Зов Маяка

«Вот – просто отдаю тебе то, что ты раньше отдал мне».

Долго. Непонятно. Глупо.

«В общем, помнишь, лет пятнадцать... Нет, четырнадцать, точно. Так вот. Помнишь, ты четырнадцать лет назад отдал бесплатно одному вору подвеску? Этим вором был я. Возвращаю тебе долг».

Понятно и, вроде, не так уж и глупо, но долго. Слишком долго.

Дин раздражённо опустился на стул и стиснул в руке тот самый талисман, который он купил на рынке. Камень был гладким, приятным на ощупь и прохладным. Сам он имел форму дугообразного клыка животного, а поверх него были расписаны различные символы, которые, как Дин понял, обозначали «счастье», «покой», «умиротворение» и что-то в этом духе.

Дин тихо выдохнул и пальцами опасливо постучал по поверхности камня, словно ожидал, что оттуда выпрыгнет подобие призрака и нападёт на него. Но когда ничего не произошло, Дин только недовольно поморщился.

Лучше бы на него сейчас кто-то действительно напал.

С этим было бы намного легче разобраться, нежели с предстоящим разговором.

«Хотя всегда можно просто встать и уйти, и ничего не говорить, – Дин поднялся со стула и растерянно отшагнул в сторону. – Можно, ничего не объясняя, выбросить эту хрень, – взгляд Дина опустился на амулет в его руке, – и забыть о ней. И это… Определённо хорошая идея».

Но перед тем, как Дин поддался таким радикальным мыслям, дверь позади него громко скрипнула и впустила ещё одного гостя в камбуз. Дин вздрогнул и почти инстинктивно сунул амулет в карман.

– Привет, – наигранно спокойно произнёс он.

Бобби очертил его подозрительным взглядом, после чего поплёлся в сторону котелка с водой. Казалось, он только проснулся со своего «обеденного перерыва», и его вовсе не устраивало то, что кто-то оказался в камбузе без него.

И не то, чтобы Дин ушёл далеко от истины…

– Марш отсюда, – буркнул Бобби, бросая на Дина краткий взгляд. – Я знать не хочу, что ты задумал, но держись со своей идеей подальше от этого места.

Дин приглушённо фыркнул и в знак капитуляции поднял руки. Но уже через мгновение ему пришлось пригнуться – ровно над его головой пролетел, пикируя, чёртов Рамсфилд, расправивший свои яркие крылья. Его громкий крик вонзился в виски Дина и вызвал только дополнительную, хотя в этот раз и реальную боль, от которой нельзя было никуда деться.

Мысленно выругавшись, Дин скрылся из виду Рамсфилда и Бобби Сингера.

К сожалению или к счастью, он не увидел тревожно мечущиеся мысли Бобби, которые то беспокоились за безопасность корабля, то за безопасность самого Дина. Никогда – никогда – такой настрой старшего Винчестера не заканчивался ничем хорошим.

Но было уже поздно хоть что-то говорить.

Дин уже оказался на палубе. За считанные секунды его окутал прохладный ветер и вечерний холод, тонкими пальцами впивающийся во всё – и в живое, и в неживое. Казалось, они с Сэмом только-только вернулись с раскалённого от жары рынка… Но прошло добрых пять часов, и погода за это время успела незаметно перемениться.

Дин остановился у бортов. Невольно оглянувшись и не заметив никого, он лишь устало облокотился о них, свесив вниз руки. Амулет всё ещё прожигал дыру в его кармане, раздражая своим присутствием. Ветер беспокойно зарывался в его волосы и обжигал своим безучастным напором. И тишина… Дин никогда не любил тишину. Но иногда он в ней действительно нуждался.

За последние несколько часов уж слишком много всего свалилось на них всех, если быть уж совсем честными.

– Здравствуй, Дин.

Слишком много.

Дин отрывисто выдохнул и медленно, чересчур нерешительно для него самого повернулся к стоявшему за его спиной Кастиэлю. А кого, спрашивается, ещё он мог встретить тут, кроме него? Естественно, никого. Никого же больше не осталось на этом белом свете кроме младшего Новака. Абсолютно никого.

– Салют, – пробормотал Дин, неловко (неловко?) переминаясь с ноги на ногу. – Что ты тут делаешь?

Кастиэль вопросительно вскинул брови.

– Хочешь сказать, что мне снова нельзя быть там, где я хочу?

