Ну здравствуй, Антошенька

После произошедшего в душе, Антон старался натянуть на себя равнодушную маску, чтобы сделать вид, будто ничего и не произошло. Стараясь подавить чувство стыда из-за своего поведения и того, что всё получилось крайне нелепо и не так, как ему хотелось в голове, Петров как ни в чём не бывало делал уроки дома, спокойно разговаривая с родителями по поводу произошедшего в школе.

На расспросы отца про то, как он себя вёл и что делал, Петров нагло врал со спокойствием на лице, но бурлящим чувством раздражения, говоря о том, что он не надевал женскую одежду.

- Смотри мне, Антон, - в предупреждении пригрозил отец, - я ведь могу спросить твоих одноклассников о тебе.

Антон сжал руки в кулаки, смотря в упор на мужчину. Оля чуть не выронила ложку, сидя за столом вместе с матерью и ужиная.

- И если я узнаю, что ты солгал мне, - отец прищурился, - тебе не поздоровится.

Антон ничего не ответил, продолжая есть как ни в чём не бывало. Вот только каша в горло уже не лезла, а вкус еды был похожим на нечто мерзкое и отвратное, напоминающее гниль.

Приходя в школу, Антон мельком взглянул на Рому, которого, казалось, ничто не смутило. Петров даже подумал, что Рома теперь отстранится от Антона, посчитав, что на него нет смысла тратить время, больше не контактируя и не выбирая свободное время, чтобы как-то взаимодействовать.
Но Антон, кажется, ошибался, ведь Рома как обычно глядел на него, без какой либо тени смущения, вины или неловкости на лице.

Будто ничего и не было, а если что-то и произошло, то оно не стоило того, чтобы на нём заостряли внимание. От этого Антону морально было легче.

Как-то сидя на алгебре, Антона вызвали к доске, где он стоял посреди шумного класса, где никто не вслушивался в слова учительницы. Каждый обсуждал что-то своё, готовясь к дискотеке, которую каждый год устраивала их школа в актовом зале перед Новым годом. Она должна была пройти на следующей неделе, отчего Антон вздрогнул, будто очнувшись от глубокого и долгого сна. Неужели так скоро уже Новый год?

Всё так же стоя у доски и смотря на непонятные формулы, Антон оглянулся, замечая, что каждый из одноклассников занят своим делом, перешёптываясь и не обращая внимание ни на Антона у доски, ни на учительницу, которая больше не постукивала линейкой по столу, пытаясь добиться хоть какой-то тишины. Она понимала, что это бесполезно.

- Антон, ну ты же умный мальчик! - обратилась она к Петрову, поправляя очки в тонкой оправе. - Мне что, подсказывать тебе всё?

Блондин испепелял глазами старую доску, оборачиваясь и замечая, как на него внимательно смотрит один единственный человек во всём классе, подперев рукой голову. Это был Рома.

- Я не знаю, - ответил Антон учительнице, наблюдая за тем, каким разочарованным становится её выражение лица.

- Ну тогда мне придётся поставить тебе плохую оценку, - подытожила она, рассматривая классный журнал и переворачивая в нём страницы, - по другим предметам у тебя очень хорошие оценки, а вот с алгеброй и геометрией вообще печально.

Антон пошёл на своё место, чувствуя себя удручённым, в то время как Рома внимательно проследил за ним.

- Пятифан, выйдешь к доске? - обратилась к нему женщина, отчего он кивнул, направляясь на то место, где недавно стоял Антон.

Когда прозвенел звонок, Петров быстро вышел из класса, замечая, как его провожает глазами Роман. Хотелось оказаться в тишине, на время побыть одному, хоть как-то утихомирить свои чувства подавленности и вернуть прежнее равновесие в эмоциях. Петров понимал причину дискомфорта в душé, но знал, что не сможет избавиться от её причин, поэтому он просто обязан был хоть как-то подстроиться под внешние события, чтобы не стать ходячей печалью.

Заходя в библиотеку, Антон блаженно прикрыл глаза от моментально воцарившейся тишины, которую дарило ему это место. Поздоровавшись с библиотекаршей, Антон зашёл в один из проёмов, шагая между рядами разных старых книг, смотря на потрёпанные временем корешки и обложки кладезей знаний.

Остановившись, он медленно протянул руку к одной незнакомой книге, прикасаясь пальцами к её поверхности и закрывая глаза. Будто он стоял у живого дерева, обнимая его и отдавая всю негативную энергию.

