Жестокий наследник

Рори

К шестому дню мы вошли в легкий ритм, и, осмелюсь сказать, задумчивый наследник Джемини действительно начал мне доверять. Мыться и переодеваться уже не так неловко, и он больше не сопротивляется каждому моему предложению.

Миссис Дженкинс порхает по кухне, убирая остатки самой восхитительной фриттаты, которую я когда-либо пробовала. Если я переживу эти семь дней, то уволюсь отсюда по истечении срока действия контракта.

Алессандро сидит напротив меня, просматривая свой iPad и потягивая капучино, которое только что приготовила миссис Дженкинс. Эта женщина — ангел, которая готовит самую вкусную версию макиато с карамелью, которую я когда-либо пробовала за пределами Starbucks.

— Еще латте, дорогая? — Она наклоняет подбородок в сторону моей пустой кружки, несколько прядей серебристых волос выбиваются из тугого пучка.

— Хватит с нее. — Алессандро допивает остатки кофе и встает. Мне приятно видеть, что он даже не морщится от этого движения. — Нам нужно идти.

— Куда? Физиотерапия начнется только через два часа.

— Мне нужно заехать в Velvet Vault по дороге.

— Зачем? — Я с трудом скрываю удивление в своем тоне. Каждый раз, когда я упоминаю о его ночном клубе, выражение его лица меняется, и, кажется, он не может отделаться от меня достаточно быстро.

— Dio, Рори, что за допрос? Мне нужно поговорить с Лоусоном. Он специалист по финансам.

— Это здорово, Алессандро. Я думаю, тебе пойдет на пользу, если ты начнешь чаще выбираться из пентхауса. Возвращение к работе — это именно то, что тебе нужно.

— Я никогда ничего не говорил о возвращении в клуб. Вот почему у меня есть менеджер, который занимается всем повседневным дерьмом. Я не принадлежу к...

Его слова затихают, когда угрюмая маска опускается на черты его лица. Из всего, что рассказали мне Серена и Изабелла, Velvet Vault был его детищем. Он жил и дышал этим ночным клубом, а теперь не хочет иметь с ним ничего общего?

Ну, я этого не принимаю. Наряду с его реабилитацией, моей целью будет вернуть этого упрямого идиота к работе. Нет ничего лучше для души, чем немного честного труда.

— Значит, ты так и будешь весь день сидеть дома, дуясь и сводя меня с ума?

— У тебя пока нет работы, Рыжая. Завтра последний день твоего испытательного срока. Ты все еще можешь все испортить.

Я усмехаюсь. Конечно. — Я — лучшее, что когда-либо случалось с тобой, Росси, и ты это знаешь. — Я одариваю его ухмылкой.

Уголок его губ подергивается, но не расплывается в улыбке полностью. — И еще одно, если ты планируешь выйти из машины, сделай мне одолжение и переоденься. Я не могу допустить, чтобы в моем клубе ты выглядела как сумасшедший лепрекон. — Он с едва скрываемым отвращением разглядывает мою зеленую форму, усыпанную блестящими трилистниками.

Обычно я бы поспорила с этим придурком, но я не могу отрицать, что была бы признательна за изменение ежедневной рутины использования халатов. — Прекрасно, — бормочу я.

— Хорошо. Мы выезжаем в десять. Машина Сэмми будет ждать в гараже.

С этими словами он направляется по коридору к своей спальне, и впервые с момента встречи со вспыльчивым ублюдком я замечаю проблеск энергии будущего генерального директора. Решительный. Контролирующий. Могущественный.

Неудивительно, что женщины падали перед ним на колени.

— Я не слышу, как ты двигаешься, маленький лепрекон. — Его голос эхом разносится по коридору, отрывая меня от моих мыслей и подстегивая мои ноги идти вперед.

Алессандро придерживает входную дверь открытой, и волна прохладного воздуха касается моей кожи. Я вхожу в Velvet Vault и сразу же задаюсь вопросом, не забрела ли я только что в логово злодея из фильма Бонда или в элитное логово греха.

Даже в лучах заходящего солнца это место пропитано декадансом. Тени ложатся на стены насыщенного бордового цвета, воздух насыщен слабым ароматом сигарного дыма и выдержанного виски.

Входит Алессандро, и все его поведение меняется в тот момент, когда мы переступаем порог. Он выпрямляется, темный пиджак, впервые, когда я вижу его в нем, облегает его широкие плечи. Его шаги целеустремленны, и в этих разномастных глазах отражается отблеск гордости. Он король, обозревающий свое королевство, страну тайных сделок и завуалированных угроз.

