Ну здравствуй, Антошенька

Антон прекрасно помнит тот зимний солнечный день пять лет назад, когда он, Рома и Бяша стояли в коридоре, ожидая шестиклассников из другого класса, что выйдут из раздевалки. У него было неприятное чувство внутри, словно он готов был стать соучастником чего-то непозволительного для его морали, но почему-то не мог сдвинуться с места, ожидая неизбежного.

Вот вышел последний мальчишка и Рома, тихо рыкнув что-то Бяше, обернулся к Антону, прошептав:

- Стой на стрёме. Будет идти кто-то - маякни.

Антон сжался весь изнутри, смотря на то, как двое мальчишек быстрым шагом идут на незнакомого ему школьника, выкрикивая его имя и резко зажимая в углу.

- Ты тупой, сука, я спрашиваю?! - раздался крик Ромы, когда он схватил мальчишку за плечо, подходя всё ближе.

-Тупой-на, - поддакивал ему Бяша, словно эхо, заставляя Антона морщиться от непринятия ситуации.

Ему это не нравилось. Он не хотел быть частью местной бандитской шайки.

- Хочешь без зубов остаться? Гони сюда фотик, чмошник!

- Гони, пока мы тебя не порешали-на! - снова тявкнул, словно собачонка Бяша, и Антон сглотнул, сжимая мокрые руки.

Сколько раз это было? Да сотню. Каждый раз он стоял на стрёме, в то время как его так званные "друзья" тероризировали школьников, отбирая какие-то вещи или деньги.

И каждый чёртов раз он понимал, что его совесть и мораль разъедают его словно лимонная кислота изнутри. Ему это не нравится, почему он должен учавствовать в этом?
Антон часто задумывался. Неужели он позволяет себе быть соучастником из-за того, что у него наконец появились типо "друзья"? Может, причина в том, что участвуя с ними в этом непотребстве, он сразу убивает двух зайцев? И друзья есть, и не нужно бояться их же нападок, ведь он, вроде как, в их компании.

Хоть Рома и Бяша иногда позволяли себе наглость в сторону Антона, но он держался молодцом, стараясь не показывать страх. Ведь они, словно стервятники, выжидали подходящего момента, когда Антон наконец даст слабину, особенно, как казалось ему, этого с упоением ожидал Рома.

Но рано или поздно тебе приходится брать в собственные руки свою жизнь и, несмотря на страх, отказаться от иллюзии спокойствия и безопасности, которую якобы предоставляли ему эти двое. Ведь Антон прекрасно знал - быть соучастником в таком непотребстве ничем хорошим для него не закончится.

- Отдавай, сука, и не ной! - рыкнул Рома, и его ладонь тут же со всей силы прилетела на лицо незнакомого мальчика. - Скажешь кому-то - убью!

- Пожалуйста... это был подарок моих родителей...

- Я сказал...

- Хватит!

Антон сам не понял, как быстрым шагом стал подходить к ним троим, чувствуя, как переступает грань неизбежного. Сознание даже не успело понять, что происходит, но тело было непослушным, словно на автомате двигаясь само по себе.

- Перестаньте! Что вы творите?

Рома на несколько секунд замер в ступоре, словно не понимая, что происходит, но вскоре на его лице отобразилась раздражительная злоба, словно Антон был назойливой мухой.

- Чё ты творишь? - процедил он, но Антон сильнее сжал руки, собирая всю решительность по капле, которая у него была.

- Зачем вы его бьёте?

Незнакомый мальчик всё так же стоял у стенки, затравленно смотря на них троих, но теперь в его взгляде, как показалось Антону, была надежда.

- Ты чё, берега попутал-на? - прошипел Бяша, в то время как Рома, не сильно кинув новый фотоаппарат на пол, стал подходить словно пантера к блондину.

- Нет, не попутал, - проговорил Антон, стараясь сделать голос как можно равнодушнее, не отступая и не отводя глаз от злобного взгляда Ромы. - Прекращайте этим заниматься. Вы понимаете, что творите вообще?

- Ты у нас резко святошей стал? - Рома стал впритык к Антону, и последний вздрогнул от того, как горячее дыхание шестиклассника обожгло его холодные от страха губы. - Сам то на стрёме вечно стоял, а тут решил заблагородничать?

Тот факт, что Рома говорил это спокойно, уже пугал. Ведь в этом спокойствии была скрыта кипящая ярость, словно предупреждение, заставляя сердце Антона выпрыгивать из груди. Ещё немного, и он его ударит.

