Ну здравствуй, Антошенька

Всё, что мог видеть перед своими глазами Антон, это чужое острое лезвие, окрашенное кровью.

Кровью Ромки Пятифана.

Всё тело юноши сковал болезненный спазм, а внутренняя боль и ярость взяли его в плен, заставляя Антона нервно сглотнуть и напрячься. Тело пробила боль от напряжения в мышцах, а на глазах был лишь Ромка, который держался кровавой ладонью за рану в животе, с сочувствием и виной смотря на Антона, облокотившись спиной о покосившееся дерево.

- Не трогай его! - хрипло крикнул Пятифан, придерживаясь бордовой рукой за дряхлую кору и ломано приподнимаясь на ноги. - Антон, уходи отсюда!

- Никуда твой Антон не уйдёт, - с кривой гнилой улыбкой процедил ненормальный, приближаясь к блондину, - теперь я закончу начатое!

- Беги, я сказал! - яростно крикнул Ромка, морщась от боли и на подгибающихся ногах облокачиваясь на дерево.

То, что произошло дальше, Петров больше не мог контролировать. Все его мысли отключились вместе с разрывающей плоть и разум болью, когда он моментально накинулся на маньяка с ножом, сжимая его руку в своей и резко занося кулак для удара.

Они сцепились оба как два яростных диких зверя, валяясь на земле и нанося друг другу удары. Они боролись не на жизнь, а на смерть, с неописуемой ненавистью сцепляясь в кровавой хватке.

Крик Ромки был неразличим среди громкого шума в ушах блондина, который осознавал, насколько мужчина сильнее его. Но после борьбы с Ромой он был намного слабее, поэтому Антон, позволяя аффекту взять контроль над собственным телом, и испепеляя глазами чужой нож с Ромкиной кровью, почувствовал, как его самоконтроль моментально испаряется, что-то переключив в мозге.

- Антон, нет!

Юноша резко воткнул свои пальцы в глазницы ненормального, надавливая на них и отталкивая мужчину ногой на землю. Вырвав кровавый нож из его худощавых ладоней, Антон сел на психопата, который держался руками за лицо, с ненавистью крича что-то невразумительное.
Антон замахнулся и мощно ударил его по голове, боковым взглядом видя, как Ромка с чувством испуга на лице наблюдает за Петровым, медленно приближаясь к нему, согнутый напополам и протягивающий свою руку.

- Антон, остановись!

Но юноша не слышал.

Весь мир превратился в одно сплошное размытое пятно, среди которого единственной чёткой вещью была мерзкая рожа психа, которую Антон без остановки добивал своим собственным, саднящим от боли ударов кулаком.

Хриплые крики Ромы, медленно утихающие и становящиеся всё слабее, были где-то вдалеке, словно уши юноши заложило от мощного взрыва. Антон яростно, так, как никогда ещё в жизни не делал, наносил мощные удары по голове мужчины, безмолвно смотря с широко открытыми глазами на его облик.

- Антон...

Ромкин голос был слабым, но Петров всё ещё не поднимал головы, обхватив горло мужчины своими ледяными как у мертвеца ладонями и начиная надавливать, желая сравнить его с землёй. Мужчина хрипел, слабыми руками пытаясь вырваться из хватки старшеклассника, что-то сипло говоря Антону, который заторможенно смотрел на струю крови из носа незнакомца, не отпуская чужую шею из захвата своих рук.

Вокруг царила тишина и предсмертные хриплые звуки, вылетающие из горла психопата, что были колыбельной для юноши, который, словно управляемый кем-то, не отпускал хватку, пока в голове звучало лишь одно - "убить".

Тишина. Вот, что привлекло внимание Антона, который в ужасе оторвался от мужчины, отползая назад и видя, как он слабо прижимается руками к горлу, кашляя кровавым ртом и с закрытыми глазами переворачивается со спины набок, больше не шевелясь.
Петров взглянул на Ромку с растёгнутой курткой, который лежал у дерева, облокотившись на него спиной, и держался с последних сил за рану, вокруг которой расползлось ещё небольшое пятно.

- Рома! - крикнул блондин, моментально подбегая к парню и накрывая его руку своей. Прижимая рану со всей силы, на которую только был способен, Петров приобнял его за плечи. - Рома! Держись!

- Тоша...

Пятифан морщился, хмуро испепеляя глазами ранение и как-то печально смотря на Петрова, который с ужасом дрожал от шока, с каждой секундой чувствуя, как его охватывает паника, от которой трудно дышать.

Страх, что прямо сейчас Рома умрёт.

- Прости меня, - тихо ответил Ромка, поджимая губы, в то время как Антон дёргающимися испачканными кровью руками быстро снял с себя куртку, разрывая ткань на кофте и прикладывая её к ране старшеклассника.

