Академия подлости (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

Джиселла

Все эти дни я провожу в заточении, окружённая мрачными, давящими стенами. Я прикована к постели, и мир за окнами давно стал чем-то недосягаемым. Единственное движение, которое мне позволено, — дойти до ванной, принять душ, вернуться обратно. Всё. Остальное — вне моей власти.

Врач регулярно заходит в палату. Она втыкает в мои вены тонкие иглы капельниц — системы, поддерживающие меня в каком-то подобии жизни. Она приносит горсть таблеток и говорит, что это лекарства от всех болезней. Я могу лишь верить. И надеяться, что среди этих белых и синих пилюль есть спасение.

Первые дни были адом. Боль в животе скручивала меня пополам, дышать было тяжело, а каждый приём пищи заканчивался мучительной рвотой. Позже выяснилось — язва. Последствие стресса, страха и, возможно, той жизни, в которую я была брошена.

Но сейчас... будто что-то начало меняться. Я чувствую, как оживаю. Боль отступила. Я уже несколько дней не срываю еду, и тело, ослабшее и измученное, словно начинает возвращать себе силу. Кажется, я даже немного прибавляю в весе.

Меня никому не позволяют навещать. Ни подруг, ни кого-либо из знакомых. Полная изоляция. Тишина и стены. Я один на один с самой собой. С тоской. С ожиданием.

Каждое утро я задаю один и тот же вопрос: «Когда я буду свободна?» И каждый раз в ответ — лишь уклончивое «ещё не время». Здесь время вообще потеряло смысл. Оно как будто застыло.

И всё это время я думаю о нём. О Киллиане.

События развивались так стремительно, что я не успела даже осознать, как изменилась моя жизнь.

В один день всё перевернулось.

И именно тогда он открылся мне. Без масок. Без игры. Настоящий. Глубокий. Тот, кого никто никогда не видел.

И я увидела, кто он на самом деле.

Он особенный. Он не такой, как все.
Его забота тронула меня до глубины души. Стоит только вспомнить тот вечер — дождь, промозглый холод, разбитое состояние — и по коже снова бегут мурашки. Тогда я не до конца осознавала, что происходит, действовала на автомате, потерянная. Но теперь... теперь я понимаю: он — хороший человек.

Его внимание не было притворным. Оно было настоящим, искренним. И именно это заставляло моё сердце биться чаще. Его слова, жесты, даже взгляды — всё это дарило мне уверенность и поддержку, которых так отчаянно не хватало раньше.

Я скучаю. Тоскую. Мечтаю хоть мельком увидеть его — издалека, в тени, в проходе... просто убедиться, что он не исчез.

Интересно, думает ли он обо мне?

Хочет ли снова меня увидеть?

Я сижу на кровати, откинувшись на подушку, и держу в руках роман о любви. Пытаюсь отвлечься. Но даже строки книги становятся лишь фоном для мыслей о нём.

В дверь тихо постучали.

— Мисс Джисель, — прозвучал мягкий голос лекаря.

В комнату вошла Мери — мой лечащий врач. Я отложила книгу в сторону и выдавила улыбку, стараясь скрыть то беспокойство, которое не отпускало меня последние дни.

— Отлично, — ответила я спокойно.

Мери — женщина лет сорока, с аккуратно собранными в пучок чёрными волосами и стройной фигурой. Она производила впечатление профессионала — сдержанного, уверенного, внимательного. Её голос был мягким, манеры — спокойными. Она всегда подробно объясняла, что происходит с моим организмом, и это вселяло хоть какое-то чувство безопасности.

Она подошла ближе, поставила напольные весы у кровати и мягко кивнула, приглашая меня встать.

— Мисс Джисель, прошу, — спокойно сказала она.

Я кивнула и без лишних слов поднялась, подчиняясь её жесту.

Мои ноги коснулись холодной поверхности весов, и я заметила, как стрелка начала медленно ползти вверх, вычерчивая цифры. В горле пересохло. Всё внутри сжалось от тревоги — я боялась, что вес останется прежним. А так надеялась увидеть хоть малейшую прибавку...

Мери внимательно следила за показаниями, но я заметила, как её взгляд то и дело скользил с весов на моё лицо — будто она пыталась что-то прочитать в моих глазах. Что-то понять, распознать.

— Волнуешься, Джисель? — с лёгкой улыбкой спросила она.

— Да... если честно, да, — прошептала я, выдыхая напряжение.

— Не бойся. Цифры нас не разочаруют, — уверенно ответила она.