- Да, стоял. Я точно такой же соучастник. Но больше так продолжаться не может. Ребята, это не смешно. Вы понимаете, что вам по началу везёт?

Бяша выгнул бровь, тоже подходя впритык, в то время как Антон всё так же смотрел Роме в тёмные глаза, что были наполнены ненавистью. И в какой-то момент он понял, что что бы не сказал, его всё равно ударят.

- Расскажи поподробнее, - процедил Рома, делая ещё шаг, пока от их лиц не остались одни сантиметры, отчего Антон медленно отвёл голову назад.

В это время школьник, что слился со стеной позади них, медленно поднял фотоаппарат и, печально и с благодарностью взглянув на Антона, тихо убежал.
Антон не обижался на него. Он понимал, что у того нет смелости противострять Роме и Бяше и он сделал единственное, на что решился. Да и лучше пусть будет избит один школьник, чем оба.

- Зачем вам это? Вас ведь рано или поздно всё равно поймают на краже. Если так будет, вас ждёт детская колония!

- Просто признайся, что ты обосрался, Антошенька, - процедил Рома, криво улыбаясь.

- Ты ошибаешься, - он проглотил неприятное оскорбление, стараясь не обращать на него внимание, - я просто не хочу забирать чужое и заниматься рукоприкладством. И вам тоже советую. Это неправильно.

- Да ты что? - Ромка резко толкнул Антона, отчего тот упал на пол, но тут же поднялся, стараясь скрыть дрожь в теле. - Ты о правильности, блять, заговорил?! Какого хрена вообще происходит?! Всё это время тебя ничего не смущало, пытался сойти за своего в нашей компании, но не вышло?!

- Я не думал, что всё зайдёт так далеко. То, что вы обижаете слабых, пинаете собак на улице и забираете чужие вещи - это просто отвратно.

- Отвратно, блять, отвратно?! - тут Рома разошёлся не на шутку, моментально приблизившись к Антону и, схватив его за воротник рубашки, впечатал со всей силы в стену. - Ты такой у нас правильный мальчик, который живёт в полной семейке, у него замечательная сестричка, мамочка и папаша, решил нас поучить правильности?! Тогда какого хера ты связался с такими отбросами как мы?! Потому что слабак и не мог сразу сказать, что мы не достойны твоего уровня?!

- Не кричи на меня! Отпусти! - повысил голос Антон, чувствуя, как от страха быстро бьётся сердце, готовое разорвать грудную клетку и вывалиться наружу, ритмично ударяясь об пол словно заводная игрушка.

- Да ты нихера о нас не знаешь! Да, мы отбросы, да, пинаем собак и унижаем слабых! Так вали отсюда, если что-то не нравится!

Рома выплёвывал эти слова с такой ненавистью и презрением, словно Антон сказал что-то о его покойном отце или ещё обиднее. Это было странно и очень неприятно, отчего Антон, почти не сдержавшись, сжал зубы до боли, стараясь не поддаваться эмоциям.

Рома, всё так же держа Антона за воротник, резко оттолкнул его от себя в сторону, в то время как Бяша от неожиданности дёрнулся.

- Я не понимаю, почему ты так злобно отреагировал, - спокойно проговорил Антон, тихо сглатывая, чтобы прояснить ситуацию. - Я не сказал ничего того, что могло бы вас оскорбить.

- Вали отсюда, - будто бы устало рявкнул Рома, махая рукой, - просто вали.

Постояв ещё несколько минут, Антон медленно развернулся, шагая прочь от ребят. Но, остановившись в какой-то момент, он обернулся, замечая, что они всё так же стоят позади него, в тех же позах. Рома всё так же был напряжён и обиженно смотрел ему вслед, словно Антон - родитель, который оскорбил своего ребёнка и не попросил прощения, в то время как Бяша, тот самый паренёк, который при любой возможности прячется в кусты и ничто без своего товарища, испуганно смотрел на Рому, иногда переводя взгляд на Антона.

- Вы просто запутались, - спустя несколько секунд тихо сказал Антон. Он просто чувствовал, что ему нужно это сказать. Сам не знал почему, но следовал своим ощущениям, - своей агрессией ко всем вы пытаетесь скрыть то, что вам больно и страшно.