Антон глубоко вдохнул и выдохнул, упираясь лбом в полку с книгами, чувствуя невероятное успокоение души и тела. В это мгновение все проблемы, что существовали в его голове, испарились. Даже показались какими-то нелепыми.

Ну и что, что ему было стыдно заходить дальше в душе с Ромой? Да, отец ярый гомофоб и, возможно, убьёт его, а не похрен ли? Какая разница, что у него проблемы с алгеброй и геометрией? Плевать вообще.

Антон улыбнулся, наконец открывая глаза и вдыхая запах невероятного изобилия старых книг, на которых уже стёрлась краска с названиями, дописанными ручкой. Достав одну наугад, Антон шёпотом прочёл её имя:

- "Джейн Эйр", Шарлотта Бронте.

Когда-то давно, ещё в восьмом классе он читал её в городской библиотеке после уроков, с упоением проводя часы в помещении, наполненном книгами и поздно возвращаясь домой холодной осенью. Эта книга оставила приятный след в его душé, отчего ему хотелось вновь взглянуть на слог писательницы, возвращаясь на несколько лет назад в прошлое.

Медленно открывая книгу и вслушиваясь в треск её корешка, Антон наугад стал листать страницы, вдыхая запах старой жёлтой бумаги и краски, которая выцвела со временем. Его глаза наугад прошлись по строчкам, останавливаясь на одном абзаце:

"Какое мучительное ощущение для юного существа — почувствовать себя совершенно одиноким в мире, покинутым на произвол судьбы, терзаться сомнениями — удастся ли ему достичь той гавани, в которую оно направляется, сознавать, что возвращение, по многим причинам, уже невозможно."

Антон раз за разом перечитывал данные строки, будто подытоживая все мысли в своей голове, пытаясь достичь того баланса разума и тела и окончательного осознания того, что пути назад нет. Прикоснувшись к жёлтой бумаге, он вновь пролистнул пару страниц, пробегая глазами по тексту:

"Правила и законы существуют не для тех минут, когда нет искушения, они как раз для таких, как сейчас, когда душа и тело бунтуют против их суровости."

В библиотеку кто-то зашёл, на миг запуская шум школьных коридоров в маленькую обитель тишины, отчего Антон прислушался шагам, вновь возвращаясь к книге. Удивительно, но она словно подкидывала ему те фразы, что были близки для него в данную минуту. Либо это были его глаза, желающие найти хоть какую-то подсказу и поддержку у старой потрёпанной книжки?

"— Если вас будут увлекать соблазны, мисс Эйр, вспомните о вашей совести. Муки совести способны отравить жизнь.
— Говорят, сэр, раскаяние исцеляет.
— От них раскаяние не исцеляет. Исцелить может только второе рождение. А уж если мне навсегда отказано в счастье, я имею право искать в жизни хоть каких-нибудь радостей, и я не упущу ни одной из них, чего бы мне это ни стоило.
— Тогда вы будете падать все ниже, сэр.
— Возможно. Но отчего же, если эти радости чисты и сладостны? И я получу их такими же чистыми и сладостными, как дикий мед, который пчелы собирают с вереска?
— Пчелы жалят, а дикий мед горек, сэр."

"Ничего мёд не горек", - в несогласии подумал Антон, представляя перед собой золотистую консистенцию, что искрится на солнце.

Ради такого и не грех ужалиться.

-"Джейн Эйр"? - неожиданно тихо раздалось сзади, отчего Антон быстро обернулся, задирая голову, чтобы посмотреть на высокого Пятифана.

Сердце затрепетало, отчего Антон, не отводя глаз с моментально расширевшимися зрачками, сипло промолвил :

- Да. Что ты тут делаешь?

- За тобой шёл, - Ромка, казалось, как ни в чём не бывало общался с ним, словно не вспоминая о произошедшем в душевой. - Я не люблю, когда есть недомолвки. Буду честным - меня это бесит.

Петров закрыл книгу, чтобы не оставлять разводы на буквах от своих вспотевших ладоней. Кажется, он понимал, к чему Ромка клонит.

- Не буду ходить вокруг да около, - продолжил Пятифан, тихо обращаясь к юноше и соблюдая негласное правило библиотеки - не шуметь, - это про ту ситуацию в душе.

- Ты уверен, что библиотека - лучшее место, где можно это обсудить?

- Предлагаешь поговорить об этом в шумном коридоре, где бегают школьники?

Петров поджал губы. Рома был прав.