Стрелка замерла. Я наклонилась — и не поверила своим глазам.

Сорок семь.

Я набрала пять килограммов.

От неожиданности я прикрыла рот ладонями и повернулась к Мери. Это... Это возможно?

— Боже... — прошептала я, всё ещё не веря.

— Мисс Джисель, это прогресс, — с одобрением произнесла она, заканчивая наблюдение. — Ваш организм начал восстанавливаться. Каждый шаг, даже самый маленький, — уже победа.

Я кивнула, ощущая, как с души постепенно сползает тяжесть. Это действительно шаг вперёд. И он заметен.

— Спасибо вам... у вас золотые руки.

Мери улыбнулась, но покачала головой.

— Поблагодари не меня, а господина Аслана. Это он достал редкую траву. Она и вправду творит чудеса.

Её слова ударили по мне, как плеть.

Моё лицо мгновенно изменилось. Сердце сжалось, дыхание сбилось. Аслан?.. После всего... он всё ещё... заботится?

Я не знала, что чувствовать — благодарность или тревогу. Я была уверена, что он захочет убить меня, стереть с лица земли, а не помогать.

— Ну... я могу идти на занятия? — осторожно спросила я, пытаясь вернуть контроль.

— Нет, — Мери покачала головой. — Нужно дождаться распоряжения господина Аслана. Я здесь ничего не решаю, Джисель.

Она мягко положила ладонь мне на плечо — жест тёплый, но не лишённый строгости.

— Не волнуйся. Сегодня он навестит тебя и сообщит своё решение.

Я застыла.

— Что?.. Он придёт? Сюда?

— Да, — кивнула она с лёгкой улыбкой, как будто это было нечто обыденное.

А у меня внутри всё оборвалось.

Я отступила назад и села на мягкую кровать. Я не хочу его видеть. Не после всего, что произошло. Его присутствие вызывает во мне слишком многое — сердце бешено колотится, мышцы лица напрягаются, как будто тело само готовится к удару. Где-то глубоко внутри всё сопротивляется, всё кричит: беги.
Он — дьявол. Он держал нас в клетке. Он лишил нас свободы.

— Что тут происходит? — донёсся до меня знакомый, тяжёлый голос, от которого моментально сжалось всё внутри.

Он стоял у дверного проёма, сложив руки за спиной. Его тёмный кожаный плащ плотно облегал широкие плечи, а весь его облик наполнил комнату мраком. Тень легла на пол, а воздух стал гуще.

— Всё в порядке, господин Аслан, — спокойно ответила Мери. — Джисель просто хочет поскорее выйти.

— Ах вот как... — проговорил он и сделал шаг вперёд.

Я тут же вскочила с кровати, инстинктивно — как животное, что почувствовало приближение хищника.

С его появлением всё во мне содрогнулось. Страх, тревога, давящая тревожность — накрыли, как лавина.

— Мери, оставь нас наедине, — приказал он холодно.

Нет. Боже, нет. Не оставляй меня с ним.

— Как скажете, сэр, — кивнула она и вышла, закрыв за собой дверь.

Тишина захлопнулась, как капкан.

Я не могла смотреть на него. Мои руки дрожали, ноги едва держали. Я опустила голову, прикрыла глаза, будто это могло стереть реальность. Я слышала, как он приближался. С каждым шагом — моё дыхание становилось прерывистей. И, к тому же, я стояла перед ним в нежно-розовом ночном платье — беззащитная.

— Джисель, — произнёс он, остановившись совсем близко. — А ты изменилась.

Он смотрел на меня, как будто видел насквозь, как будто уже знал, что я чувствую.

Я с трудом заставила себя повернуться к нему, избегая смотреть прямо в глаза. Но стоило лишь на миг встретиться с его взглядом, как сердце резко оборвалось, застыло в груди.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Я молча кивнула.

— Ты видела себя в зеркале? — спросил он.

Я вновь покачала головой.

Он усмехнулся.

— Никто с тобой не сравнится, — произнёс он.

И вдруг — его рука коснулась моего лица. Он легко, почти ласково, заправил прядь волос за ухо. Я зажмурилась и чуть отклонилась назад, не зная, что страшнее — этот жест или его спокойствие.

— Не бойся, — прошептал он. — Я не причиню тебе вреда.

Но именно в этот момент я боялась больше всего.

Его рука медленно опустилась мне на плечо. Я едва ощутила прикосновение, но оно будто вдавило меня вниз, и я безвольно опустилась на край кровати.