Глаза Ромы расширились в изумлении, в то время как Бяша открыл рот, показывая отсутствие двух передних зубов.
Не дав начать Ромке что-то говорить, Антон быстро продолжил, сжимая потные от волнения руки:

- Своей злостью и грубостью вы пытаетесь скрыть свою уязвимость. И благодаря тем маскам, что вы надеваете, вы можете спокойно творить то беззаконие, чувствуя власть. Всё потому, что у вас самих не было власти над собственной жизнью. Нет ничего плохого в том, чтобы завидовать детям, у которых есть полная семья. Я даже больше скажу, Рома...

Антон взглянул на него, на секунду замечая, как ярость заполняет лицо мальчишки, а его рука что-то мнёт в кармане. Он точно знал, что это нож-бабочка.

- То, что моя семья полная, не значит, что она счастливая. Вы оба тоже ничего обо мне не знаете. Вы не знаете о тех проблемах между родителями, из-за которых я и моя сестра страдаем. Это словно ад, из которого нельзя выбраться.

- Заткнись, - тихо прошептал Рома, доставая наконец нож, - просто заткнись и уходи, иначе прирежу.

Молча смотря на его искаженное ненавистью и отчаянием лицо, Антон вдруг ощутил ком в горле. Слова сами вырвались из горла, что Антон не мог контролировать.

- Не расстраивай своего отца таким поведением. Не думаю, что родитель хотел бы, чтобы на руках его ребёнка была кровь невинных людей.

Рома сорвался словно с цепи, набрасываясь на Антона. Они оба упали на пол, а Бяша лишь закрыл рот руками, видя острое лезвие в руке Ромы. Он, держа его с такой силой, словно то было нечто ценное, занёс нож над головой Антона.

- Заткнись, сука, заткнись, - дрожащим, срывающимся голосом шептал он, и Антон замер, видя блеск в его глазах, - я воткну в тебя нож, слышишь?! Я убью тебя! Не смей говорить о моём отце!

Рома широко раскрытыми глазами смотрел на изумлённое лицо Антона, всё так же держа лезвие над его головой, не двигаясь.

Медленно схватив руку Ромки, что всё так же держала нож-бабочку, он, сам не понимая что творит, свободной рукой обнял Рому, прижимая его к себе.
Время словно замерло, пока Петров и Рома сидели на полу в странной позе.
Смотря в одну точку в стене, Антон поднял взгляд на Бяшу, который стоял, широко открыв глаза и в удивлении смотрел на них двоих.
Антон не знал, сколько прошло времени, но он точно чувствовал, как всё его тело дрожит. Или это была дрожь Ромки, который сипло дышал, находясь в его объятии?

Он вздрогнул, когда почувствовал, как что-то холодное капнуло на его затылок. Спустя некоторое мгновение это вновь повторилось и до ошалелого сознания мальчика дошло, что Рома плачет.
Он снова взглянул на Бяшу и понял, что тот не знает об этом.
Мысли в голове крутились, словно дикие вороны вокруг мёртвой туши зайца, которую едят бездомные худые кошки. Рома явно бы не хотел, чтобы Бяша узнал о том, что он плакал.

- Ромка, а ну вставай-на! - просипел хулиган, подходя к ним двоим, но Антон тут же крикнул:

- Нет! Не подходи! А то он и тебя убьёт!

Бяша замер, распахнув рот. Судя по той картине, что он до сих пор видел (рука Ромы всё так же была занесена и её удерживал Антон), он поверил, продолжая стоять на месте.

- Я тебя ненавижу, - прошептал Рома, опуская руку с ножом и отодвигаясь от мальчика.

Незаметно вытерев слёзы рукой, он, не смотря на Антона, встал с пола, безмолвно подходя к Бяше.
Встав на ноги, Петров медленно пятился назад, всё ещё чувствуя влагу на своей коже от его слёз.
Ничего не сказав, Рома пошёл дальше по коридору, скрываясь за дверью, в то время как Бяша, словно послушная собачонка, быстро поспешил за ним.

На следующий день Рома и Бяша не появились в школе, вызывая у Петрова странные чувства. Спустя пару дней он наконец заметил их фигуры в толпе, но те не пересекались даже взглядами, словно нарочно игнорируя друг друга.
Спустя две недели, когда заявили о пропаже ещё одного ребёнка, Антон, придя домой, увидел всполошенную маму, что подошла к нему ближе.

- Антон, мы уезжаем.

- Уезжаем? - его удивлению не было предела. - Почему?

