charter 5
В перспективе похода по магазинам Лиса забыла о еде, пока они с Чоном через час не вышли из торгового центра. Оба изнемогали от голода. Девушка съела бы несколько порций печенья, окажись оно сейчас перед ней. Они зашли в кафе с рождественским венком на двери. Колокольчики на ленте звякнули, стоило толкнуть дверь, и в мгновение Лалиса ощутила укол тоски по дому.
«Какую бы ёлку поставил отец?»
Она взглянула на парня, гадая, не скучает ли он тоже по дому, и какой венок в этом году висит у него дома.
Для них обоих это останется загадкой. Блондинка надеялась, что он не пожалеет о своём решении остаться вместе с ней в городе.
В кафе в качестве позднего обеда и раннего ужина они заказали бутерброды и нарезанные яблоки. А поев, направились обратно в отель. Каждый нёс свои покупки, завёрнутые в коричневую бумагу, и не позволял другому заглянуть внутрь. Лиса тайком поглядывала на достаточно большой пакет Чона, который тот держал двумя руками. Она подозревала, что помимо брюк он купил рубашку. Возможно, туфли, а может и ещё что-то.
Она же несла гребень с жемчужной каймой и красивую шаль нескольких оттенков фиолетового, напоминавшего цвет гор в предрассветные часы. Она подумала, что вязка такого тонкого кружева отняла у мастерицы вероятно много времени. От одной мысли облачиться вечером в шаль и надеть гребень, чтобы потанцевать с Чонгуком, у неё кружилась голова и по телу бежала дрожь.
В отеле никто не проронил ни слова. Парень прошёл мимо своей двери, решив проводить Лису до её комнаты. Большую часть пути они провели в приятном молчании, чего она не ожидала от Чон Чонгука. В любом случае, их прогулка по заснеженным городским улицам была весьма приятной.
Когда она открыла сумочку, доставая ключ, Гук проверил время на своих карманных часах:
- Уже половина шестого. Если выйдем через час, то успеем вовремя. Тебе хватит времени, чтобы собраться?
- Абсолютно. Где же ключ? - Ей нужно поторопиться если она не хочет выглядеть пугалом, но в то же время, Лиса не желала создать впечатление, что всю жизнь прихорашивается перед зеркалом. - Встретимся в вестибюле в половине седьмого.
С победоносным лицом она вытащила ключ и посмотрела на парня, который пристально наблюдал за ней своими карими очами. Она не могла отвести взгляда. Сердце ёкнуло, а в животе запорхали бабочки, и ей пришлось напомнить себе о необходимости дышать.
«Ведь это же Чонгук, мальчишка, подложивший паука в твою коробку с ланчем».
Но она не желала слушать доводы разума. Перед ней стоял взрослый мужчина, утративший любые мальчишеские черты лица, и казалось, способный голыми руками вырвать дерево из земли. И он смотрел на неё так, словно она единственная женщина в мире. Крышка его карманных часов с треском захлопнулась, разрушая очарование момента.
Чон откашлялся.
- Тогда через час. - Казалось, он не знает, куда деть глаза. От шеи и до лица парня стал проступать ярко-розовый румянец.
«Неужели он смутился, что я поймала его взгляд?» - при этой мысли девушки прикусила губу от радости и поспешно отвернулась, чтобы скрыть улыбку.
Чонгук снова откашлялся:
- Тогда. Через час, - повторил он. - Хм... Думаю, мы хорошо проведём время, да?
Он отступил на шаг, потом ещё на один и, наткнувшись на стену, чуть не споткнулся. Выпрямившись, Гук покраснел ещё пуще, махнул рукой и удалился в свою комнату.
Лиса юркнула в свой номер и прислонилась к двери, вновь переживая врезавшийся в память момент. Возможно, она никогда больше не испытает ничего подобного, - особенно с таким мужчиной, как Чон Чонгук, - поэтому она решила сохранить и лелеять это воспоминание подобно заветному письму. Она спрячет его в особый уголок сердца, откуда сможет доставать и переживать незабываемое мгновение в любое время по желанию.