– А ты хочешь быть тут? Со мной? – Дин насмешливо склонил голову к плечу, чувствуя, как его пальцы всё сильнее и сильнее сжимаются на чёртовом амулете.

Кастиэль только приглушённо фыркнул и шагнул в сторону бортов.

– А кто сказал, что не хочу?

– Может, это я не хочу, чтобы ты был тут? – спросил Дин.

Да что он вообще говорил? Куда подевалась вся его уверенность? Он же как девчонка на первом свидании себя вёл!

Дин с силой зажмурился и попытался привести мысли в порядок.

Он не девчонка и тут не было никакого свидания. Кастиэль просто оказался не в том месте не в то время, и… И Дин с горечью подумал, что лжёт сейчас самому себе.

Винчестер медленно повернулся к Кастиэлю и встретился с ним взглядом. Через мгновение его глаза скользнули выше и задержались на тёмных, как смоль, патлах, после чего понеслись дальше. Мысленно Дин отметил бледность чужой кожи, которая сохранилась даже тут, под солнцем. И всё те же яркие голубые глаза, которые так и искрились насмешкой, весельем, странной лёгкостью, от которой любой неумелый птенец взлетел бы к самому небу. Да и сам Кастиэль выглядел воздушным, если это можно было так назвать.

– Если бы ты, Дин Винчестер, не хотел бы, чтобы я был тут, то уже ушёл бы, – после секундной паузы наконец-то произнёс Кастиэль и отвернулся, глядя на море. – Но вот мы тут. Так что же ты от меня скрываешь?

– Что? – Дин нервно усмехнулся, бросив быстрый взгляд на море.

Его ладони вспотели.

Почему его ладони вспотели?

– Дин, я много лжи и несправедливости в своей жизни повидал. Даже если мне всего лишь двадцать семь, не суди меня строго. Но не заметить то, что ты от меня что-то скрываешь… – Кастиэль легко пожал плечами. – Просто невозможно.

– Это не так.

– Это так.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Может, нам всё-таки удастся прекратить этот спектакль, Дин? Уж больно он неинтересен мне, – Кастиэль недовольно выдохнул и снова задержал мимолётный взгляд на лице Дина. После чего прищурился и кивнул в сторону его кармана, в котором спряталась одна рука Дина. – Что ты скрываешь?

– Ничего, – старший Винчестер резко вытащил руку из кармана и отступил на шаг назад.

Та отвратительно вспотела и покрылась слоем холода, как только лёгкий порыв ветра обдал кожу.

– Дин, ты ведёшь себя как ребёнок, не меньше, – тяжело проговорил Кастиэль, вновь отвернувшись.

Новаку словно нравилось перекатывать имя Винчестера на языка. Буквально каждая его реплика заканчивалась или же начиналась с одного и того же слова: Дин, Дин, Дин, Дин… Дина это даже не напрягало. Он просто чувствовал себя не в своей тарелке.

– Это ты ведёшь себя как ребёнок! – бросил он, отходя на добрые два метра и снова останавливаясь. – Только дети обвиняют друг друга во всех грехах мира!

– А ты – грешник? – мягко поинтересовался Кас. – Ведь даже если так, то не должен ли ты покаяться в грехах?

– Перед кем? Перед тобой, что ли?

– Если ты считаешь меня Богом, то – пожалуйста.

Челюсть Дина упала на пол и явно не собиралась оттуда подниматься. Лёгкие мурашки покрыли заднюю часть его шеи, и он невольно провёл по ним рукой в попытках их смахнуть. Он, казалось, абсолютно забыл и об амулете, и о том, почему разговаривал с Кастиэлем, и о том, что тот буквально выводил его на эмоции ради каких-то своих целей. Ему оставалось думать только об этой лёгкой улыбке и приторном взгляде, в котором блуждали заинтересованные в разговоре искры.

Дин глубоко вдохнул пропитанный морем воздух и так же глубоко выдохнул, пытаясь взять себя в руки.

Прочистив горло, он повернулся к бортам и снова стиснул руки на дереве, не глядя на Новака.

– Я не считал тебя таким раздражающим минутой ранее, но, будь уверен, – Дин рассеянно ткнул пальцем в Каса, – Теперь я изменил своё мнение.

– Как скажешь, Дин.