- Так будет лучше и безопаснее для всех нас.

Вот так спустя пару дней они уехали, а школа, Полина, Рома, Бяша, пропавший Семён и другие дети остались позади в прошлом.

***

Открыв глаза, Антон сжал веки, потерев глаза холодными пальцами рук. Вытирая очки, он снова надел их, устало смотря на зелёные луга и деревья, что колыхались на ветру в окне папиной машины. Ему снова приснился странный сон. Сон, в котором у него было много вариантов выбора, сон, в котором он страдал от психического заболевания, каждый раз выпивая таблетки. Это был сон, где он дружил с непонятной лисицей, которая подначивала его быть смелым, сон, в котором он был настоящим зайцем, что прыгал высоко до звёзд.

Он облокотился головой на сиденье, перебирая в голове сновидение. Ему снилось, словно Рома предстал перед ним совсем в другом обличии. Жестокий, не знающий жалости, он держал нож в руках, раз за разом вонзая его в тело Антона.

Оля всё так же спала рядом, положив светлую голову на его плечо, всё так же недовольно во сне выпячивая губы. Она была очень зла, что им приходилось последние года в школе доучиваться в посёлке, который они покинули пять лет назад. Снова возвращаться туда, где пять лет назад всё же нашли маньяка, который убивал детей.

Смотря на маму, Антон замечал её недовольное уставшее лицо. Она была зла на отца вновь, как тогда, когда они впервые приехали в этот посёлок, в то время как отец молча сверлил дорогу перед собой тяжёлым взглядом.
Они снова вернулись к прошлому, той пытке из молчания и недовольства между родителями, которое изнашивало нервы и надежды на счастливую семью Антона и Оли.

- Мам, как ты? - спросил Петров, смотря в окно и видя своё отражение.

Одиннадцатый класс.

- Могло быть и лучше.

Переводя взгляд на Олю, он заметил как она выросла, хоть и была младше него. Светлые длинные волосы, большие глаза, такая хрупкая, словно фарфоровая статуэтка. Странное неприятное предчувствие жгло Антона изнутри. Ему не хотелось встретиться с Ромой и Бяшей, хотя сознание пыталось его успокоить и заверить в том, что они ушли после девятого класса. А как иначе, чтобы такие как они любили школу? Ещё чего, они малолетние преступники. Эта мысль успокаивала его, и он надеялся на то, что попадёт в другой класс, но точно не 11 "В".

Интересно, а те одноклассники, которых он знал всего лишь год, помнят его? Как они изменились?

***

Волнение скручивало живот, но Антон глубоко вдохнул и выдохнул, шагая по коридору. Он, конечно, знал, что невезучий, но чтобы доучиваться год в том же классе, в котором он был пять лет назад, ну это надо постараться. Остановившись около школьного зеркала, он расмотрел свои светлые, почти белые волосы, аккуратно уложенные на голове. Взгляд метнулся к новым очкам, которые он тут же вытер, надевая обратно и поправляя белую рубашку. Удивительно, но в новой школе в городе не было той жести, которая происходила с ним в прошлой городской школе до переезда пять лет назад и в самой сельской школе. Некоторые девочки даже называли его очень красивым, отчего он нередко смущался.

- Я буду вспоминать это как страшный сон, - прошипел он, наблюдая как из кабинета выходит директриса, махая ему рукой и шагая с ним на четвёртый этаж.

Знакомая дверь открылась перед ним и он, ступая в класс, который вовсе не изменился за пять лет, увидел свою учительницу, Лилию Павловну, которая была всё той же холодной леди.

- Класс, внимание! - её громкий голос оборвал гул одиннадцатиклассников, которые вмиг умолкли, смотря на Петрова.

Рассматривая их, он мельком узнавал почти каждое лицо, которое изменилось, понимая, что половину имён даже не помнит. Его взгляд зацепился на двух знакомых людях, а сердце упало в пятки, отчего он незаметно пошатнулся.

Он даже не обратил внимание на Полину и Катю, нервно сглатывая, слыша словно в тумане голос учительницы:

- Это Антон Петров, он учился с вами один год в шестом классе.

Посередине ряда сидели вместе Рома и Бяша, которых он совсем не узнал. И то, как странно ухмыльнулся Ромка, узнавая бывшего члена своей банды, однозначно дало понять Антону, что его последний школьный год будет крышесносным во всех смыслах.