- Можно попробовать в другом месте.

- Нет, - Пятифан явно был серьёзно настроен, - не хочу тянуть с этим.

Антон кивнул, смотря на недовольно опущенные и выгнутые дугой брови парня. Библиотекарша была далеко от данного отдела книг, находящегося в маленьком углублении.

- Хорошо, - Петров тихо промолвил слово согласия, решив начать первым, не обращая внимания на жар, обжигающий его лицо, - я не хотел, чтобы всё так получилось. Ты тут не причём.

- Тебе не нужно об этом волноваться, - Рома внимательно смотрел в глаза Антона, - и стыдиться не нужно.

Антон кивнул. Кажется, стало ещё больше неловко.

- И харе игнорить меня, - Рома был спокойным, но в его голосе чувствовалась капля недовольства, - если что-то не нравится или ты решил для себя какие-то вещи, скажи мне как есть. Терпеть не могу недомолвки.

- Хорошо, - Петрову стало неудобно из-за своего поведения. Надо было сразу обговорить ситуацию.

Антон думал, что Пятифан закроется, подумав, что проблема в поведении Петрова на его совести, но Ромка, кажется, понимал истинную причину - неготовность Антона. И юноша это ценил.

Отдалённый звук громыхающего звонка в коридорах школы дошёл и до библиотеки, отчего Антон быстро положил книгу на место, шагая с Ромой на выход. Находясь в коридоре, они не спеша поднимались по ступенькам, как вдруг Ромка сказал, неловко кусая губу, словно затронул ещё одну неудобную тему:

- Я видел, у тебя снова проблемы с алгеброй.

Петров мельком осмотрел Пятифана, подмечая как теперь тому пришла пора смущаться, отчего Петров улыбнулся.

- Ага...

- Так может ты со мной позанимаешься...

Рома на время замолчал, отчего Антон продолжил:

- После уроков в классе?

- Нет, - парень качнул головой, - у меня дома.

Антон оцепенел, услышав столь неожиданное предложение. Рома приглашает его к себе домой?

- О, - удивлённо промолвил юноша, поворачивая голову к Роману, - хорошо...

Антону стало жутко интересно побывать у Пятифана дома и, возможно, увидеть кого-то из его родственников. Наш дом и комната говорят о нас больше, чем мы думаем, а рассмотреть в какой обстановке живёт бывший член их банды было очень искушающе. Бяша, наверное, часто бывает дома у Ромки, знает лучше кого бы то ни было что он любит, чем увлекается, какие фильмы смотрит и что за музыку слушает. Стало завидно, а чувство интереса охватило с головой.

Вот бы так Пятифана когда-то пригласить к себе домой, вот только мысли о родителях заставляли Антона внутренне сжаться. Если честно, ему не хотелось, чтобы Рома встречался с ними, ведь зная их, блондин прекрасно понимал, во что может превратиться обычное приглашение к себе домой. А если ещё и отец узнает, что с этим парнем Антон целовался, он убьёт Ромку на месте, вместе с Петровым в придачу.

Зайдя вместе в класс, ребята расселись по разным местам, вслушиваясь в болтовню учителя. И только Антон с облегчением улыбнулся, словно снял груз с плеч, вспоминая их разговор в библиотеке и то, как всё хорошо обернулось. Внутренне он искренне радовался за то, что Рома не перестал с ним общаться и вошёл в его положение.

Открывая тетрадь, он невольно вспомнил отрывок фразы из книги Шарлотты Бронте, прокручивая её раз за разом у себя в голове:

"... я имею право искать в жизни хоть каких-нибудь радостей, и я не упущу ни одной из них, чего бы мне это ни стоило."

***

Шагая с Ромой после уроков по скользкой от гололёда дороге, Антон чувствовал, как мандраж дёргает всё его тело. Кусая губы, он терпеливо старался ждать того момента, как они подойдут к дому Ромы, которого Антон ещё ни разу не видел. Доходя до той самой дороги, где обычно Рома останавливался, в то время как Петров шёл домой, они оба свернули в другую сторону, отчего Антон внимательно рассматривал путь перед собой, запоминая дорогу.

Конечно же он понимал, что дом Пятифана может быть таким же не очень радостным, как его собственный. Кто знает, что там внутри творится, у каждого свои скелеты в шкафу. Может, кто-то из родственников пьёт, или что-то похуже. Но это было неважно, Антону просто искренне хотелось увидеть, как Пятифан поживает и узнать хоть немного информации о нём.