- Ткань чистая, держи крепко, - не своим дрожащим голосом, готовым вот-вот сорваться на плач, проговорил Антон, хватая куртку и плотно обвязывая её рукава вокруг живота Ромы. - Это должно немного остановить кровь.

- Прости, что накинулся на него... что не ушёл с тобой, - продолжал тихо говорить Пятифан, не отрывая своих глаз с расширеными зрачками от Петрова, который был на грани истерики, но ещё держался.

- Не смей сдаваться, иначе я убью тебя! - прошипел юноша, аккуратно приподнимая Ромку с земли и держа на руках. - Мы сейчас доберёмся до больницы.

- Заболеешь же, глупый, - вполголоса захохотал Рома, качая головой, - да и спину надорвёшь, я ж тяжёлый...

- Замолчи! Ничего не говори!

Alva Noto&Ryuichi Sakamoto - Halo

https://www.youtube.com/watch?v=HJ1l3nD-gAY

Антон быстро шагал по лесу, неся на руках Пятифана и стараясь не обращать внимание на ноющие от тяжести мышцы, вдыхая прохладный воздух и чувствуя горечь во рту.

Теперь солнце не казалось таким тёплым и ярким, оно словно выцвело как старый текст на бумаге ветхой книги, которая, запылившись, лежала на полке в углу. Мышцы ног болели, но Петров не останавливался, ускоряя шаг, иногда переходя на бег. Ромка уткнулся лицом в шею Антона, щекоча ключицы юноши своим тёплым дыханием, в то время как всё тело Петрова била нервная дрожь.

- Не спи, слышишь? - ломаным голосом приказал он Пятифану, который медленно перевёл на него свой взгляд. - Не смей закрывать глаза, держись!

Где-то отдалённо каркали вороны, сидя на ветках деревьев, в то время как Антон, сцепив зубы и ощущая, как кровь Пятифана высыхает на его руках, стягивая кожу, ускоренным шагом направлялся на выход из леса, в панике думая о том, что делать.

Казалось, словно прошло около часа, отчего Антон потерял драгоценное время, и Рома прямо сейчас умрёт на его руках.

"Сколько прошло минут?!" - панически разрывал он себя мыслями изнутри, кусая губы до крови и часто поглядывая на раслабленного Ромку, который смотрел куда-то перед собой, моля всех Богов о том, чтобы блеск в его глазах никогда не погас.

"Куда идти?! Как будет быстрее?!" - думал он, обдумывая в милисекундах все возможные пути решения.

Если он придёт в школу, то потеряет время. Пока учителя или охранники вызовут врачей, пройдёт слишком много драгоценных минут, и они не успеют. Но до больницы спокойным шагом идти минут двадцать, и Антон не знает, сможет ли он удержать тяжёлого Рому на своих руках.

"Смогу, слышишь, смогу!" - кричал он мысленно самому себе, панически хрипло вдыхая холодный воздух и чувствуя как жар от давления распространяется по всему телу.

Был ещё один вариант - дойти до своего дома, где у отца есть машина, но не факт, что он вернулся домой, ведь когда Петров шёл в школу, главы семейства уже не было. Можно было побегать по посёлку и узнать, у кого есть автомобиль, но Антон понимал, что это ещё одна трата ценного времени. Как он будет стучать в ворота чужих людей, если у него на руках Пятифан? Каждый раз опускать его на лавочку, стоящую рядом около каждого дома глупо, ведь у него кровотечение, поэтому лишний раз дёргать Рому опасно.

Антон в отчаянии всхлипнул, нервно вздрагивая и прикрывая горящие от слёз глаза. Тёмные ужасные мысли наполняли разум и тело своими цепкими мерзостными щупальцами, каждый раз нашёптывая на ухо, что что бы Антон не делал, он не успеет.

Ромка умрёт на его руках.

"Ты слишком слаб, ты не донесёшь его до больницы".

"Уже прошло много времени, Роме ничем не помочь".

"Это всё твоя вина, если бы ты рассказал ему сразу обо всём, этого бы не было!"

"Зачем ты согласился, чтобы он проводил тебя до дома? Это твоя вина, что Рому пырнули ножом! "

"Нет, Боже, нет!"- лицо Антона скривилось в болезненной гримасе, а слёзы, горячие и обжигающие холодные ресницы, полностью замылили дорогу.

Он сделал выбор. Если Антон будет продолжать идти таким быстрым шагом, переходя на бег, они доберутся до больницы за десять минут. Может меньше, если Антон очень сильно постарается. А он сделает всё, чтобы Ромка выжил.

- Антон, - раздался совсем рядом знакомый низкий голос, ласковым тембром словно жалея Петрова.