Страх вспыхнул мгновенно. Первые слёзы медленно покатились по щекам, и я не могла их остановить. Никак.

Я не знала, что делать. Мой язык онемел, мышцы онемели, воля исчезла. Я сидела, как парализованная, будто вся моя слабость вдруг стала явной, на показ.

— Джисель, — произнёс он, опускаясь рядом со мной. Матрас слегка прогнулся, наши тела едва коснулись друг друга, и по спине пробежал холодный ток.

— Посмотри на меня.

Я не могла. Смотрела вниз, на свои дрожащие, сжатые руки.

— Я сказал, посмотри мне в глаза, — голос его стал жёстче, требовательней. И я подчинилась. Сразу подняла взгляд.

Его лицо было близко. Его глаза — чересчур внимательные, тёмные, хищные. Мои слёзы всё ещё текли, и тогда он протянул руку, и большим пальцем начал стирать их с моих щёк.

— Не надо, не плачь, детка. Я хочу тебе только добра.

— С... сэр... — выдохнула я, едва собравшись с силами. — Вы меня... отпустите?

Он на секунду замолчал.

— Конечно, милая, — его рука вдруг легла мне на щеку. Я вздрогнула всем телом, словно он обжёг меня. — Но сначала... расскажи мне, что ты видела в спортзале.

Я крепко сжала руки в кулаки, так, что ногти впились в ладони. Хотелось кричать, но я молчала. Он не должен видеть, как сильно я боюсь. Хотя, наверное, он и так всё видел. Ему это даже нравилось.

Он сидел слишком близко. Его плечо касалось моего. Его колено упиралось в моё. Я чувствовала его дыхание — тяжёлое, уверенное. Мне было противно. От его прикосновений, от близости, от самого его присутствия.

И всё же я не двигалась. Словно оцепенела.

— Милая, — он опустил ладонь мне на колено. Резко, властно. Я вздрогнула и чуть отклонилась назад.

— Не бойся, — продолжил он, с хриплой мягкостью, от которой стало не по себе. — Тебе это вредно. Ты же только начинаешь поправляться. Зачем тебе эти нервы, Джисель? Просто... расслабься.

Нет.
Я не могу расслабиться рядом с тобой.
Ты и есть моя болезнь.

— Пожалуйста, не трогайте меня... — выдохнула я, отодвигая его ладонь со своего колена. — Прошу вас.

— Детка, — в его голосе скользнула ледяная насмешка, — нехорошо так отвергать человека, который пытается тебе помочь.

Он снова положил руку — грубо, властно — и в этот раз пальцы сжались сильнее, словно клещи. Я зажмурилась, будто пытаясь стереть реальность, исчезнуть из этого момента.

— Расскажи мне, Джисель, что ты видела?

Я отвела взгляд, не решаясь встретиться с его глазами.

— Ничего...

— Расскажи, — повторил он, и его хватка усилилась. — Что ты... — ещё сильнее.

Я вскрикнула. Боль резко полоснула по ноге, будто под кожу вогнали горячее железо.

— ...ВИДЕЛА?! — прорычал он, нависая надо мной. — Говори!!

Я пыталась вырваться — дёргала ногами, дергалась всем телом, но он не отпускал. Его пальцы вжимались в моё колено до кости, и от боли в глазах потемнело.

— Мне больно! — закричала я, — Пустите! Пожалуйста!!

Он не отпускал. Мои попытки были жалкими — я не могла даже ослабить его хватку. Кожа горела, как от ожога.

— Мне больно!! — кричала я снова, уже захлёбываясь слезами, — Я всё расскажу! Всё! Только отпустите!

— Умница, — выдохнул он с хищной усмешкой, и медленно ослабил хватку.

Я почти повалилась на бок, хватая ртом воздух. Ноги дрожали, боль всё ещё пульсировала в коже, переходя в мышцы, как будто внутрь вбили гвоздь. Я опустила взгляд — там, где были его пальцы, уже расползалась болезненная, синюшная ссадина, как от ожога, грубая печать его силы.

Слёзы струились по щекам. Я не могла их остановить. Моё лицо искажалось — не только от боли, но и от унижения, ужаса, бессилия. Я чувствовала себя растоптанной, опустошённой, раздавленной.

— Джисель, я жду, — напомнил он.

— Эт... это было ночью... — я поморщилась, глотая воздух, будто задыхалась. — Я просто хотела взвеситься... решила зайти в спортзал. Но потом... — слёзы вновь потекли по щекам, я поспешно стерла их дрожащими пальцами. — Появились вы. Я испугалась. Спряталась в старом шкафу...