"Интересно, его дом одноэтажный? Какой он из себя: старый, ветхий, сделанный из глины, кирпича или дерева? А какая обстановка внутри? Там грязно, неубранно или чисто?"

Мысли в голове Антона роились, словно муравьи, увидев сладкое, отчего Антон вновь сосредоточился на дороге, осматриваясь по сторонам, чтобы запомнить местность. После того, как они вышли из леса, парни спустились по  наклонной, выходя на дорогу, по бокам которой стояли разного вида домики. Какие-то были совсем разрушенные временем и дождями, а на лавочках около них сидели пенсионеры, о чём-то разговаривая. Другие были ухоженные, покрашенные в разные узоры, возле ворот которых бегали дети.

Подходя к маленькому одноэтажному домику, Антон внимательно рассмотрел его, подмечая, что не смотря на его почтённый возраст, он выглядел достаточно прилично. Было понятно, что за ним есть кому ухаживать: заборчик, не смотря на ветхость, был плотно заколочен, укрытый новым слоем коричневой краски, которая не успела слезть с поверхности, около дома было что-то на подобии грядок, которые пока пустовали под покровом снега, окна были раскрашены маленькими витиеватыми узорами, а внутри их были заметны белые шторки, висящие в помещении.

Большое дерево, стоящее на территории дома Пятифана, голыми ветками царапало старую черепицу дома, но совсем тихо, отчего скрежет вовсе не было слышно. Заходя во двор, Антон сглотнул, когда справа на него резко выбежал пёс из большой будки, заставляя Петрова вздрогнуть.

Огромный и лохматый, он громко гаркнул, удерживаемый на цепи, чуть было не цапнув Антона за бочок, словно серый волк из колыбельной.

- А ну тихо! - рявкнул Пятифан, отчего лающий на чужака пёс неожиданно заскулил, радостно виляя хвостом в разные стороны и бегая вокруг будки.

Он явно был рад видеть хозяина, но из-за чужака всё ещё навострил уши, внимательно наблюдая за тем, как Антон и Рома подходят к двери дома.

"Интересно, как с этим псом ведёт себя Ромка?" - подумал Петров, вспоминая Жульку, которую мелкий Пятифан пнул когда-то пять лет назад.

Поднимаясь по ступенькам, Антон неожиданно подскользнулся, чуть не упав. Рома, моментально среагировав и подхватив его сзади, медленно поставил Петрова на ноги, долго не отпуская руки вокруг юношеской талии.

- Смотри не убейся около моего порога, - промолвил он Антону на ухо, заставляя того покраснеть.

- Прости.

Продолжая держать руки вокруг Антона, Пятифан быстро чмокнул его в висок, заставляя лицо Антона залиться бордовой краской.

"Ну не здесь же!" - ошарашенно подумал парень, шагая вслед за Пятифаном и заходя внутрь дома.

Неловко оглянувшись и рассмотрев маленький коридор со старыми обоями, он вслед за Ромкой снял куртку с шапкой, вешая их на крючок. Из глубины дома раздался женский незнакомый голос:

- Рома, это ты?

- Да, - крикнул он, снимая обувь и хватая свой рюкзак, - со мной Антон - мой одноклассник.

Из-за проёма показалась худенькая женщина лет сорока, отчего Антон смущённо улыбнулся, говоря тихо:"Здравствуйте".

- Привет, - она подошла ближе, внимательно рассматривая Петрова, который быстро вытирал запотевшие очки своей кофтой, нервно надевая их обратно. - Вы, наверное, голодные, хотите кушать?

- Нет, спасибо, - Антон покачал головой, чувствуя, как желудок болезненно высасывает собственные соки. На самом деле, ему очень хотелось поесть.

- Да ну что вы, давайте! - она улыбнулась, в то время как Антон снял свою обувь, хватая влажный от снега рюкзак. - Только я не успела пока ничего приготовить, сейчас закончу.

- Почему у тебя палец обмотан бинтом? - спросил Рома, смотря на материнские руки.

- Да порезалась нечаянно, - она махнула ладонью, - сейчас дотру капусту и вы поедите.

- Нет, что Вы! - промолвил Антон, чувствуя румянец на щеках. - Всё нормально, правда.

Вдруг в коридоре раздалось громкое урчание голодного желудка, отчего Антон замер, тут же покрывалясь бордовой краской и чувствуя, как горят уши.
Рома и его мать моментально взглянули на него, отчего Антон прикусил губу, вызывая у женщины добрый смех.