Петров продолжал идти, чувствуя адскую боль в грудной клетке от вдыхаемого холодного воздуха, морщась от тяжести в руках, что несли чужое тело, словно кто-то нацепил на него гири, но юноша продолжал быстро идти по дороге, иногда переходя на лёгкий бег и устало смотря перед собой затуманенным взглядом.

- Какая у тебя группа крови? - громко промолвил он, выдыхая горячий пар изо рта. Антон не чувствовал собственных ледяных пальцев, единственное, что ему напоминало о том, что его руки ещё не обморожены, это боль на обветренных разодранных костяшках.

- Первая, - Ромка поморщился, задумчиво смотря перед собой и прикрывая глаза, - положительная.

- Чёрт, - тихо прошептал Антон, в ужасе осознавая, что его группа не подходит Пятифану.

- Что такое?..

- Моя кровь тебе не подойдёт, - сердце юноши болезненно сжалось от страха, - у меня третья отрицательная.

Юноша напряг мозги, сосредотачиваясь на воспоминаниях когда-то давно прочитаной книги по медицине, вспоминая группы крови и резус-факторы, точно припоминая, что последнее должно совпадать.

- Осталось ещё немного, слышишь?! - прошептал Антон, закрывая глаза от усталости и боли в плечах. - Ещё пять минут и мы у больницы!

- Ты редкий мальчик, - с бледной болезненностью ухмыльнулся Рома, а его сухие губы тут же скривились. - Отрицательная... ты всегда был особенным... во всём.

- Не говори ничего и не смей закрывать глаза! - сипло рявкнул Петров, рассматривая раслабленное лицо Романа, который, внимательно смотря на юношу, почему-то слабо хихикнул, хрипя горлом и облокотив голову на его плечо. - Что такое?..

Пятифан улыбнулся, спокойно смотря на Антона из под полуприкрытых длинных ресниц, сосредотачивая свой взгляд на чертах лица блондина, словно пытался запечатлить их в последний раз. Антон в ужасе перевёл глаза на дорогу, иногда поглядывая на Пятифана, лицо которого осветило февральское тёплое солнце, заставляя чужие затуманенные глаза искриться на свету ясных бликов.

- Рома...

- Ты такой красивый, Антоша.

Петров всхлипнул, больше не сдерживая себя и прокусывая губу до крови, чувствуя привкус железа во рту, горячие слёзы, что текут по щекам, и закрывая глаза, морщась от боли и страха.

- Сука... блять, - срывающимся голосом просипел он, сжимая зубы до боли в дёснах и смотря на улыбающегося ему Ромку, - заткнись, блять... не смей умирать, ясно?!

Ком в горле болезненно острой проволокой сдавил горло, изрезая трахею на куски, отчего юноша болезненно сглотнул. Слёзы горячими струйками текли по щекам, капая на грудную клетку Пятифана, который сипло говорил:

- Я чувствую их.

- Что?..

- Такие горячие. Твои слёзы.

Тело Антона пробила болезненная, ломающая напополам кости дрожь, отчего он сдвинул брови к переносице, устало выдыхая, но не останавливаясь ни на секунду. Мышцы горели адским пламенем, словно он обжёгся кипятком, в то время как на ступнях и пальцах ног болезненно ощущались растёртые до крови мозоли от быстрого шага и непрекращающегося трения.

- Смотри на меня, - повторял Антон, рассматривая спокойное лицо Ромы, который, казалось, только проснулся, не чувствуя никакой боли, - смотри на меня и не закрывай глаза. Оставайся в сознании, слышишь?

Антон желал всем сердцем, чтобы его голос был маяком среди тьмы для Пятифана. Чтобы он, не имея больше возможности бороться за свою жизнь, услышал его отголоски во тьме и последовал за ним, возвращаясь к Петрову.

- Слушай мой голос, только его, хорошо? - Антон устал, очень сильно. Порой хотелось сдаться, упасть на холодную землю и уснуть, наконец ощутить как расслабляются напряжённые мыщцы, но он продолжал идти, видя вдалеке ворота больницы. - Мы... уже близко, Ромка.

Юноша глядел на его лицо, в ужасе повторяя имя Пятифана, наблюдая за тем, как глаза Ромы медленно закрываются. Только сейчас он смог ощутить как кровь Ромы впиталась в его порванный свитер, согревая своим теплом, как она, просочившись сквозь оторванный кусок ткани и плотно связанные рукава куртки на чужом теле, расплылась багровыми узорами, заставляя Антона перейти на лёгкий бег.

- Рома! Держись! - прохрипел он, морщась от боли в ногах и руках, чувствуя как на его плечи словно осели все тяжести мира, невыносимая ноша, которую он обязан нести до конца. - Ты справишься, слышишь? Ты будешь жить!

Петров не помнил, что было дальше. Воспалённый от пережитого шока мозг вычеркнул часть воспоминаний из юношеской головы, отчего Антон мог лишь вспоминать отрывки прошлого, спустя несколько часов лежа на холодной земле где-то в бреду.