Я вдохнула глубже, прикоснувшись к раненому колену, словно стараясь заземлиться.

— И-и?

— И я увидела, как вы с Лизой... — голос предательски сорвался.

— Трахались, — спокойно закончил он, усмехнувшись, будто говорил о чём-то обыденном.

Я опустила взгляд на руки. Они дрожали.

— И как тебе? — Он откинул с лица волосы, чтобы разглядеть меня лучше. — Понравилось?

— Нет...

Аслан рассмеялся — глухо, неприятно, с наслаждением.

— А ведь понравилось бы, знаешь? — Он резко схватил меня за волосы, запрокидывая голову назад. — Я знаю, как сильно тебе это бы понравилось, Джисель...

Я вздрогнула, когда его язык скользнул по моей шее.

— Ты бы кричала моё имя, — прошептал он, проводя языком по коже. — Хотела бы ещё. И ещё.

— Н-не-е-т! — Я попыталась оттолкнуть его, но руки были слишком слабы.

— Теперь ты в моих руках, детка, — он почти шептал, касаясь губами моего уха. — Моя. И останешься моей. Никто не посмеет забрать тебя. Никто.

Его ладонь скользнула по ключицам, грудной клетке.

— Это тело... — пальцы очертили форму груди, — этот живот... — его рука опустилась ниже, — и всё, что ты прячешь, — всё принадлежит мне. Только мне.

Он толкнул меня назад, заставляя лечь на кровать.

— И я буду первым, кто войдёт в тебя.

Аслан наклонился ближе, нависая надо мной, и резко схватил за челюсть, стиснув пальцы так сильно, что боль пронзила лицо. Я едва не вскрикнула — сердце забилось в ужасе, дыхание сбилось. Его пальцы словно впивались в кость, и казалось, он вот-вот её сломает.

Он смотрел на меня так, будто я — не человек, а грязная кукла, сломанная и бесполезная.

— Если ты хотя бы попробуешь приоткрыть свой вонючий ротик... — процедил он сквозь зубы, — я сначала трахну тебя, а потом заживо сдеру с тебя кожу. Усекла?

Я захрипела от боли, инстинктивно схватилась за его руку, пытаясь ослабить хватку, но это было бессмысленно. Он только сильнее сжал.

— Особенно Киллиану, — прошипел он, — Если хоть слово скажешь — клянусь, я тебя разорву.

Я не могла даже крикнуть. Воздух рвался наружу, но застревал где-то в груди.

— Ты меня поняла?! — взревел он.

— Д-д-да... — прошептала я, с трудом выдавливая из себя этот дрожащий звук.

Он отпустил, и я с шумом выдохнула, как будто всплыла после долгого погружения. Слёзы текли непрерывно, я всхлипывала громко, без сил и стыда. Повернулась на бок, закрыв лицо руками.

Он издевается надо мной.

Он зверь.

Жестокий. Бессердечный.

Я молилась, чтобы, открыв глаза, не увидеть его — чтобы он исчез, как кошмар. Но шаги приближались. Чёткие, неторопливые. Я приоткрыла веки... и увидела его: он сидел в кресле, там, где обычно сидела Мэри. Устроился властно, как хозяин, закуривал сигарету, будто ничего не произошло.

Я всхлипывала, сжимая ладонями лицо. Ещё минуту назад я радовалась — прибавила в весе, набираю силы. А теперь... теперь мне хотелось исчезнуть. Исчезнуть насовсем, лишь бы не чувствовать это омерзение и стыд.

— Успокоилась? — равнодушно бросил он, выдыхая дым.

Откуда у него сигарета?
Я прокашлялась — дым уже растекался по комнате, жёг горло и лёгкие, будто проникая в самое нутро.

— Ты, наверное, думаешь, что я подлец, ублюдок, насильник, — спокойно сказал он, затягиваясь. — Но ты сама нарываешься, Джисель. Могла бы промолчать, скрыть — но нет. Ты решила признаться.

Я с трудом приподнялась, опираясь ладонями о матрас. Липкие от слёз волосы прилипли к лицу, мешали дышать. Я резко провела руками по щекам, отбрасывая их назад. Слёзы текли уже беззастенчиво, обжигая кожу. И всё же я смогла посмотреть на него.

Он прав.