- Ну конечно, не голодные они! Мать всё чувствует, сейчас быстро приготовлю!

- Давайте я помогу Вам, может быть? - неловко потоптался Антон с одной ноги на другую, в то время как Рома внимательно наблюдал за ними двумя, иногда отворачиваясь, словно пытаясь скрыть собственный румянец на лице.

Ему явно было неловко тоже.

- Ну что вы, - она улыбнулась, шагая на кухню, - вы ведь устали после школы. Как прошёл день, кстати?

- Нормально, - коротко ответил Роман, складывая руки на груди, - мы с Антоном математикой позанимаемся.

- Ого, ты теперь учишь других ребят? - она улыбнулась, но Ромка лишь отмахнулся.

- Да ничё такого.

Антон внимательно смотрел то на женщину, то на её сына, чувствуя странное тепло в груди. Ему было комфортно находиться здесь, хоть и немного неудобно.

Заглядывая на кухню, блондин рассмотрел маленькое помещение, на котором было очень мало места. Оно и не удивительно, множество домов со времён СССР могли "похвастаться" столь маленькими местами для готовки, особенно в квартирах. Но в посёлках всё же попадались дома с раздельными от дома кухнями, где места, конечно же, было уже побольше.

Смотря на старые тёмные полки с посудой внутри и всякими приправами с крупой, Антон рассмотрел линолеум, накрытый ковриком. Взгляд метнулся к раковине с немного ржавым краном, столу с цветной скатертью, на котором были продукты для готовки и четырём старым стульям.

- У Вас палец порезан, давайте я помогу, - предложил Петров, подходя ближе к столу и рассматривая наполовину натёртую капусту, картошку, что варилась на плите и ещё целый лук, - Вы готовите суп из капусты?

- Да, - она взяла нож и придвинула к себе доску, с интересом рассматривая Антона.

- Я частенько со своей сестрой помогаю маме готовить еду, так что я знаю, что делать.

- У тебя есть сестра? Как её имя?

- Оля, - раздался голос позади Антона, когда Рома подошёл к ним двоим, - мы руки помоем и придём к тебе.

- Хорошо, - её лицо озарилось улыбкой, когда она выпрямила спину, расправляя плечи и прогибаясь назад.

- Снова спина болит? - спросил Пятифан, рассматривая свою мать с ног до головы.

- Да, но благодаря твоему массажу мне намного легче.

Антон улыбнулся, шагая с Ромкой в ванную, что была соединённая с туалетом, становясь перед раковиной и моя руки. Рома всё это время стоял сзади него, дожидаясь своей очереди, но Антон уверенно мог сказать, что тот испепеляет его спину глазами. Неловко отступая в сторону, Петров вытер руки, выходя кухню и приближаясь к столу.

- Ты прости за такой некрасивый вопрос, - начала женщина, отчего Петров напрягся, - это на тебя тогда с сестрой напали?

Антон кивнул, сосредотачивая взгляд на коврике под ногами.

- Да, Ваш сын с Бяшей нас спас тогда.

Рома в неудобстве отвернулся, словно его это не касалось, хватая тёрку и ставя её на стол.
Женщина лишь смущённо улыбнулась, но было видно, что в её глазах читается гордость.

- Сейчас у вас всё хорошо? - поинтересовалась она.

Петров кивнул, подходя с ней к столу. Взяв лук в руки и второй нож, который дала ему женщина, Антон стал аккуратно нарезать его, в то время как Рома натирал капусту.

- Присядь, - сказал он матери, и та с улыбкой села на стул, подпирая голову рукой и смотря на них обоих.

Антону было спокойно на душе. Вслушиваясь в звуки работающей плиты, картошки, что варится на ней в кастрюле и ветра, который доносился из полуоткрытого окна кухни, Антон зачарованно наблюдал за тем, как нож в его руке аккуратно разрезает овощ.
Быстро подняв глаза и посмотрев на Рому, который без каких-либо проблем быстрыми движениями натирал капусту, Петров невольно засмотрелся на его руки, которые оголяли закатанные рукава по локоть.

Смотря на то, как они напрягаются, когда удерживают железную тёрку и обхватывают сильными пальцами округлость овоща, опуская его то вверх то вниз, Антон нервно сглотнул, наблюдая за набухшими венами Пятифана. Щёки моментально залил румянец, а внизу живота стало жарко.