Перед глазами мелькали картинки того, как он ворвался в тихую больницу, громко крича сиплым голосом и зовя санитаров. Как Ромку положили на койку, в то время как Антон сообщил его группу крови, хватая руками с засохшей кровью медсестёр и спрашивая, у кого первая положительная. Как он метался со стороны в сторону, держа Пятифана за холодную руку, смотря на его бледное расслабленное лицо, словно он просто уснул, понимая, что эти глаза могут больше не открыться.

- Юноша, отойдите! - воскликнула одна из медсестёр, в то время как Антон, нехотя отпуская ладонь одноклассника, стоял посреди пустого коридора, словно покинутый хозяевами котёнок, смотря на то, как медсёстры с хирургом увозят Рому, рука которого свисает с медицинской каталки.

Двери отделения хирургии закрылись, за ними исчез и Пятифан, в то время как внутри Антона что-то оборвалось, отчего он отчаянно схватился за руку проходящей мимо быстрым шагом медсестры:

- Ему ведь нашли кровь, да?

- Молодой человек, успокойтесь! - она прикоснулась к его плечу, ведя к лавочке. - Присядьте!

Антон устало опустился на скамейку, чувствуя блаженное расслабление в мыщцах и, всё ещё дёргаясь от пережитого шока, затравленно смотря на медсестру.

- Сколько времени прошло с ранения?

- Я не знаю, - он покачал головой, - наверное... минут двенадцать...или больше...

- Где ранили пациента?

- В лесу... на нас напал мужчина с ножом...

- Вы звонили в полицию? - она что-то крикнула женщине в белом халате, надевая маску.

- Нет.

- Идите за мной.

space 1 - Unworn

https://www.youtube.com/watch?v=ZzS4bzUa7kc

Он вяло перебирал ногами, каждый раз дёргаясь от того, как подкашивались его собственные колени. Ноздри впитали запах Роминой крови, она стянула кожу его рук, отчего Антон, заторможенно смотря на багровые ладони, в какой-то момент облокотился на стену, упираясь головой об её холодную поверхность и закрывая глаза.

- Молодой человек, Вам плохо?

Чья-то женская рука осторожно прикоснулась к нему, но он лишь покачал головой, продолжая вяло перебирать ногами и идти за медсестрой, чтобы потом, держа белую трубку грязными руками, тихим голосом сообщить показания в милицию.

- Он остался там... наверное, я убил его, - промолвил он в трубку, слушая знакомый голос лейтенанта Тихонова, который, спустя несколько секунд молчания, сказал, что сейчас направится с группой в лес, чтобы перехватить раненного психопата.

- Мы сообщим о случившемся Вашим родителям и матери Романа. Оставайтесь на месте.

Вслушиваясь в монотонные гудки на той стороне трубки, Антон медленно подошёл к лавочке, присаживаясь на неё и закрывая кровавыми руками лицо, вдыхая ноздрями запах Ромкиной крови. Все звуки словно отдалились от его восприятия, не стало ничего. Были лишь медленные, словно эхо шаги проходящих мимо медсестёр, которые словно в замедленной съёмке передвигались по коридору, проходя мимо склонившего голову юноши, смотрящего себе под ноги.

Где-то там, по ту сторону операционной двери лежал Рома, так близко, но так далеко от Петрова, готовый кануть в небытие, и увести за собой его, Антона.

И в какой-то момент он задавался вопросом - как быть дальше? Что делать? Словно слабый никчёмный заяц, которого поразил сказ, он бился об стену, не имея возможности контролировать себя и чувствуя адскую боль во всём теле. Лучше уж умереть, чем так мучиться.

Он не помнил, сколько прошло времени, было ли это полчаса или час. Он просто сидел на месте не двигаясь, словно шарнирная кукла, которую любезно усадил кукловод, придавая ей корявую напряжённую позу, надолго покидая её в пустой комнате и заставляя ожидать приход своего хозяина. Вскоре после ступора на него вновь накатила волна эмоций, отчего он, смотря на кровавые руки, ощутил прилив тошноты, пытаясь стереть с себя полузасохшую кровь и морщась от отвращения ко всему: к запахам вокруг, к звукам, неуместному яркому свету солнца на улице, к полутёмному коридору хирургического отделения, и цвету паркетного истоптанного пола больницы.

Время превратилось в жвачку, которая тянулась медленно и неизмеримо. Краем глаза он заметил, как кто-то подошёл к нему, тут же вздрагивая от крепких девичьих объятий, осознавая, что это Оленька.

- Антоша, милый, что с тобой? - она схватила его дрожащими ладонями за лицо, осматривая бледную кожу юноши, трогая его горячий лоб и крепко обнимая. - Нам позвонили из милиции, сказали, что на тебя и Рому напали!

