчина, сидя за столом, его лицо было строгим и непроницаемым.
— Издевательство над преподавателем из сто пятой аудитории.
— Кто же издевался над ним? Вы? — удивлённо поднял он брови.
— Нет, девушка из первого курса по имени Катрин. Фамилии её не знаю. Она намазала клей на стул, и преподаватель приклеился к нему. Он до сих пор там сидит, — рассказал я, но эмоции всё равно прорывались в голосе.
— Хорошо, идите пока. Я решу этот вопрос, — уверил ректор, и мне не оставалось ничего, кроме как уйти.
В душе я ещё не отошёл от случившегося, но понимал — нужно двигаться дальше. Перед выходом услышал, как раздражённый ректор кому-то звонит. Его голос напряжённо срывался, словно он изо всех сил пытался сохранять хладнокровие.
Выйдя из кабинета, я замедлил шаг, ожидая увидеть Катрин с её самодовольной ухмылкой, но её не было. Тишина коридора тягуче повисла в воздухе, оставляя странное предчувствие. Прозвенел звонок, возвещая начало пары. Я машинально направился к аудитории, но заметил, что студенты двигаются в противоположную сторону — как будто по негласному уговору.
— Куда вы? — чувствуя нарастающее непонимание, спросил у них.
Никто не ответил. Молчание лишь усилило дискомфорт.
Внезапно чья-то рука сжала моё запястье. Обернувшись, я увидел Катрин. В её взгляде читалась уверенность, а в глазах блестело торжество — словно партия уже сыграна, и я стал частью её замысла. Она потянула меня на третий этаж, не обращая внимания на моё сопротивление. Хватка была крепкой, как у хищника, не желающего выпускать добычу. В груди закипал протест, но вырваться я не мог.
— Из-за небольшого ЧП нас перевели в другую аудиторию. Временно нам дадут другого преподавателя, — сказала она, не оборачиваясь. Её голос звучал спокойно, будто всё происходящее было частью обычного дня. Но в этой мнимой безмятежности чувствовалась насмешка. Её слова были как искра для моего гнева, который до этого тлел где-то глубоко внутри.
— Небольшого ЧП, которое устроила ТЫ! — вырвалось у меня, едва сдерживая ярость. Катрин остановилась, повернувшись ко мне с игривым, но циничным выражением.
— Бука! Я просто хотела повеселиться, — с притворной обидой произнесла она, с такой лёгкостью, как будто всё это была обычная шалость.
— Смешно, когда весело всем, а не когда есть жертва, — шагнул ближе, отвечая ей.
Я вырвал руку из её хватки, вложив в это движение всю силу эмоций. Девушка лишь улыбнулась, слегка склонив голову, будто изучая мою реакцию, как хищник, забавляющийся со своей жертвой.
— Ой, да ты обижаешься из-за того, что ты пропустил всё веселье? Не переживай, я исправлюсь и в следующий раз тебя дождусь! — девушка подмигнула мне.
Я не успел ответить, как мы вошли в кабинет. Катрин, как обычно, потянула меня за руку к своей парте. Я попытался сопротивляться, но было поздно — она уселась рядом. Теперь мне предстояло провести с ней сорок минут, и я сомневался, что смогу сохранить спокойствие.
Однако, к моему удивлению, она не стала приставать ко мне, а уставилась в экран телефона, будто всё вокруг её не касалось. Может, она отстанет, и я смогу спокойно учиться?
Но едва началась лекция, в кабинет вошёл тот самый преподаватель, над которым Катрин издевалась на прошлых занятиях.
— Катрин Каменская и Максим Крылов, оба, за мной, к ректору, — позвал нас он.
Напряжение нарастало, но я лишь усмехнулся и бросил взгляд на Катрин. Она даже не посмотрела в мою сторону — всё её внимание было приковано к экрану телефона, словно она не сомневалась, что ей всё сойдёт с рук. Мы встали и последовали за преподавателем. Катрин, как всегда, взяла меня под руку.
В кабинете ректора преподаватель с дрожью в голосе начал рассказывать об ужасах, которые ему пришлось пережить из-за её выходок. Слова гремели, разрывая тишину. Он не скрывал ни гнева, ни бессилия.
— Что эта девушка вытворяла! — воскликнул, глядя на нас с презрением. — Я просто не понимаю, как такие люди вообще учатся в университете! Вы представляете, что она устроила в аудитории? Это не шалости, это — настоящее издевательство! — его лицо пылало от гнева.