Блондин тут же опустил глаза вниз, чувствуя, как они начинают печь от лука,  закрывая их и часто моргая. Слёзы быстро скатились по холодным от уличного мороза щекам, что заметили женщина и Рома.

- Коварный лук, - засмеялась она, в то время как Рома перевёл нечитаемый взгляд на овощ, словно вот-вот испепелит его глазами.

- Всё нормально, - слёзы потекли ещё сильнее, отчего Антон прикрыл запястьем лицо, вытирая мокрые дорожки.

Вдруг что-то мягкое прикоснулось к его щекам, отчего он отвёл руку, замечая, как Рома держит полотенце у его лица, вытирая слёзы.

- Вот, возьми, - промолвил он, отдавая его блондину и вновь возвращаясь к капусте как ни в чём не бывало.

Женщина, наблюдавшая за ними, облокотилась спиной на стул, с улыбкой проговаривая:

- Рома такой заботливый у меня.

- Мама, - с предупреждением недовольно буркнул Пятифан, отчего трение капусты только усилилось.

- Всё, молчу, молчу!

Антон поджал губы, сдерживая улыбку, которая всё равно рвалась наружу, стараясь больше не смотреть на руки Ромы и то, с какой силой он натирал капусту. Ему понравилось готовить на кухне с ним и его мамой. Удивительно, но почему-то здесь, в чужом доме на незнакомой кухне ему было намного комфортнее, чем у себя дома, когда он и Оля стояли с матерью около плиты, в то время как отец спокойно распивал чай за столом, читая газету.

Антон невольно сравнивал себя с жертвой, которую насильно посадили в клетку с тигром в его же доме, который просто не голоден, поэтому не трогает его. Но здесь было всё иначе, да и Рома в этой умиротворённой обители казался таким спокойным, таким...домашним?

Приготовление закончилось быстро, отчего Антон даже встрепенулся. Неужели так быстро время пролетело?

Наблюдая за тем, как женщина достаёт тарелки, Антон смущённо стоял около раковины, стараясь потянуть время мытья ножиков и деревянной досточки. Ромка насыпал черпаком готовый суп в тарелки, в то время как женщина вытирала стол маленькой тряпкой.

Это было так неловко, но так по-особенному и домашнему.

Есть вместе с Ромой и его мамой за столом было тем, что Антон никогда бы не смог предсказать или представить в далёком прошлом. Интересно, а Бяша тоже так ест вместе с ними или Антон первый?
Помыв после себя тарелку, несмотря на уговоры женщины, Антон вышел с Ромой в коридор, сказав его матери: "Спасибо".

Сердце бешено забилось, когда до него пришло осознание, что сейчас он увидит комнату Ромы, узнает о нём хоть немного больше. Вдыхая особый запах чужого дома, Антон замер, когда зашёл с Ромой в комнату, тут же осматриваясь.
Кровать у левой стены прямо около окна напротив двери, письменный столик слева со школьными книгами и тетрадями, деревянный шкаф справа в углу и боксёрские перчатки, висящие на стене. В углу находилась коробка с мячами, какими-то гантелями и другими спортивными принадлежностями.

Интересно, Рома до сих пор слушает Шафутинского?

На стене висели плакаты с Арнольдом Шварценеггером, отчего на Антона накатила детская ностальгия прошлого, когда он сидел за последней партой в шестом классе, держа в руках дневник Полины и читая короткую анкету с забавными детскими ошибками мелкого Ромы Пятифана, у которого любимым героем был именно Арнольд.
Интересно, а праздник 23 февраля до сих пор его любимый?

Вдохнув особый приятный запах Ромкиной комнаты, который Петров не мог точно описать словами, парень проследил за Пятифаном, который отодвинул перед ним стул.

- Садись.

Присаживаясь за стол, Антон достал влажными от волнения руками тетради и книгу по алгебре, стараясь не смотреть на Ромку, который подсел к нему близко. Его грудь почти прикасалась к правому плечу Антона, а блондину казалось, что он чувствует исходящий от него жар, согревающий тело Петрова.

Взяв ручку, Антон постарался отвлечься от ненужных мыслей, думая о том, как применить формулу к задаче, но запах древесины и мускуса от Ромки не давал ему нормально сосредоточиться. Где-то на периферии был ощутим сигаретный дым, отчего Антон не сдержался, спросив:

- Ты снова курил?

Рома внимательно склонил голову в его сторону.

- Ага, - он несколько секунд подумал, - тебе не нравится сигаретный дым?

- Ам, нет, просто это... вредит здоровью, а ты ведь спортсмен...