Антон лишь всхлипнул, осознавая, что всё произошедшее недавно реально, и что Рома может умереть по его вине. Потому что он, глупый идиот, не увёл его из леса, не сказал заранее о сумасшедшем, не схватил нож для самообороны, как советовал лейтенант Тихонов. Он, глупый идиот Антон Петров, не смог противостоять этому психу, из-за чего Ромка пострадал.

- Антоша...

Оленькин жалобный голос заставил сжаться душу юноши в маленький комок, отчего он прикрыл лицо ладонью, вытирая горячие слёзы.

- Пойдём домой, - промолвила Карина, наблюдая за поникшим сыном, - ты в одном рванном свитере, где твоя куртка?

- Мама, сейчас не до этого! - воскликнула Оля, наблюдая за стоящим позади женщины отцом, который, недовольно поджав губы, смотрел на сгорбленного сына.

- Этот... Рома, - проговорил мужчина, подходя ближе к сидящему блондину, - тот пацан, с которым ты целовался?

- Пап, - Оля приподняла брови, качая головой, как бы показывая, что сейчас не время и не место для подобного.

- Отвечай, - он повысил голос.

- Папа! - девушка нахмурилась, в то время как Антон поднял уставшие и немного красные от слёз глаза.

Мужчина, смотря на выражение лица своего сына, словно понимая всё без слов, недовольно покачал головой, хмыкнув:

- Ну что, долобызались? Позорище...

Антон раздражённо поморщился, смотря в стену и чувствуя, как слёзы капают с щёк на кожу ключиц, стекая вниз по грудной клетке.

- Дело было не в этом...

- Что ты ревёшь как девчонка? Посмотри на свой внешний вид! - не дал договорить Антону отец, складывая руки на груди.

- На Антона напали три раза, о чём ты говоришь?! - встрепенулась Оля, оборачиваясь к мужчине и прикрывая собой старшего брата. - И в слезах нет ничего плохого, он имеет на них право!

Мужчина лишь цокнул языком, качая головой и разворачиваясь, чтобы уйти.

- Ты куда? - обернулась Карина, слыша недовольный голос мужа.

- Машину проверить. Там милиция подъехала.

Space 1 - Unworn

Антон всё так же продолжал сидеть, чувствуя слабость во всём теле, что превращала его мышцы в желе. Незаметно заваливаясь в сторону, он тут же дёргался, словно от испуга, вновь возвращаясь на место. Чувствуя ладонь матери на своём лбу, он уже не слышал её голос. К горлу лишь подкатила тошнота, заставляя ощущать искому во рту и обильное слюноотделение, отчего он судорожно приподнялся с лавочки, пытаясь удержаться на своих двух ногах.

Кто-то аккуратно схватил его за плечо, мама или Оля, он не знал, но его кожа, казалось, навсегда утратила возможность что-либо ощущать, делая из юноши пластмассовую куклу.

- Мне... мне надо на воздух, - заторможенно промолвил он, шатаясь в разные стороны, словно опьянённый, не разбирая криков Карины Петровой и сестры, которые просили его остаться в больнице.

Антон вырвался из оков здания, пропахшего медикаментами, спиртом и кровью Пятифана, словно птица, вылетевшая из клетки. Где-то позади кричала Оленька, бегущая за братом, но он не останавливался, ускоряя шаг. Лес словно пытался помочь ему, пряча юношу за толстыми стволами деревьев и широких веток, давая возможность оторваться от белокурой девочки, которая, потеряв брата из виду, растерянно смотрела по сторонам, созывая его своим звонким приятным голосом.

"Прости меня, Оленька", - подумал он, пленённый чувством вины, продолжая свой путь.

Он не помнил, куда брёл всё это время, но точно знал, что собственные ноги несут его как можно дальше от больницы, от операционной, где сейчас лежит Рома, который, возможно, больше никогда не откроет глаза. Словно его тело хотело абстрагировать юношу от того, что приносило стресс и сильную боль, поэтому он, шагая на болезненно слабых ногах, шатался по лесу, пока не вышел на голую поляну, раскинувшуюся на тысячу метров в невесомую даль.

Он стоял на высоком холме, смотря на синее небо и морщась от яркого солнца, что нежно слепило глаза, словно ничего ужасного и не произошло. Всё шло своим ходом: всё так же каркали чёрные вороны, всё так же шёпотом навывал свою песню уходящего февраля ветер, всё так же лес был тихим и раздетым догола, ожидая начала весны, что положит начало новой жизни.

Но сейчас Антону казалось, словно весь мир затих. Для него. Он поднял голову вверх, и небеса будто закружились, унося его с собой далеко-далеко, туда, где не было боли от потерь, страха и непредсказуемого будущего. На миг он подумал о том, что Рома исчезнет из его жизни, останется лишь в воспоминаниях, что будут приносить невыносимую боль, заставляя мучиться в агонии из прошлого всю свою жизнь.