Когда бешеный ритм сердца успокоился, - ну или по крайней мере почти, - Лалиса поспешила заняться приготовлениями к танцам. К счастью, она захватила с собой вечернее платье. Подарок дочери Пака, которая посчитала зазорным носить наряд второй сезон подряд. Однако «старое» бледно-розовое платье намного новей и краше любого другого одеяния Лисы. Она планировала отвезти его домой для сохранности, но пойти в нём с Чоном на званный вечер ещё лучше.
Семьдесят минут спустя, сбрызнув розовой водой шею и запястья, она в последний раз проверила причёску с новым гребнем и восхитилась шалью. Почти уверенная, что этот цвет придавал её голубым глазам фиолетовый оттенок, девушке безумно понравился получившийся эффект.
«Надеюсь, ему понравится».
Снова запорхали бабочки. Она прижала ладонь к животу, чтобы унять дрожь. Лалиса поклялась наслаждаться вечером и не волноваться, что Чонгук сочтёт потешным её лёгкий флирт. В конце концов, он сам сказал, что этим вечером они собираются хорошо провести время.
«Сегодня не время для сердечных дел, - подумала она, направляясь к двери. - Мы просто скрашиваем друг другу одиночество».
Лиса поспешила к лестнице, но замедлила шаг на верхней ступеньке, чтобы не споткнуться. Аккуратно ступая, она спустилась с первой лестницы на площадку, потом повернула налево и стала спускаться уже по второй лестнице, после чего оказалась на последней площадке, выходящей в вестибюль. Окинув взглядом своё отражение в зеркале, она поняла, что выглядит прекрасно, и не смогла сдержать улыбку.
Лалиса не заметила брюнета, пока тот не поднялся с дивана. Он выглядел совсем иначе: волосы зачёсаны назад, совершенно новый костюм выгодно подчёркивает широкие плечи. За долю минуты, пока парень подошёл и протянул ей руку, девушка задумалась, пришлось ли Чонгуку подгонять костюм или каким-то чудом тот изначально был ему впору, будто сшитый на заказ.
Блондинка осторожно спустилась по последнему пролёту, после чего взяла Гука за руку.
- Ты прекрасна, - тихо вымолвил он, притянув её к себе. Прежде чем она смогла ответить, он указал на дверь. - Я нанял экипаж, чтобы снег не испортил твой наряд.
Поездка оказалась короткой, но комфортной. Лалиса с удовольствием проехалась с парнем, который обнимал её за плечи. Этот момент казался нереальным. Она не из тех девушек, которые позволяли лишние вольности или притворялись, что состоят в отношениях с неким джентльменом. И всё же, она сидела в одной карете с Чон Чонгуком. Так фривольно! Просто в голове не укладывалось, особенно учитывая, что это не сопровождалось долгим периодом ухаживания.
«И всё же, я знаю его много лет», - напомнила она себе.
«Но мальчик, которого ты знала, казалось, исчез без следа», - ответил на её мысль голос разума.
Прежде чем она успела заволноваться этому парадоксу, экипаж остановился. Он вылез и помог ей спуститься на обледеневший тротуар, и они вместе вошли в отель «Юта», где их поглотила толпа в огромном холле, ставшем бальной залой. Девушка старалась не выглядеть неуклюжей и неопытной деревенской девчонкой, но не могла отвести взгляда от мраморных полов, элегантных колон и изысканного балкона, выходящего на основной этаж. Лестница, более величественная, чем в «Пусане», вела на следующий этаж, где, она уверена, было ещё более элегантно.
Он отвёл её в угол, где они стали ждать начала танцевального вечера. Небольшая группа музыкантов со струнными инструментами играла весёлую праздничную мелодию. Когда приготовления окончились, объявили вальс, и парень без промедления повёл девушку в центр зала. Его тёплая ладонь легла на её поясницу, и ей захотелось прижаться к нему ближе, чем следовало. Она положила левую руку ему на правое плечо, а другую вложила в протянутую ладонь.
