Глава 5
Глава 5: Цирк Страха и Первый Трон
POV: Такемичи
Спортзал преобразился. Кое-как вымытые полы блестели под неестественно ярким светом арендованных прожекторов. На стенах висели криво нарисованные плакаты с лозунгами «Сила в Единстве!» и «Дружба – наш Путь!», чья фальшивость резала глаз. Вдоль одной стены – ряд стульев для гостей. Их было немного: господин Танака из бюджетного комитета (его лицо было каменной маской, но пальцы нервно барабанили по колену), пара чиновников помельче, скучающих и равнодушных, и несколько представителей местных спонсоров – владельцев магазинов, смотревших на все с плохо скрываемым снисхождением. Судзуки метался как шальной, его рубашка промокла от пота под мышками, несмотря на прохладу в зале. Он бросал на меня быстрые, полные животного страха взгляды.
Дети стояли в безупречных шеренгах по группам. Не по возрасту, а по физическим возможностям, как я распределил. Лица – напряженные, восковые. Глаза смотрели не на гостей, а на меня, стоящего в тени у входа в подсобку. Их страх был осязаем, как электричество в воздухе перед грозой. Но не было ни дрожи, ни слез. Только абсолютная, звенящая дисциплина. Они знали цену ошибки. Знакомство с Крысой и Шрамом (один все еще ходил с перевязанной рукой, второй – избегал встреч) стало лучшей мотивацией.
«Начинаем,» – сказал я Судзуки, не повышая голоса. Он вздрогнул и кивнул, как марионетка.
Программа шла как часы. Бег с барьерами – синхронно, без падений. Эстафета – передачи мяча точные, движения выверенные. Командные упражнения на ловкость – дети двигались как части единого механизма, без суеты, без лишних звуков. Не было радости, азарта, детского смеха. Был холодный, бездушный перформанс Эффективный. Безупречный.
Гости смотрели сначала с недоверием, потом с нарастающим удивлением. Чиновники перешептывались, сверяясь с бумагами – вероятно, с моим «оптимизированным» отчетом, который Судзуки с дрожью в руках вручил Танаке. Спонсоры кивали, впечатленные дисциплиной. Танака… Танака старался не смотреть в мою сторону. Когда наши взгляды все же встретились, я лишь слегка кивнул. Он резко отвел глаза, его каменная маска дала трещину – в уголке глаза дернулся нерв. Сообщение получено. Цена молчания – репутация.
Финальным аккордом должна была быть «демонстрация духа» – построение и коллективное приветствие гостям. Дети выстроились в каре. Судзуки, подталкиваемый моим взглядом, вышел вперед, чтобы произнести заготовленную речь о «гармонии и прогрессе под его чутким руководством».
И тут открылась дверь.
Накамура.
Она стояла на пороге, бледная как смерть, но с горящими ненавистью глазами. Ее отсутствие не было болезнью. Это была засада. Она ждала этого момента.
«Ложь!» – ее голос, резкий, пронзительный, разрезал показную тишину. Все головы повернулись к ней. Судзуки замер с открытым ртом. «Все это – ложь и показуха! Этот… этот ребенок!» – ее палец, дрожащий, как осиновый лист, был направлен прямо на меня. – «Он терроризирует детей! Он избил старших воспитанников! Он нанял бандитов, чтобы запугать персонал! Он… он ненормальный! Монстр!»
Тишина стала оглушающей. Дети замерли, их дисциплина треснула, сменившись паникой. Гости переглянулись в замешательстве. Танака нахмурился. Судзуки открывал и закрывал рот, как рыба на берегу. Накамура торжествующе окинула взглядом зал, ловя момент всеобщего смятения. Она сделала шаг вперед, готовая обрушить всю стену обвинений.
Я не стал ждать. Я вышел из тени.
Не спеша. Не повышая голоса. Мои шаги гулко отдавались в звенящей тишине. Все взгляды прилипли ко мне. Страх детей сменился ожиданием чего-то ужасного. Накамура увидела мое приближение и инстинктивно отступила на шаг, но тут же выпрямилась, пытаясь сохранить напор.