Почему-то Антон Петров вспомнил своё детство, те тяжёлые испытания, что уготовила ему и его семье судьба, отчего воспоминания горькой полынью остались в закоулках души. Разве Антон когда-то чувствовал себя полноценным, разве он когда-то был по-настоящему беззаботно счастлив?

Снова мелькнули отрывки беззаботного детства, когда он был совсем маленьким и ещё ничего не понимал. Был материнский нежный запах рук, которые она смазывала кремом каждым утром и вечером, запах отцовского одеколона в машине и его щетина, остававшаяся колкостью на мягкой щеке. Было беззаботное личико Оленьки, которая, долго смотря на маленького брата из хрупкой коляски, засыпала под его колыбельную, проваливаясь в объятия Морфея.

В остальном их семья не была такой уж счастливой. А Рома Пятифан... да, пожалуй, спустя пять лет Антон был с ним счастлив. Чувствовать трепет в груди, как быстро бьётся твоё сердце от чужих объятий за закулисьем, ощущать мягкие губы, запретно целующие твой лоб, видеть белые ландыши перед лицом, которые сжимает чужая изрезанная холодным ветром и морозом рука - это приносило настоящее счастье, которое всегда было запретным.

Но в такие тяжёлые моменты, когда Антон больше не выдерживал трудностей, что свалились на его голову все разом и беспощадно, он чувствовал, как ломается изнутри. И порой он даже думал, что ничто не сможет починить ту трещину, образовавшуюся в его сердце, через которую вглубь его тела проникал чёрный яд.

Больше не было сил плакать, отчего он медленно опустил свои белые ресницы, чувствуя, как всё тело растворяется, становясь невесомым.
Он в последний раз вновь взглянул на свои окровавленные ладони, медленно падая на землю и проваливаясь в небытие, напоследок смотря на чистое синее небо перед тем, как наконец закрыть уставшие глаза.

***

Alva Noto&Ryuichi Sakamoto - Halo

https://www.youtube.com/watch?v=HJ1l3nD-gAY

Вновь возвращаться в мир не хотелось. Но тело Антона предательски откликнулось на холод, скукоживший все его конечности, отчего он болезненно приоткрыл тяжёлые веки. Было темно, отчего он поначалу подумал, что умер от переохлаждения, оказавшись где-то за гранью мира, вечно ходящий во тьме, в то время как его тело лежит на ледяной земле.

Но вскоре он смог рассмотреть белые маленькие звёзды, мигающие ему в небесной синеве наступающего вечера, такие далёкие и на самом деле горячие, извергающие свою массу в виде пыли.

Кто-то резко посветил ему фонариком прямо в лицо, отчего он поморщился, чувствуя боль в глазах от яркого света, ощущая чью-то аккуратную хватку у локтя.

- Вставай давай, - незнакомый голос вывел его из ирреальности происходящего, - тебя все обыскались уже. Говорил же лейтенант никуда не уходить.

Петров медленно поднялся, ощущая ломоту в мышцах, и поднимая глаза на незнакомого милиционера, позади которого стоял ещё один худощавый мужчина, втаптывая сигарету в землю.

- Пойдём, а то замёрз весь, - он легонько подтолкнул школьника в спину, махая товарищу. - Заканчивай курить уже!

Бредя с двумя мужчинами в сторону больницы и шагая сквозь вечерний лес, до Антона только сейчас дошло, что он до сих пор в одной порванной кофте, а его тело промёрзло так сильно, что собственные приоткрытые губы, выдыхающие воздух, даже не производят пар.

Хотелось спать, так сильно, что глаза слипались, будто смазанные липким мёдом, но он продолжал идти, видя мигающие фонари и окна больницы, приближаясь к её воротам, как к спасательному маяку во тьме. Уже на пороге освещённого светом здания, пропахшим медикаментами и стерильностью, он наткнулся на свою мать, которая, стоя у медсестры и о чём-то возмущаясь, заметив его, быстро побежала к юноше.

- Антон! - повысила она голос, приближаясь к нему словно фурия. - Где ты был?! Мы обзвонили всех соседей, здесь был лейтенант! Нам позвонили из милиции, сказали...

- Что с Ромой? - не дослушивая её, уставшим голосом произнёс Антон, хватая бахилы и один из висящих для посетителей халат, даже не взглянув на сидящую на лавочке Олю, которая, заметив брата, быстро приблизилась к нему.

- Антоша!

Он подошёл к медрегистраторке, сидящей за стеклом перед входом в больницу, смотря на удивлённую женщину, которая внимательно рассмотрела промёрзшего грязного школьника своими карими глазами.