- Я курю раза три в месяц.

- О, - Петров удивился, - так ты отучился?

- Ага, - Рома сосредоточил лисьи глаза на тетради, медленно переводя взгляд на Петрова и наклоняясь ближе, - вот только в последнее время часто курить хочется.

- Из-за чего?

Рома пожал плечами, будто не зная причину, снова с улыбкой говоря:

- Кто знает?

- Может, я как-то могу отучить тебя?

Рома сипло засмеялся, заставляя Антона заслушаться на мгновение, обхватывая рукой спинку стула позади Петрова.

- Ну давай, попробуй.

Антон написал лишь половину уравнения, останавливаясь и смотря на Рому.

- А что делать-то нужно?

Ромка склонил голову набок. Антон перевёл взгляд на его тёмные волосы, к которым захотелось прикоснуться, но он мысленно одёрнул себя. Хотя, почему бы и нет?

"... я имею право искать в жизни хоть каких-нибудь радостей, и я не упущу ни одной из них, чего бы мне это ни стоило."

Антон медленно протянул руку к голове Пятифана, прикасаясь к его тёмным волосам и запуская в них свои пальцы. Поглаживая его голову, Антону показалось, что он забыл как дышать, сосредоточив взгляд на прядях его волос и стараясь не смотреть на Ромку, который испепелял его взглядом.

- Лучше бы тебе ручку убрать, - сказал Рома, заставив Антона вздрогнуть.

- Почему?

- А то не сдержусь и закусаю, - Рома придвинулся ближе, - а мы ведь пришли математикой заниматься.

Петров сжался на месте, словно завороженный поглаживая Ромку по голове, чувствуя, как мысли и тело со всей любовью отдаются этому занятию. Петров осознал, что не хочет останавливаться.

Рома прикоснулся своей рукой к ладони Петрова, уткнувшись лицом в его шею и горло чужого свитера. Оттянув ткань, Рома вдохнул запах кожи Антона, прикасаясь к ней губами и поднимаясь выше, покрывая нежными поцелуями щёки и губы. Антон аккуратно сжал волосы Пятифана в своей ладони, прижимаясь к его груди, в то время как Рома крепко обнял его, мягко покусывая мочку уха.

Ощущая, как горячий язык медленно оставляет за собой влажную дорожку на шее, Антон с интересом и азартом поддался ближе, чувствуя, как губы Пятифана плотно обхватывают его кожу, тут же всасывая.

"Он что, ставит мне засос?" - в недоумении подумал Петров, представляя себе, как будет ходить в школу и по дому, пряча свою покусанную Пятифаном шею в высоком горле свитера. В бёдрах и низу живота стало горячо.

Рома всё так же не отрывался от шеи Антона, то кусая, то целуя её, будто специально хотел оставить свои следы на коже блондина. Петров в блаженстве закрыл глаза, уткнувшись лицом в плечо Пятифана и вдохнув его запах кожи. Сжимая пальцами чужой тёмный свитер, юноша прикоснулся губами к волосам Ромки, поглаживая его голову и нежно целуя его лоб. Пятифан на миг замер, закрывая веки и безмятежно покачиваясь с Антоном со стороны в сторону.

Блондину показалось, словно он катается на качелях как в далёком детстве, слушая шум ветра, качающий ветки дерева с зелёной листвой, смотря на свои пыльные ноги в маленьких сандалях, слыша крики детворы на детской площадке у пятиэтажек, наблюдая за совсем крохотной Олей, что лепит куличики из песка в знойную жару под теньком.

На губах Антона появилась улыбка и он с румянцем посмотрел на расслабленное лицо Пятифана.

- Надо бы математикой заняться, наверное, - смущённо улыбнулся Антон, поправляя свои очки на переносице. Всё-таки за стеной была мама Ромы, как-то неудобно получается.
На шее ещё ощущались укусы и поцелуи Пятифана.

- Ага, - как-то заторможенно ответил Ромка, отпуская юношу, который всеми силами старался не смотреть на его пах.

Последние полчаса прошли более-менее спокойно, если не считать того, что Ромка иногда ластился к Петрову, искушая его словно змей: то руку на бедро умостит, то поцелует быстро в щёку, то коленом потрётся о ногу, тут же отодвигаясь как ни в чём не бывало.

Антон закусил губу, стараясь не поддаваться искушению, вовремя вспоминая, что сейчас на кухне находится мама Ромы.