Между ними застыло молчание. Оно казалось тягучим, как смола, но не менее уютным, чем та тишина, что время от времени настигала Дина и Сэма. Только она была… Другой. И пока что Дин абсолютно не мог понять, в чём же заключается разница.

Рука Дина нерешительно соскользнула с дерева и коснулась кармана. Именно в этот момент к Винчестеру пришло осознание того, что сейчас он действительно был способен вернуть свой последний долг. Именно этот момент и был для него идеальным.

Мысленно досчитав до трёх, Дин отрывисто выдохнул и наконец-то вытащил из кармана небольшой кулон.

– Я хотел тебе кое-что отдать, – промолвил он, вытаскивая на свет подвеску. В лучах солнца он казался особенно белым, со странным желтоватым блеском.

Кастиэль растерянно протянул руку и принял такой подарок. Некоторое время на его лице читалось непонимание, отчего Дин чуть ли не рассмеялся: уж больно необычно было его видеть на серьёзном и неулыбчивом лице Новака.

Но через мгновение он взял себя в руки и вслед за первым вытянул второй кулон – подвеску, которую Кастиэль когда-то отдал ему.

– Не знаю, помнишь ты или нет, но… Ты мне когда-то отдал это. Просто так, – Дин покачал подвеской с камнем перед собой. – А ведь меня могли тогда повесить… Или в тюрьму швырнуть. За то…

– За то, что ты ограбил гвардейца, – перебил его Кастиэль, с решительным выражением лица перекидывая нитку подвески через голову. Мгновение спустя кулон повис на его шее, нырнув в складки одежды. – Я не ошибся?

Дин почувствовал, как улыбка растянула его губы.

– Нет, – и плавно отвернулся к морю. – Не ошибся.

Кастиэль мягко кивнул, словно пришёл к каким-то своим выводам.

– Значит, больше между нами нет никаких недоговорённостей?

– Нет, – Дин мотнул головой из стороны в сторону и, неожиданно даже для самого себя, по-дружески хлопнул Кастиэля по плечу. – Больше нет.

***

– «Я рыцарь Ламанчский, а зовут меня Дон Кихот, и мой образ действий заключается в том, что я странствую по свету, выпрямляя кривду и заступаясь за обиженных.
– Какой у вас образ действий и как вы там выпрямляете кривду – это мне неизвестно, – возразил бакалавр, – а меня вы самым настоящим образом искалечили, ибо из-за вас я сломал ногу и теперь мне её не выпрямить до конца моих дней. Заступаясь же за обиженных, вы меня так изобидели, что обиду эту я буду помнить всю жизнь, и потому встреча с искателем приключений явилась для меня истинным злоключением», – продолжил читать Сэм, перехватив пальцем одну из страниц.

Его голос звучал сдавленно, горло давно пересохло от чтения, в котором никто не брал пауз, но в то же время останавливаться он не собирался. Не сейчас.

– Он настоящий придурок, – пробормотал куда-то ему в плечо Габриэль, прижавшись к его боку. На это Сэм только глаза закатил.

Хотя… хотя не согласиться с ним было практически невозможно. Этот глупый парень увлек с собой своего друга, чтобы подвергнуть его опасности ради неисполнимой мечты. Он бросил привычную ему жизнь, бросил дом, бросил спокойствие только ради приключений и желания быть значимым для мира.

«Это было так по-Габриэлевски», – мысленно заметил Сэм.

И если быть честным, то Сэм сам себя сейчас чувствовал придурком. Ведь такой Дон Кихот, который лежал рядом с ним, заманил его в такую простую ловушку – на жёсткую кровать.

А ведь Сэм даже не понял, как его затянули сюда. Это можно было назвать магией, но только в стиле такого человека, как Габриэль. Вот только фокусники свои секреты не раскрывают.

Изначально Сэм принёс в каюту горячую похлёбку, которой грозился Габриэлю, а уже после – уселся с книгой в руках рядом с тюфяком. Но читать он так и не начал.

– Ты не хочешь перелечь на кровать? Пока ты болен, тебе лучше поудобнее устроиться.

Габриэль тогда лишь отмахнулся, даже не открывая глаз.

– Касси после ворчать будет.

– Касси может поспать на тюфяке, – успокоил его Сэм, хмуро оглядывая идеально заправленную кровать.