Я остановился перед ней, глядя вверх (ее рост был преимуществом, но мои глаза уравняли шансы). Мои «безжизненные, жестокие, сильные, холодные» глаза встретились с ее полными ненависти.
«Накамура-сенсей,» – мой голос был тихим, но каждое слово падало как камень в колодец тишины. – «Вы плохо выглядите. Стресс после вашего неудачного… вечернего визита к котельной?»
Она побледнела еще больше. Крыса и Шрам. Она знала, что я знаю.
«Вы… ты…» – она задыхалась от ярости и страха.
«Вы говорите о запугивании,» – продолжил я, не давая ей вставить слово. Я повернулся к гостям, особенно к Танаке. – «Интересно. А что скажут дети?»
Я не стал спрашивать. Я посмотрел на шеренгу старшей группы. На Такуми. На его приятелей. На остальных. Один взгляд. Взгляд, который обещал не забыть. Взгляд, который напоминал о боли, о страхе, о беспомощности.
Такуми впился взглядом в пол. Потом, с надрывом, словно против своей воли, выкрикнул:
«Накамура-сенсей врет! Все хорошо! Нам… нам нравится здесь!»
Его голос дрожал, но слова были ясны.
«Все хорошо!» – подхватил другой, глядя куда-то в сторону.
«Любим детдом!» – пискнул кто-то из младших, заплакав от напряжения.
Хор голосов, робких, испуганных, но единодушных в своей лжи, поднялся к потолку. Это был не крик поддержки. Это был стон заложников.
Накамура смотрела на них, как на предателей. Ее лицо исказилось. «Они боятся! Он заставил их!»
«Доказательства?» – спросил я ровно, поворачиваясь к ней. – «Или только истерика обиженного сотрудника, который не справляется с обязанностями?» Я кивнул в сторону Судзуки. «Директор Судзуки может подтвердить ваши… неадекватные выпады в последнее время. Странные звонки по ночам. Попытки очернить учреждение перед важным мероприятием.»
Судзуки, почувствовав шанс спасти свою шкуру, резко оживился. «Да! Да, именно! Накамура-сан, вы явно не в себе! Ваше поведение… возмутительно! Позор учреждению!» Его голос дрожал от подобострастия перед гостями и страха передо мной.
Накамура огляделась. Лица гостей выражали недоверие и раздражение. Танака смотрел на нее с ледяным презрением – он видел угрозу стабильности (и своим тайнам). Спонсоры качали головами. Дети молчали, опустив глаза. Она была одна. Одна против системы, которую я уже подчинил.
«Я… я…» – она зашаталась. Ее гнев сменился полным отчаянием и осознанием поражения. Без слов, она развернулась и почти побежала из зала, хлопнув дверью. Ее карьера здесь была кончена.
После Шоу
«День Единства и Силы» был объявлен «огромным успехом». Чиновники уехали, бурча что-то о «дисциплине» и «эффективном менеджменте». Спонсоры пообещали рассмотреть увеличение помощи. Танака, уезжая последним, бросил на меня тяжелый, полный ненависти и страха взгляд, но кивнул Судзуки: «Отчет… приемлем.»
Судзуки ликовал. Он хлопал меня по плечу (и тут же отдернул руку, встретив мой взгляд), бормоча что-то о «спасении» и «гениальном плане». Он чувствовал себя победителем. Идиот.
«Ключи,» – сказал я, когда мы остались одни в опустевшем спортзале. Голос был тише обычного, но от этого только весомее.
Он замолчал. Ликование сменилось привычным страхом. «Ключи? От чего?»
«От кабинета директора. И от сейфа.» Я не уточнял, что знаю о сейфе – он был спрятан за картиной. Я видел его в одной из прошлых жизней, когда обыскивал кабинет уже после увольнения Судзуки.
«Но… но я же директор!» – попытался он запротестовать, но голос был слабым.