Заиграла музыка, и Чонгук с Лисой закружились по комнате в ритме танца. Окружающий мир будто исчез, пока они смотрели в глаза друг другу. Лисе хотелось продлить это мгновение навечно.
Они танцевали часами, время от времени прерываясь, чтобы освежиться напитками или выйти на улицу подышать свежим воздухом. Происходящее напоминало дивный сон. Однако свежий зимний холод словно пробудил Лалису, заставив осознать тот факт, что она действительно здесь, танцует с Чоном и провела с ним целый день.
- Готова вернуться внутрь? - спросил он через несколько минут.
Она кивнула.
- Мне бы не помешал бокал пунша, прежде чем вернуться к танцам.
Она натёрла пальцы на ногах, однако, не хотела портить вечер этим признанием. Они могут стереться в кровь, но она об этом не обмолвится.
Войдя в зал, они направились к столу с закусками. Она остановилась у колокола стала наблюдать за танцующими, не сомневаясь, что как и раньше, Чон принесёт ей пунш. Когда он не сдвинулся с места, она выжидательно посмотрела на него, решив, что прослушала его слова.
- А?.. - протянула она.
Взгляд стал пристальным и напряжённым. Лалисе показалось, что она сейчас расплавится, и жара в комнате тут не при чём.
- Не могу поверить, что провёл целый день с Лалисой Манобан. Это мечта, ставшая явью.
На мгновение сердце блондинка затопила радость, но также быстро она постаралась подавить волну счастья. Чон Чонгук - балагур и проказник. Ему не свойственна серьёзность.
Неважно, насколько серьёзным выглядит красивое лицо.
- Будь осторожен в выборе слов, - предупредила она, стараясь придать голосу лёгкий шутливый тон. - А то можешь так заставить девушку поверить в серьёзность своих намерений.
Выражение замешательства - разочарования - омрачило черты лица Чона.
- Ты думаешь... - он покачал головой, - пойдём.
Без дальнейших объяснений парень взял её за руку и повёл не танцевать или к столу с закусками, а вверх по лестнице. Причём так быстро, что ей пришлось приподнять юбки и почти бежать, чтобы не отстать.
- Что-то не так? - Она пыталась перекричать звуки оркестра.
Он не ответил, просто продолжил идти. Когда они добрались до второго этажа, он огляделся, словно что-то искал, затем потянул её к двери справа. Они оказались в помещении, похожем на часовню: ряды скамеек, с другой стороны постамент и место для хора. Комната, как и всё убранство отеля, была прекрасной, но у нее не было времени любоваться интерьером. Чон подвёл её к одной из скамеек и усадил рядом с собой.
- Что? - спросила она, пытаясь совладать с учащённым дыханием.
Не сводя с неё взгляда, брюнет сжал её ладони. Любой намёк на поддразнивание и легкомыслие бесследно исчез.
- Я говорил искренне.
Широко распахнутые глаза слегка остекленели, когда он изучал её лицо.
- Я не понимаю, о чём ты...
- Думаю, понимаешь, - серьёзно ответил парень. - Послушай, я знаю, мы в детстве были не лучшими друзьями.
«Это ещё мягко сказано».
Она покачала головой и на мгновение крепко зажмурилась.
- Ты превратил мою жизнь в череду несчастий, - призналась она, отведя от него взгляд.
- Знаю. Прошу, поверь, изводивший тебя мальчишка делал всё это из-за своих неразделённых чувств. - Когда у неё недоверчиво расширились глаза, он спешно продолжил: - Мальчики не знают, как привлечь внимание девочки, которая завладела их сердцем.
Лиса нахмурилась. Она не могла разобраться в своих чувствах и словах Гука.
- Очень долго я мечтал, что однажды у меня появится шанс... с тобой. - Он посмотрел на их соединённые руки. - Я пойму, если ты считаешь меня несносным типом. Правда. Однако мне хочется верить, что после этих двух проведённых вместе дней, у меня появился шанс. Пускай призрачный. - Его большие пальцы нежно поглаживали её ладонь, посылая разряды электричества по рукам. - Могу я воспользоваться этим шансом?