Одеяло было расправлено по матрасу без единой складки: натянуто и подогнано так, что ни один край не сползал на чистый, непривычно пустой пол. По бокам его аккуратно подвернули, словно здесь ждали кого-то, кому важны тепло и порядок. Вместо мягкой подушки, которой у них никогда и не было, под голову положили рубаху – кому именно она принадлежала, Сэм не знал.

(Когда Новаки только заселились сюда, Дину и Эшу пришлось отдать им часть своей одежды. Ведь только их размер подходил для Габриэля и Кастиэля. Одежда Сэма была слишком длинной («Очешуенно просто. Я должен отдавать свои тряпки только из-за того, что мой брат – пальма. А я в этом даже не виноват!»). Одежда Бобби – ожидаемо широкой. Одежда Эллен и Джо – женской. Так что именно на них двоих легла эта ответственность).

И всё равно кровать, как и каюта, выглядела слишком ухоженной. Слишком правильной. Не так, как должно выглядеть место для ночлега двух принцев, взятых пиратами в плен.

Это вынудило Сэма оглянуться вокруг и обнаружить простую истину.

Первая половина каюты выглядела довольно аккуратной. То есть, сбоку Кастиэля. Тогда как на второй – сбоку тюфяка Габриэля, как раз таки – ботинки небрежно отбросили в разные стороны, штук шесть перьев скинули в углу каюты, только что использованную тарелку из-под похлёбки оставили забытой у тюфяка. Невольно, но Сэм почувствовал единение именно с этой частью каюты.

Чёрт. Да он был точно таким же.

Дин всегда любил наводить порядки в своей каюте, и Сэму уже пару раз успело прилететь за несколько книжек, лежащих не на своём месте. «Если мы живём в моей каюте, то ты должен соблюдать ряд правил, Сэмми, – уведомил его Дин, как только Сэм переступил порог. – И первое, самое важное правило заключается в порядке. Ясно?» Сэм тогда поморщился, но согласился.

А сейчас словно оказался в точно такой же, только параллельной вселенной, с братьями Новак. И нет, он ни в коем случае не почувствовал удовлетворения, когда Гейб всё-таки перелез на идеальную кровать и смял сначала одеяло, а после – и рубашку. Он вообще ничего не почувствовал. Как и Габриэль, отчаянно давящий улыбку на своих губах.

– «Досужий читатель! – начал читать Сэм, расположившись на стуле поудобнее. – Ты и без клятвы можешь поверить, как хотелось бы мне, чтобы эта книга, плод моего разумения, являла собою верх красоты, изящества и глубокомыслия. Но отменить закон природы, согласно которому всякое живое существо порождает себе подобное, не в моей…».

– Сэм, – вдруг перебил его Габриэль, почти что жалобным голосом. – Я ничего не слышу.

Сэм недоуменно моргнул. Он читал достаточно громко, чтобы его слышали, так что заявление Габриэля было абсолютно бессмысленным. Потому Винчестер посмотрел на принца и встретил в чужих глазах едва ли не мольбу, на которую он только брови вскинул.

– Я постараюсь громче, – пообещал Сэм и снова вернулся к книге.

Но Гейб отрицательно покачал головой.

– Так у меня голова болеть будет, – пробурчал он, с какой-то досадой прикрыв глаза. – Может… Ты просто как-то приблизишься?

– В смысле? – Сэм окончательно растерялся.

– В смысле, ляжешь рядом, – уже нетерпеливо проговорил Габриэль, показательно отодвинувшись в сторону.

Сэм нервно улыбнулся и прикрыл книгу, не убирая пальца с то ли третьей, то ли четвёртой страницы с прологом к истории.

– Хочешь меня заразить?

– Что? Нет, ни в коем случае, – заверил его Новак, ещё сильнее прижавшись к стене. – Ты даже не прикоснешься ко мне, гарантирую! А я буду слышать всю историю.

Так Сэм и оказался на кровати, половину тела которого забронировал себе Габриэль, закинувший свою ногу ему на бедро, а голову – на плечо. Руки он плотно прижал к своей груди, и так получилось, что холодные пальцы обжигали плечо Сэма сквозь ткань его собственной рубахи. Тогда как тёплое дыхание время от времени щекотало его шею.

Это даже не раздражало.

Это вводило в ступор, ведь Сэм абсолютно не понимал, зачем Габриэль это сделал.