- Сегодня к вам поступил парень с ножевым ранением, где он?

- Антон! - крикнула Карина, привлекая внимание внимательно слушающей Петрова женщины. - Антон, объяснись сейчас же! Что с тобой?! Что с твоим внешним видом?!

- Три часа назад наш хирург закончил операцию.

- С ним всё хорошо? - втрепенулся Антон, нервно сжимая тонкую поверхность деревянного поцарапанного столика, на котором лежали листовки с базовой о здоровье информацией. - В какой он палате?!

- Антон, да что с тобой такое?! - никак не унималась Карина, в то время как Оля раздражённо хватала её за рукав кофты.

- Женщина, соблюдайте тишину, - воскликнула работница больницы, переводя глаза на Антона, - пациент сейчас на втором этаже, палата двадцать шестая.

- Спасибо! - Антон быстро отошёл от стеклянного окошка, ускоряя шаги ослабевших ног настолько, насколько это было возможно, не обращая внимание на то, что его руки до сих пор хранят на своей коже высохшие следы Роминой крови и зудят от ран на костяшках.

Он почувствовал, как Карина Петрова крепко схватила его за плечо, останавливая, отчего он тут же вырвался, продолжая подниматься по ступенькам на второй этаж и чувствуя, как кружится голова.

- Да стой ты, твой отец сейчас придёт! - продолжала Карина, но юноша не слушал, видя вдалеке второго этажа знакомую сгорбленую фигуру Анжелы, которая, сидя на скамейке около двери, закрыла лицо руками, уперевшись локтями о колени.

Антон приблизился к ней, возвышаясь над уставшей фигурой маленькой женщины, которая, казалась, была хрупкой берёзкой, что гнётся под напором сильного ветра. Анжела медленно подняла голову, смотря осунувшимся лицом на уставшего юношу, тут же неспеша вставая с лавочки и аккуратно хватая его за плечи:

- Господи, где ты был, милый?

Петров лишь прикрыл глаза, покачав головой, устало качнувшись вперёд и падая прямо в объятия Анжелы, которая в эту же секунду обхватила его своими тонкими руками, прижимая к груди.

- Антон! - воскликнула Карина Петрова, хватая сына за руку и с каплей недовольства переводя глаза на маму Ромки. - Его надо отвезти домой.

- Ему нужно полежать в больнице, - в противовес её словам промолвила Анжела, замечая следы крови своего сына на чужих руках и прикрывая рот обветренной до кровавых ранок ладонью, - он весь горит!

- Что с Ромой?.. Он будет жить?

- Да, всё хорошо, - Анжела расслабленно выдохнула, рассматривая школьника, - хирург сказал, что ему не пришлось переливать кровь. Благодаря тебе мой сын выжил.

Она крепко обняла его, в то время как Карина Петрова, всё так же держа сына за руку, внимательно смотрела на Анжелу, задумчиво уставившись в пол.

- Антон, пошли! - она обхватила слабого сына за плечи, оттягивая его от матери Ромы, в то время как Оля в волнении прикоснулась ко лбу брата, приоткрывая в панике рот.

- Мама, он очень горячий! - она подёргала её за руку. - Нужно вызвать врача!

- За что мне все эти наказания?!

Дальше всё было как в тумане. Антон снова провалился куда-то во тьму, видя обрывки недавних воспоминаний, возвращаясь к тому моменту, как он и Ромка возвращались со школы домой, представляя в своей голове как он, зная будущее, хватает Пятифана за руку, уводя его далеко-далеко, где их не будет поджидать опасность. Перед глазами мельтешили кусочки света, словно солнечные зайчики на поверхности школьных стен и парт во время тёплой весны, отчего Антон позволил тьме снова захватить себя, чувствуя, как отключаются все его эмоции, в то время как он проваливается в убаюкивающую тёмную бездну.

***

Пробуждение вновь оказалось не из лёгких. Он лишь помнил, как смотрел сонными глазами на белый неровный потолок больницы, на котором местами снялась краска, но это было неважно. Тело горело, а под рукой он ощутил что-то прохладное, медленно поворачивая голову.

Чья-то тёмная фигура появилась около его койки, забирая градусник и проговаривая незнакомым голосом:

- Уже тридцать семь и восемь. Намного лучше, чем было.

Антон поморщился, пытаясь рассмотреть медсестру, замечая стоящую рядом Карину Петрову, которая о чём-то разговаривала с женщиной, слыша их обрывки разговоров:

- Мальчик испытал огромный шок.

- Когда нам позвонили из милиции, у меня чуть сердце не остановилось, - Карина явно была на эмоциях, хоть в её голосе и слышалась усталость. - Я думала, он сгорит. Тридцать девять градусов это не шутки.