Манобан поняла, что кивает и вопреки всему надеется, что это не опрометчивое решение с её стороны, и поутру её туфли не окажутся подвешенными на телефонном столбе. Чонгук видимо ощутил её тревогу, поэтому заговорил не сразу. Вместо этого он поднёс руки к губам и по очереди поцеловал костяшки её пальцев. Сначала правую, а потом левую. Лалисе не хотелось, чтобы он отпускал её, и это мгновение заканчивалось.
К сожалению, всё проходит.
Чон отпустил одну из ладоней и потянулся поправить шаль на её плечах.
- Этот цвет выгодно подчёркивает твои глаза.
Девушка не смогла сдержать улыбку.
Они молча вышли из часовни, спустились по лестнице и, обойдя бальный зал, направились к выходу. Парень подозвал извозчика, и они отправились домой, не проронив ни слова, но на этот раз, он не только обнимал ее за плечи, но и держал за руку.
Выйдя из экипажа, она увидела у дверей отеля людей, радостно распевающих любимую песню отца. Проведя большую часть вечера занятая чем-то другим - несмотря на украшенные игрушками и мишурой ели в бальном зале - девушка не могла более игнорировать преддверие Рождества.
Дома её семья скорее всего уже распевает гимны. Из-за ветрянки они вероятней всего собрались вокруг кровати с соседями. Мама передаёт по кругу кусочки своих фирменных ирисок с рубленными грецкими орехами. В детстве посыпать конфеты орехами было её любимым занятием.
Теперь, стоя перед входом в отель и слушая колядующих, её захлестнула волна печали. Как она переживёт завтрашний день? Большинство учреждений закрыто на Рождество, поэтому Чон не сможет отвлечь её от грустных мыслей.
«Может, мне лучше провести весь день в номере и выплакать все глаза».
- Лиса? - позвал Чон, его голос звенел от беспокойства. - С тобой всё в порядке?
Его вопрос лишь усугубил ситуацию. На глаза набежали слёзы, и она знала: стоит заговорить, как те потекут по щекам, - поэтому просто покачала головой. Однако предательские слёзы всё равно побежали из глаз, поэтому она рискнула ответить кратко:
- Через несколько часов наступит Рождество. А я не дома.
- Мне жаль.
Чонгук притянул её к себе и крепко обнял. Прижавшись ухом к его груди, она услышала ровный ритмичный стук сердца и каким-то образом сила и постоянство ударов успокоили её.
Парень мягко подтолкнул ее к дверям отеля, за что она была ему благодарна. По собственной воле она не смогла бы уйти от песен. Они вместе поднялись на второй этаж, и Чонгук снова провёл её к двери. Однако на этот раз он сам нашёл ключ и отпер замок, но конечно же остался в коридоре, когда она переступила порог своей комнаты.
- Мне жаль, что ты не попала домой, - тихо произнёс он.
- Знаю. - девушка обернулась и выдавила из себя полуулыбку. - И спасибо тебе. За всё.
Он кивнул и с щелчком захлопнул дверь.
- Счастливого рождества, - прошептала Лалиса, бессильно опустившись в кресло у окна и уронив лицо в ладоши. Она горько рыдала. Ей будет недоставать времени, потраченного на украшение ёлки. Она не увидит никого из членов своей семьи, пока не пройдёт зима и не наступит весна.
На улице было тихо, всего лишь горстка прохожих и ещё меньше экипажей. В слабом свете электрических фонарей и света из окон можно было рассмотреть падающие снежинки. Они напоминали парящих светлячков. Прислонившись к стеклу, девушка стала вглядываться в мирный пейзаж, мечтая волшебным образом оказаться дома.
Она не знала, сколько просидела, уставившись в даль, но внезапно моргнув заметила снаружи какое-то движение. На фоне снега выделялась фигура - мужчина в обычной рабочей одежде. Она узнала походку и по-прежнему зачёсанные назад волосы.
По какой-то непонятной причине, невзирая на снегопад, Гук, засунув руки в карманы и опустив голову, брёл по пустынной улице в ночь перед Рождеством.