На самом деле, он много вещей, связанных с Габриэлем, не понимал. И то, что последняя из них выбивала из колеи, не значило, что в этот момент Сэм понял предыдущие. Например, он совершенно не понимал, зачем Габриэль так много времени проводит на палубе корабля, почему без умолку болтает или какого чёрта постоянно хрустит своими позвонками, будто весь день провёл сидя за столом, а не бегая из стороны в сторону по палубе. Он не понимал, зачем Габриэль постоянно пытался вовлечь его в разговор и почему так явственно не упоминал книгу Джесс, которую просмотрел с разрешения Сэма. Не понимал, почему Гейб вообще так много времени проводил с ним, когда мог удрать от него к Кастиэлю или же к Дину – ведь эти двое были чертовски похожи друг на друга. Но нет же. Их обществу Гейб всегда предпочитал его.

– Твоя голова скоро треснет, – прогнусавил Габриэль с заложенным носом. После чего поднял руку и покрутил ею над своей головой в ленивом, практически пренебрежительном жесте. – Ото всех этих вот… мыслей.

Сэм, можно сказать, физически ощутил отвращение в его словах.

– С чего ты взял?

– Ты начал запинаться. Так что тут два варианта: либо ты устал, что вряд ли, либо ты задумался. И я ставлю на второй вариант.

– Габриэль, – Сэм тяжело выдохнул. – Я читаю без пауз уже добрые два часа.

Габриэль приоткрыл рот, чтобы сказать что-то, но уже через мгновение его настиг сухой кашель. Новак быстро спрятал своё лицо в плече Сэма и позволил ткани его рубахи заглушить все звуки. Винчестер осторожно потянулся к Гейбу и стиснул его плечо.

– Ты в порядке?

Гейб медленно отстранился и прочистил горло.

– Да. И дай мне эту чёртову книгу, чтобы я мог её почитать. Самостоятельно.

Сэм приподнял над животом книгу и вытянул руку так, чтобы сама книга оказалась вне досягаемости Габриэля.

– Нет.

– Так я и знал, – Новак лениво усмехнулся и вернулся в прежнее положение – уткнулся носом куда-то охотнику в плечо и опустил тяжёлые веки.

Сэм закатил глаза, но ничего не ответил на это. Лишь перелистнул страницу и, размышляя над чем-то своим, углубился в текст. После ему придётся восстанавливать своё горло, ведь он даже не помнил, когда в последний раз читал кому-то вслух. Но на самом деле сейчас его это не волновало.

Больше всего его волновало пышущее жаром существо рядом.

Через мгновение Сэм уже растворился в словах, предложениях и истории, время от времени вылавливая какие-то комментарии Габриэля, врывающиеся в его сознание размеренным потоком. Страница за страницей воровали время и утягивали внимание Сэма, который даже не заметил, как на долю секунды приоткрылась дверь, ведущая в каюту Новаков. Не заметил и того, как внутрь заглянул Кастиэль. И как та самая дверь вновь бесшумно закрылась и позволила младшему Новаку уйти с призраком улыбки на губах, прежде чем его заметили.

Но уже через какие-то полчаса Сэму пришлось отвлечься.

– Гейб, ты там как? Живой? – мягко поинтересовался он, осознав, что Новак молчал уж больно долго. – Гейб?

– М-м-м… – промычал Габриэль. Этот звук сопровождался тяжёлым выдохом, на который Сэм уже был вынужден отреагировать.

Рука Сэма потянулась к чужому лбу. Гейб в этот момент не успел отмахнуться от него, и Винчестер отчётливо прочувствовал жар чужой кожи, который явно превышал допустимый даже при простуде.

– Ты весь горишь, – буркнул себе под нос Сэм и, сунув между страницами книги тонкое одеяло, поднялся с кровати.

Рука Габриэля, до того лежащая (и чёрт знает, как там оказавшаяся) на его груди, соскользнула и упала вниз. Новак пошевелился, а уже через мгновение перевернулся на живот, сжимая руками ту самую рубашку, которая служила подушкой.

Но Сэм больше не смотрел на Гейба. Он уже направлялся в сторону камбуза, мысленно перебирая наличие всех тряпок у них на корабле. Краем глаза заметив сидящих за столом Бобби и Дина, он быстро им кивнул и сорвал со стола ближайшую тряпку. Намочив её, он подхватил первый попавшийся кубок и тоже наполнил его водой. После чего вернулся обратно в каюту.