«Вы были,» – поправил я. – «Ваша роль сыграна. Отчет принят. Финансирование спасено. Теперь ваша задача – тихо уйти. По состоянию здоровья. Или…» – я сделал микро-паузу, – «…мы можем обсудить ваши долги в «Акатори» и недостачу продуктовых фондов с полицией. И с теми людьми, которым вы должны.»
Он побледнел, как мел. Потеря лица, должности – это было страшно. Тюрьма или расправа кредиторов – смертельно.
«Ключи…» – прошептал он, дрожащей рукой доставая связку из кармана. Он снял два – массивный латунный от кабинета и маленький стальной от сейфа. – «Но… но как? Кто?»
«Временное исполнение обязанностей,» – ответил я, забирая ключи. Они были холодными и тяжелыми в моей детской ладони. – «Пока не найдется подходящая кандидатура. Вам подпишут выходное пособие. Достаточное, чтобы уехать. Далеко.»
Он понял. Это был не шанс. Это был приговор к изгнанию. Но это было лучше альтернативы. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и пошатнулся к выходу, сгорбившись, внезапно постаревший на десять лет.
Я остался один в пустом спортзале. Свет прожекторов выключили, остался только тусклый аварийный свет. Я сжал ключи в кулаке. Ощущение было… знакомым. Тысячу раз знакомым. Владение. Контроль. Но не триумф. Только холодная констатация факта.
Детдом был моим. Первая крепость пала. Первый трон – пусть временный, пока я не оформлю все формальности – был занят.
Я вышел в коридор. Миссис Адати, делавшая вид, что работает, вскочила при моем появлении. Она посмотрела на меня, потом на ключи в моей руке. Ее лицо стало абсолютно бесстрастным. Маска идеального слуги.
«Ханагаки-…» – она запнулась, не зная, как обращаться. – «…Директор-сан? Распоряжения?»
«Принесите все текущие документы в кабинет директора. Через час,» – сказал я, проходя мимо нее к тяжелой дубовой двери. Латунный ключ плавно вошел в замок. Щелчок прозвучал громко в тишине коридора.
Кабинет пахло дешевым одеколоном Судзуки и страхом. Я прошел к окну, глядя на мрачный двор детдома. Мои владения. Моя первая база в этой, сотой попытке.
Я подошел к картине – безвкусному пейзажу. Сдвинул ее. Стальной ключ открыл неприметную дверцу сейфа. Внутри – пачки иен, несколько конвертов с компроматом, печать директора… и одна толстая, старая папка, перетянутая бечевкой. На ней гриф: «Инцидент 0. Совершенно секретно. Доступ только для уровня А.»
Сердце, давно казавшееся куском льда, дрогнуло. *Инцидент 0.* В прошлых жизнях я слышал лишь шепотки. Намеки на что-то, случившееся здесь, в этом детдоме, давным-давно. На то, что могло быть… началом.
Я взял папку. Пыль стерлась с грифа, обнажив цифру «0».
Сотый круг. Первый ключ к настоящей тайне. Игра только начиналась. Но теперь я сидел не на крыше, глядя в пропасть. Я сидел за столом И пропасть была теперь передо мной – в виде старой папки, хранящей секреты этого места. Секреты, которые могли быть связаны со мной.
Я развязал бечевку. Пора узнать, почему именно этот детдом. Почему сто жизней. Почему я
(Конец Главы 5)
——————————————————
Эта глава – точка невозврата. Такемичи официально захватил власть в детдоме, устранил основных противников и получил первую нить к разгадке главной тайны своей бесконечной жизни. Теперь его путь лежит не только вовне (к Токийским Мстителям, к большому миру), но и вглубь – в темные тайны места, с которого все его страдания, возможно, и начались.
——————————————————
Хм [хмыкнул], надеюсь, вам понравилось...
Я старалась, выйдет, наверное, это через неделю, может, раньше, а может вообще сегодня вечером, посмотрим, как будет настроение, всё, пока, до новых встреч, дорогие мои
———————-
1560 Слов 😮💨😮💨😮💨😮💨😮💨😮💨😮💨😮💨😮💨😮💨😮💨😮💨😮💨💐