- Главное, что сбили температуру. Только что пришли из милиции, просили, чтобы Вы вышли на минутку, - сообщила медсестра Карине Петровой, выходя с женщиной из палаты.

Антон вспоминал слова Анжелы, которая сказала, что с Ромой всё хорошо, чувствуя облегчение и каплю недоверия к происходящему. Неужели и вправду всё обошлось?

Дверь палаты открылась и внутрь зашла мама с лейтенантом Тихоновым, который, внимательно рассмотрев юношу, снял милицейскую шапку, сжимая её в грубых руках.

- Как самочувствие? - спросил он, на что Антон лишь кивнул. - Можешь не волноваться больше по-поводу нападений психопата. Мы его поймали.

Глаза Антона широко раскрылись, отчего он, смотря на размытую фигуру мужчины, прищурился, чувствуя тошноту.

- Это... точно он? Вы не ошиблись?

- Да, мы нашли его в лесу в полусознательном состоянии, когда он пытался скрыться с места нападения, неподалёку от Чёрного гаража. Вот фоторобот, - лейтенант протянул лист со знакомым изображением лица, вызывающем у блондина омерзение, отчего он кивнул, поднимая глаза на мужчину, - это гражданин Владимир Яковлев, ранее обследовавшийся в психоневрологическом диспансере.

- То есть больной на голову ублюдок, который был на учёте, спокойно жил в посёлке, там, где ходят дети? - воскликнула ошарашенная услышанным Карина, приподнимая в изумлении брови.

- Вопросы уже не ко мне, а к работникам психоневрологического диспансера. Судя по медицинской карточке гражданина Яковлева, в последние годы не было никаких из ряда вон выходящих ситуаций.

- И всё равно! - не унималась Петрова, подходя ближе к лейтенанту, который внимательно рассматривал женщину с ног до головы. - Отпустить психопата на волю...! Вы должны засудить тех медработников, которые причастны к этому!

- Гражданочка, не волнуйтесь, мы работаем над этим делом, - заверил её Тихонов, медленно махая ладонью, и обращаясь к Антону, - отпечатки пальцев Владимира Яковлева нашли на рукоятке ножа, что валялось на земле. На лезвии была кровь твоего товарища. На втором лезвии были уже твои отпечатки пальцев, - Антон заметил, как напряглась его мать, переводя взгляд острых, словно иглы роз глаз на сына, - вчера по телефону ты сказал, что схватил нож в целях самообороны.

- Да, - юноша кивнул, тут же добавляя, - но я не ранил им никого. Этот... ненормальный, - он тяжело сглотнул, щурясь и пытаясь рассмотреть размытый облик мужчины, - был очень сильным, не смотря на то, что он достаточно худой.

- Гражданина Яковлева нашли избитым в лесу, с признаками удушения. Ты сказал, что напал на него.

- Да, потому что он пырнул ножом Рому, - Антон немного напрягся, в то время как его мать нервно сжала ладонь в кулак, держа её у груди.

- Хорошо, что ты не убил его, - подчеркнул вполне реальное развитие событий мужчина, - в состоянии аффекта такое могло быть возможным, тогда бы и приговор был иным. Но как бы то ни было, всё на вашей стороне, ведь данный гражданин преследовал тебя, покушался ни один раз на жизнь и нанёс колотую рану твоему однокласснику.

- Его ведь посадят? - встрепенулась Карина, подходя к лейтенанту ближе.

- Да, об этом не волнуйтесь, приговор будет вынесен уже сегодня вечером.

- Он ведь нас не потревожит больше? Сколько ещё таких... ненормальных может водиться?

- Не волнуйтесь, ещё одно нападение маловероятно. Да и судя по словам Антона и документам гражданина Яковлева, осуждённый является братом одного из заключённых, которые напали осенью на Ваших сына и дочь. Так что если Владимир Яковлев и встретится с братом, то в разных тюремных камерах. Мне сейчас нужно отойти и закончить пару дел, я ещё приду, - лейтенант кивнул на прощание, выходя из палаты и закрывая за собой дверь.

Карина лишь облегчённо выдохнула, закрывая глаза, в то время как Антон приподнялся, тут же останавлеваемый матерью.

- Куда это ты собрался?

- Мне надо увидеть Рому.

- Потом увидишь, лежи давай!

- Но мам...

- Лежи, я сказала! - она повысила голос, накрывая сына больничным одеялом. - Оля сейчас в школе, тоже рвалась к тебе каждую минуту. Сейчас придёт медсестра и принесёт таблетки.

Наблюдая за тем, как мама покидает палату, оставляя Антона один на один с самим собой, юноша на время прикрыл глаза, обдумывая всё произошедшее и проваливаясь в хрупкий болезненный сон, утомлённый недавней температурой.

Он обязательно увидится с Ромой, чего бы ему этого не стоило.