На улице стало темно и они начали собираться, складывая книги и тетради. Рассмотрев комнату в последний раз, Антон внимательно посмотрел на белую бумажку, которую ему протянул Ромка.

- Это наш номер телефона, - сказал он перед тем, как выйти с ним из комнаты, - если хочешь - звони.

Петров кивнул, чувствуя приток радости внутри, бережно прикасаясь к клочку бумаги и пряча её в карман. Одеваясь в коридоре, он наблюдал за Ромкой, который уже успел натянуть верхнюю одежду, держа в руках тарелку с костями и выходя наружу.

- Вынеси, пожалуйста, Барону, - крикнула мама, оборачиваясь к Петрову, - уже уходишь?

- Да, - Антон почувствовал как краснеют уши, вспоминая поцелуи и засос Ромы на собственной шее. - Спасибо Вам за гостеприимство.

- Ну что ты! - она засмеялась, провожая юношу до порога. - Будьте аккуратны на обратном пути.

- Спасибо! - улыбнулся Антон, выходя из коридора и наблюдая за тем, как женщина исчезает в своей комнате, тут же медленно открывая входную дверь и оказываясь на улице.

Морозный воздух контрастом ударил по тёплому телу, но Антон не обратил на это внимание, медленно спускаясь по ступенькам и ступая на снег. Вдалеке послышался чей-то знакомый голос:

- Весь запачкал меня, глупый.

Антон стал тихо шагать по укрытой снегом земле, выглядывая из-за маленькой ограды, стоящей перед грядками и замечая вдалеке тёмную фигуру Ромки у будки:

- Воняешь ты знатно, конечно. Чё вы не моетесь как кошки?

Антон не сдержал тихого смешка, стоя в полутьме за оградой и смотря, как Рома, насыпав костей в миску, пытается отойти назад от игривого животного.

- Пару часов меня видел, а уже как обычно скучаешь, - промолвил Рома, хватая пса за лапы и кладя их себе на бёдра.

Животное сново заскулило, облизывая чужие руки и вываливая мокрый язык.

Петров смотрел на эту картину и не мог не поражаться. Рома Пятифан гладит пса?

- Ладно, отъебись давай, и так уже измазал всего, - приказал Ромка, пытаясь отойти от огромного комка шерсти и нежности, что валялось у человеческих ног, показывая живот, - да чтоб тебя!

Он ласково, смешанно с какой-то агрессией стал чесать и гладить пса, что блаженно вывалил язык, крутясь в снегу как юла, разбрасывая его в разные стороны.

Антон тихо отступил назад, медленно поднимаясь по ступенькам и открывая входную дверь дома. Из-за ограды наконец показался Рома и Антон, закрывая дверь и делая вид, словно только вышел, спустился к нему, шагая с Пятифаном на выход.

Пёс снова залаял, увидев незнакомца, отчего Рома недовольно шикнул, открывая калитку и выходя наружу. Они снова шли по улице тёмным вечером, смотря на дорогу перед собой, будто думая о чём-то своём.
Через неделю уже должен был начаться Новый год, отчего Антон заинтересовано покосился в сторону Ромы.
Интересно, как он с мамой будет его праздновать?

Дойдя до той самой дороги, вдалеке которой виднелся дом Петрова, Антон взглянул на парня, понимая, что не может отвести глаз от его лица.

- До встречи, - промолвил Ромка, медленно хватая юношу за голову сзади и целуя его в лоб.

Антон немного разочарованно посмотрел на него в ответ, замечая странный блеск в глазах Пятифана, словно он посмеивался, специально поцеловав юношу лишь один раз.

- Чего лыбишься? - недовольно пробурчал Петров, отводя глаза, будто ему было всё равно на произошедшее.

Но Ромка ничего не ответил, хватая парня за затылок и целуя его в губы, просовывая тёплый язык внутрь и углубляя поцелуй.
Антон моментально расслабился, чуть не подскользнувшись на скользкой дороге, но его тут же удержал Пятифан, разрывая поцелуй.

- Иди давай, - покачал он головой, поворачивая руками Петрова в сторону дома, - вечно тебе падать надо.

Петров сделал недовольную гримасу, шагая по дороге, ещё чувствуя на себе Ромкин взгляд.

И только когда он прошёл несколько метров и зашёл за калитку, то оглянулся, замечая, как Рома наконец оборачивается и шагает домой.

На лице Петрова сияла глупая влюблённая улыбка, в то время как ладонь в чёрной перчатке сжимала белый листок с номером телефона.