Он продолжал, не скрывая злости:
— Когда я сел за стол, эта... эта Катрин, вместо того чтобы слушать лекцию, встала, включила громкую музыку и начала вести свою «лекцию». Это было невыносимо! Я попытался её остановить, но стул был старый, без колёсиков, и я буквально приклеился к нему! Мог ли я подняться? Нет! А она, видите ли, считает это забавным! — преподаватель был так зол, что его голос срывался и становился хриплым. Он продолжал описывать, как Катрин вела себя с полным неуважением к нему и остальным студентам.
— И ни капли стыда в её глазах! — добавил он, еле сдерживая себя. — Она устроила хаос, а я был прикован к стулу, пытаясь понять, как это вообще возможно!
Виновница, как всегда, не проявляла ни тени раскаяния. Она сидела с равнодушным лицом, даже не взглянув на преподавателя. Неприятное чувство накрыло меня, раздражение смешалось с жалостью. Ему явно было не до смеха, а для Катрин всё это оставалось лишь игрой.
— Ну, вы её выгоните? — потребовал ответа преподаватель, закончив свой эмоциональный рассказ, и поднял взгляд на ректора, опираясь руками на его стол.
— Нет.
Преподаватель был ошеломлён, не в силах поверить, что всё останется без последствий.
— Нет, так нет. Я могу идти? — спросила Катрин с ледяным спокойствием, будто ничего особенного не произошло. Её глаза были холодными, без тени эмпатии. Пустота заполняла меня при мысли, что она снова выйдет сухой из воды. Мы с преподавателем обменялись негодующими взглядами. Я не понимал, как можно прощать такую наглость.
— Да, — ответил ректор, и Катрин, не удостоив взглядом, вышла из кабинета, оставив нас в полном недоумении.
Преподаватель не сдержался:
— Как это — нет? Вы что, издеваетесь? Разве можно прощать такие выходки? — его голос гремел от ярости. — Это просто возмутительно!
Я полностью разделял его чувства. Ситуация была слишком абсурдной, чтобы её можно было просто проигнорировать.
— Можно, если она золотая медалистка. Единственная, кто набрал высший балл по всей стране в этом году, понимаете? — попытался оправдать её ректор. — Таких студентов всегда мало, и университеты за них борются. Она просто немного пошалила.
— И что теперь? Завтра она мне на голову что-то выльет или сделает ещё что-то ужасное? Где предел? — продолжал мужчина кричать, его слова звучали, как отголоски настоящей трагедии.
— Я с ней поговорю. Она будет вести себя сдержаннее.
Я знал, что его слова не успокоят преподавателя.
Когда мы вышли, я всё ещё не мог понять, как она сдала экзамены на такие результаты. Списать было невозможно — в каждом кабинете стояли камеры. Зачем ей такие баллы? Возможно, кто-то взломал базу данных, но что-то подсказывало: Катрин просто играла с нами, как кошка с мышью.
Следующие недели она меня игнорировала, и я не пытался заговорить с ней. Но судьба продолжала нас сводить — в столовой, на занятиях, когда все места были заняты. Каждый раз, выходя на улицу, я видел её с друзьями, курящими. Курящие женщины никогда меня не привлекали, и Катрин была полной противоположностью моему идеалу.
Мой идеал.
Женщина должна быть красивой — не во внешности, а в характере. Я не придаю значения внешним данным, для меня важнее внутренний мир человека. Возможно, это звучит романтично, но я верю, что искренность, забота и верность значат больше, чем привлекательность. Истинная красота — в том, как человек воспринимает мир, как относится к другим, насколько глубоко умеет любить. Мы живём не с внешностью, а с характером, и именно это определяет счастье. Возможно, поэтому я до сих пор не встретил того, с кем хотел бы разделить первый поцелуй.
Катрин во всём была моей противоположностью. Казалось, её интересовали лишь внешний мир, одобрение и внимание. В ней не чувствовалось ни искренности, ни глубины — лишь тщательно выстроенный фасад. Каждый её шаг выглядел продуманным, словно она всю жизнь тренировалась носить маску: красивую, яркую, но фальшивую. Я даже не был уверен, есть ли в ней хоть что-то настоящее, что-то, за что можно было бы её уважать.
Привет, дорогой читатель 💛
Спасибо, что заглянул(а) в Бунтарку!
Мне очень интересно узнать твоё мнение 🖤
📌 Что ты думаешь о Катрин?
📌 Ожидал(а) ли ты, что история начнётся именно так?
📌 Что бы ты сделал(а) на месте преподавателя или Максима? 😅
Оставляй свои мысли в комментариях — я читаю каждое сообщение и обожаю с вами общаться ✨
Увидимся во второй главе!
— Офелия 🌙