– Прости, Гейб, но тебе нужно это выпить.

Габриэль пробурчал что-то, неясное Сэму, и попытался оттолкнуть кубок с водой от себя.

– Тебе нужно выпить всё до дна, – настоял Сэм. – Или я в тебя силой начну это вливать. Прости. У нас сейчас нет качественных лекарств или приспособлений, которые были у тебя дома.

– Не… дом, – выдавил Габриэль, обхватывая кубок. – Тюрьма.

– Как скажешь, – пробормотал Сэм и, поддерживая чужие руки, помог Новаку выпить всё до последней капли.

Через миг тот уже рухнул вниз, на кровать, и повернулся к Сэму спиной, зло шмыгнув носом. Сэм с трудом удержался от смешка и дёрнул Гейба за плечо. Новак лениво перевернулся на спину с закрытыми глазами и больше не сдвинулся с места.

– Ты невыносим. Ребёнок. Вот кто ты, – брякнул Сэм, поджав губы. Водрузив влажную и холодную тряпку на чужой лоб, он выловил чужой облегчённый выдох и рассеянно откинул пару прядей с чужого оба. – Большой и невыносимый ребёнок.

Гейб что-то ответил, но его голос прозвучал слишком приглушённо и неразборчиво.

Сэм непонимающе нахмурился.

– Что?

– …Чёрту, – отчётливо заявил Гейб и отвернулся.

– Придурок, – Сэм поправил тряпку на его лбу, после чего уселся на кровать. – Я сейчас снова принесу воды. И ты должен будешь её выпить.

Гейб ничего не ответил и вновь отвернулся от Сэма. Винчестер недовольно выдохнул и, подхватив книгу, отложил её на ближайший ящик, стоящий в другом углу каюты. Подняв взгляд, Винчестер убедился, что тряпка всё ещё лежала на чужом лбу, и направился в сторону выхода.

Вот уж чего он не ожидал от своей жизни так это того, что он станет нянькой для большого мальчика.

Сэм осторожно прикрыл за собой дверь и неосознанно головой покачал на последнюю мысль. Он мог в любую секунду послать всё к чёрту и никто бы его не остановил. И Новака мог бы послать к чёрту. Но пока что всё, что он делал, было чисто его желанием. Так что… это было неплохо, верно?

Сэм так и не нашёл ответа на последний вопрос. Он просто знал, что не бросит этого чудака. Особенно сейчас. Пока он был таким раскисшим и больным, как бы сам того ни отрицал.

– Может, сразу ему всю бочку возьмёшь туда? – фыркнул Дин, слабо улыбнувшись Сэму.

Винчестер отчаянно пожалел, что в камбузе находился Бобби. Так сильно хотелось показать своему глупому старшему брату средний палец, что упомянутый аж зачесался. Но Сэм сдержался и только бросил в ответ:

– Может, я просто возьму и перекину эту ответственность на тебя, Дин.

Дин закатил глаза, а Бобби что-то сказал; но что конкретно – Сэм не расслышал. Единственное, что он расслышал, так это свои мысли. Они гласили, что вне зависимости от количества угроз, Сэм ни в коем случае не доверит больного Габриэля Дину. Да и просто Габриэля не доверит. Не то, чтобы эти двое не ладили… Просто – нет. Сэм бы не доверил.

Младший Винчестер направился обратно в каюту, но уже через секунду снова остановился.

– Кас! – крикнул он, тормозя вместе с собой и Новака.

Принц повернулся, вопросительно вскинув брови.

– Там Гейб занял твою кровать…

– Я посплю в комнате Дина, – спокойно уведомил его Кастиэль. – Не беспокойся.

И, развернувшись на пятках, направился дальше по коридору, оставляя Сэма в тишине и одиночестве стоять одного. Винчестер лишь растерянно нахмурился, после чего медленно вернулся к своему старому маршруту и поплёлся обратно.

Наверное… наверное, ему не следовало так удивляться. Определённо.

Отмахнувшись от своих мыслей, Сэм толкнул дверь и ворвался обратно в каюту Габриэля. Но он оборвал себя на полуслове, прежде чем заговорил. Потому, осторожно прикрыв за собой дверь, Винчестер поставил кубок на пол рядом с кроватью и направился к её изголовью: ему нужно было перевернуть влажную тряпку и проверить температуру Новака.

В то время Габриэль уже крепко спал.