Я действительно думаю, что он подонок. И насильник. Настоящий. Тот, кто причиняет боль, получая от этого удовольствие. И тот труп девушки — я не удивлюсь, если это его работа.

Он заставлял меня кричать от боли. Что может быть отвратительнее мужчины, который издевается над теми, кто слабее?

— Я оказалась там случайно, — прошептала я, глядя на своё раненое колено. — Я не хотела этого видеть...

— Если бы на твоём месте оказалась другая, — перебил он, — я бы её просто убил.

— А чем я отличаюсь от них? — спросила я, морщась, будто эти слова сами ранили меня.

Он усмехнулся, выпуская струю дыма в потолок:

— В тебе есть что-то... необъяснимое. Что-то, чем хочется обладать. Наслаждаться. Всю жизнь.

— Вы просто издеваетесь, — прошептала я. — Есть сотни девушек красивее меня.

— Но ни одна из них не пахнет, как ты, — сказал он, снова затягиваясь. — И вот поэтому я не позволю себе потерять тебя.

Я снова закашлялась, прикрывая рот рукой. Дым резал горло, как и его слова — душу.

— Ты должна сказать мне «спасибо», Джисель, — продолжал он с хищной мягкостью. — Благодаря мне ты поправляешься. Я вытащу тебя из этой ямы, избавлю от болезни. Навсегда.

Теперь я поняла.

Он не помогает мне из жалости или сочувствия. Нет. Он заботится о моём здоровье только потому, что ему нужно моё сильное тело. Моя плоть. Ему не нужна слабая, сломленная Джисель. Он хочет полную жизни — чтобы её же и уничтожить.

Я не ответила. Слова застряли где-то внутри, обернувшись глухим отвращением. Я больше не хочу с ним говорить.

— Мэри сказала, что ты достаточно здорова, чтобы вернуться к занятиям, — произнёс он, поднимаясь с кресла. — Значит, сегодня не опаздывай. — Он остановился напротив меня, вынуждая встать с кровати. — Скоро принесут твою форму.

Он сделал глубокую затяжку и направил струю дыма прямо в мою сторону. Я снова кашлянула, прикрыв рот рукой, и попыталась отмахнуться от дыма.

— Не нравится? — насмешливо спросил он, выпуская ещё один клуб дыма мне в лицо.

— Нет, — ответила я, сдерживая раздражение. — Я не люблю чужой табачный дым.

— Странно, — пробормотал он, — большинство считают этот запах... возбуждающим.

Он вдруг резко схватил меня за подбородок, сдавив челюсть так, что мне пришлось открыть рот, и сунул туда свою сигарету.

— Ах да, — ухмыльнулся он, — совсем забыл предложить.

Когда он отпустил меня, я мгновенно выплюнула сигарету на пол и с отвращением провела тыльной стороной ладони по губам. Меня передёрнуло от его прикосновений, от мерзкого вкуса и запаха.

Он наблюдал за мной с усмешкой, как будто наслаждался моим отвращением.

— Джисель, какая же ты вредная, — произнёс он почти весело. — Ладно, мне пора. Выздоравливай.

Он вышел.

Я опустилась обратно на кровать и сжала голову руками. В груди болезненно сжалось, будто кто-то кулаками выдавливал изнутри остатки воздуха. Сердце пульсировало тревогой, болью, страхом — всем тем, что я так долго пыталась спрятать глубже.

Я смотрела на разбитое колено, как будто вся моя боль была сосредоточена именно там — в этой ране.

— Джисель? — в комнату вошла Мэри. Она быстро подбежала ко мне, присела рядом, и её голос стал мягким, почти материнским. — Что с тобой, милая?

— Всё хорошо, — быстро вытерла я слёзы, стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Не притворяйся, Джисель, — произнесла она устало, но без осуждения. — Ты должна понимать... здесь такое обращение — не исключение. Это правило.

Я резко подняла на неё глаза, полные негодования.

— Это ненормально, — выдохнула я сдавленно. — Это... это чудовищно.

Мэри на мгновение замолчала, опуская взгляд.

— Я лечила многих девочек, пострадавших от его рук, — тихо сказала она. — Поверь, ты ещё легко отделалась.

От её слов меня передёрнуло. Они звучали, как приговор. Как будто страдание здесь — валюта. Норма. Ритуал.

— Он маньяк, — шепнула я.

Мэри не ответила. Только посмотрела на меня долгим, усталым взглядом.

От автора:

Дорогие читатели, как вам глава?

Как вам Аслан?

Скорее пишите своё мнение в комментариях❤️❤️❤️