Иисус, Мария и Иосиф, я думала, что раньше он выглядел хорошо, но здесь, дома, в своих владениях? Он выглядит как гребаный бог.

— Мистер Росси, спасибо, что пришли. — Мужчина в темно-синем костюме появляется из-за стойки, где бармен вытирает стойку, а официантка пересчитывает наличные из банки для чаевых. Зеркальные полки с подсветкой поднимаются до потолка, заполненные всеми редкими и запрещенными напитками, которые вы не найдете в обычном клубе Манхэттена.

Даже в тишине пространство гудит от напряжения, которого я не ощущала со времен Белфаста. Не из тех, что хороши — из тех, что сжимают твое нутро и шепчут: здесь произошло что-то плохое. Или вот-вот произойдет.

Финансовый менеджер Лоусон мгновение смотрит на меня, прежде чем его взгляд возвращается к Алессандро. — Приятно видеть вас не в инвалидном кресле, босс. Я полагаю, причина в этой милой леди?

Алессандро натягивает улыбку, сверкнув зубами.

— Надеюсь, это означает, что ты скоро вернешься в клуб?

— Посмотрим. — Он указывает в сторону главной гостиной, где тесными группами расставлены низкие бархатные диваны цвета темного вина и черного дерева. — А теперь, может быть, перейдем к делу? После этого у меня назначена еще одна встреча, на которую мне нужно попасть.

Лоусон опускает голову и позволяет своему боссу взять инициативу в свои руки. Прежде чем двинуться с места, он поворачивается ко мне, его глаза светятся ярче, чем я видела за последние дни. — Тебе не нужно скучать, изучая финансовые отчеты с нами. Не стесняйся показаться на людях. Или лучше... — Поднеся пальцы ко рту, он свистит, резкий визг, словно треск, разносится по пустому пространству, похожему на пещеру. Бармен и официант немедленно прекращают свои занятия и оборачиваются на звук. — Эй, Лэнс, Сиенна, кто из вас хочет устроить Рори грандиозную экскурсию?

— Я могу, — выкрикивает бармен. — Я здесь все закончил.

— Хорошо. — Алессандро выжидающе смотрит на меня, прежде чем кивнуть подбородком в сторону мужчины.

— А теперь веди себя прилично, — бормочу я, прежде чем повернуться и последовать за барменом.

Сквозь его сжатые губы вырывается печальный смешок. — Я буду вести себя наилучшим образом, Рыжая. Dio не дай мне поскользнуться на скользком мраморном полу и сломать шею.

— Ты, наверное, сделал бы это просто назло мне.

Качая головой, он шепчет. — Иди и позволь мне позаботиться о делах, чтобы мы могли выбраться отсюда.

Несмотря на то, что он произносит эти слова, все его поведение кричит об обратном. Алессандро чувствует себя здесь как дома, я никогда не видела его таким где-либо еще. С чего бы ему спешить уехать?

Бармен с улыбкой подходит ко мне, отвлекая от блуждающих мыслей. Теплые карие глаза встречаются с моими, и я уже уверена, что этот парень отлично работает за стойкой. У него идеальные зубы и точеные скулы. — Рори, верно?

— Да, рада познакомиться.

Он проводит рукой по густым, грязным светлым локонам. — Лэнс. Я работаю здесь барменом уже больше года. Ты тоже работаешь на босса?

Я прикусываю язык, прежде чем правда вываливается наружу. Зная, насколько чувствителен к этому Алессандро, я почти уверена, что он не хотел бы, чтобы я всем рассказывала, что я его медсестра. — Да, административные вопросы. — Не знаю, почему я лгу, но слова приходят слишком легко. Может быть, потому, что в глубине души я знаю, что это за место. И если я признаюсь, кто я на самом деле, ему, самой себе, мне придется признать, что я снова часть этого.

— Звучит скучно. — Он посмеивается, ведя меня мимо главного зала, где Алессандро и Лоусон сгрудились вокруг маленького столика. — Пойдем, я покажу тебе VIP-зал. Это лучшая часть заведения.

Элегантный лифт в дальнем углу поднимает нас на второй этаж, пока Лэнс болтает обо всех знаменитостях, которых он видел за время работы здесь. Я продолжаю пытаться понять истинное назначение ночного клуба. Это просто прикрытие для мафии? Если Лэнс работает здесь уже год, он должен знать. Двери лифта плавно открываются, открывая декадентский VIP-зал, возвышающийся над танцполом внизу.

Кожаные диваны расставлены по мраморному полу, каждый под углом, как исповедальня, предназначенная для грехов и тайн. Темные бархатные шторы разделяют пространство, придавая каждой секции ощущение уединения. Я чувствую, что остатки ночного разврата все еще витают в воздухе, ожидая наступления темноты, чтобы забрать их обратно. Мы проходим под люстрой, которой не место ни в одном клубе; она должна быть во дворце. Переплетенные кованые лозы с мерцающими искусственными свечами. Готика. Мрак. Очень похоже на короля клуба.

Когда Лэнс подводит меня к стеклянным перилам, выходящим на первый этаж, мой взгляд сразу же устремляется к темному королю. Он наклоняется над столом, нахмурив брови, просматривая стопку бумаг.

Они отмывают деньги мафии?

Я должна это выяснить. Когда я бежала из Белфаста год назад, я поклялась, что никогда не вернусь не только к своему дому, но и к тому образу жизни. Теперь, с каждым прошедшим днем, я все больше уверена, что снова провалилась в эту черную дыру.

— Эй, Лэнс, — шепчу я. — В слухах о мафии Джемини есть хоть доля правды?

Он бледнеет, его открытое выражение лица внезапно исчезает, и это единственное подтверждение, которое мне нужно. — Я... э-э...

Ненавижу ставить его в неловкое положение, кроме того, у меня уже есть ответ. — Неважно. Забудь, что я что-то сказала.

Я перевожу взгляд обратно на Алессандро, напрягая слух, чтобы разобрать его приглушенный шепот, воспоминания из прошлого угрожают затянуть меня на дно. Я борюсь с этим так долго, как только могу, потому что, по правде говоря, я не хочу смотреть правде в глаза.

Мне всего восемь, но паб уже кажется мне вторым домом. Это тот дом, который пахнет разлитым виски, жареным маслом и старыми секретами. Я сижу на табурете в глубине зала, болтая ногами, и сжимаю в руках фанту. Она слишком сладкая, слишком холодная и никак не может остановить нервное трепетание у меня в животе.

Папа сказал, что мы идем ужинать, сказал, что маме нужен перерыв. Но я знаю лучше. Дело не в чипсах и соусе карри. Это бизнес.

Мужчины задерживаются по углам, потягивая пиво и понизив голоса. Их смех не легкий. Он тяжелый. Опасный. Как будто они знают вещи, которые заставили бы других людей бежать.

Па проскальзывает в угловую кабинку с Брайаном и Мэлаки, теми же двумя мужчинами, которые всегда появляются, когда дома слишком тихо. Я должен оставаться на месте. Я знаю это. Но что-то тянет меня к занавеске, отделяющей задний коридор от кабинок. Я двигаюсь медленно, мягко ступая, как учил меня папа, и прячусь за толстой портьерой.

— Он болтает, — бормочет Мэлаки резким голосом. — С полицией, не меньше. Его брат напугал его.

Па не сбивается с ритма. — Тогда с ним покончено. Шансов больше не будет.

Мое сердце замирает.

Раздается звон стекла. Кто-то выдыхает. Это звучит как окончательность.

— Сделай так, чтобы все выглядело чисто. Несчастный случай. Я не хочу, чтобы трогали детей.

— Да, босс. Он не увидит, как это произойдет.

Фанта выскальзывает у меня из рук. Я медленно отступаю, стараясь не издать ни звука. Дыхание в моих легких превращается в лед, когда я толкаю дверь паба и выхожу в морозную ночь Белфаста.

Холод бьет мне в лицо, но это не прогоняет правду, которая только что поселилась в моих костях.

Па — не просто владелец паба или мясник.

Он человек, которого боятся люди. Человек, который решает, кому жить... а кому нет.

И в этот момент я перестаю видеть в нем своего героя.

И начинаю видеть его таким, какой он есть на самом деле.

Я быстро моргаю, прогоняя мрачные воспоминания, и перевожу взгляд обратно на Алессандро, но холод в моих костях не проходит. Неважно, как далеко я убегаю, прошлое продолжает догонять. И этот человек... это место... может быть именно тем, от чего я убегала. Я смотрю на мужчину, склонившегося над столом в тускло освещенной гостиной. С такого расстояния, скрытого тенью, шрамы и поврежденная кожа исчезают, оставляя только человека, которым он был раньше. На мгновение он поднимает на меня глаза, бурлящие свет и тень, борющиеся за господство. И, наконец, я вижу его таким, какой он есть на самом деле.

Наследник мафии.

И снова я оказываюсьпойманной в ту же смертельную паутину, от которой убегала весь прошлый год.