Глава XX.
Может, я просто неудачница? Или чем-то не угодила судьбе, и она надо мной измывается? Наверное, всё сразу.
Только проснувшись, я тут же начала кашлять, как старый дед. Озноб так и продолжает сковывать меня, голова раскалывается от каждого моего движения. Чёрт, я что, ещё и заболела? Руки ломит: на местах наручников образовались ссадины и синяки. Легче умереть, нежели это всё терпеть.
- В тихом летнем саду
На лавке, укрытой листвой,
Тебя я найду по утру
Со сжатой в руке хвоёй.
Я выучила эту песню с мамой, ещё когда была совсем маленькой. С тех пор она стала моей любимой, и я пела её каждый раз, когда меня ничего не радовало.
- Ты тихо мне скажешь "Привет",
Махнув легонечко рукой.
Но почему же солнца свет
Тебя обходит стороной?
Ты грусти любимец,
Одиночества дочь...
У счастья - проходимец...
Чем могу тебе я помочь?
Все напасти и беды у тебя заберу,
Фильмы и сказки тебе подарю,
Солнечный свет в твою темень пущу...
Счастье и радость, любовь подарю...
Новый приступ кашля заставляет песню прерваться. Вот чёрт, никогда не любила болеть. Горло словно режут кинжалами. И, как назло, я не могу принять никакого лекарства, по крайней мере, пока не придёт Мамбет. Он вообще придёт сегодня? Конечно, придёт, но он даже не послушает меня, а тем более, не даст ни одного препарата. Он просто продолжит мучить меня.
Взглянув на предплечья, вижу, что он не вытащил вчера одну иглу. Вокруг неё кожа покраснела. Надеюсь, нет никакого заражения...
- Ну что, готова к новым испытаниям? - влетает Цой, таща какую-то коробку.
Что-то он слишком оптимистичный.
Я выдавливаю из себя хриплое "не знаю", больше похожее на рычание медведя-шатуна.
- Что такое? - мужчина хмурится. - Ты заболела?
Молча киваю.
- Гера! Иди сюда!
Цой подходит ко мне ближе и прикладывает руку ко лбу, после чего качает головой. Видать, обнаружил у меня температуру. Немудрено.
Как только появляется водитель, Анатолий отстёгивает меня и, взяв на руки, несёт на второй этаж, а Гера тащит аптечку, семеня позади нас.
Почувствовав под собой мягкую, пусть и скрипучую, кровать, я довольно выдохнула - это куда лучше, нежели тёмная кладовая. В глазах снуют какие-то прозрачные мушки, отчего всё плывёт, и я с трудом различаю Геру и Цоя. Кто-то из них пихает мне градусник, кто-то щупает пульс. Во глупые, причём тут пульс? А и чёрт с ними, пусть делают, что хотят. Заставляют выпить какую-то горькую жидкость, укутывают одеялом, приглушают свет и уходят.
Интересно, какое им дело до моего здоровья? Ну, заболела и заболела. Оставили бы в покое, началось бы осложнение, а там без лечения да с такими муками и до смерти недалеко. Ах, да, Цою же хочется меня помучить, ему же ещё не хватило. Ну ясно, ясно. Ясно...
POV Анатолий
Какой же я идиот! Искупал её вчера в пруду, да ещё и оставил в мокрой одежде... Если у неё выявится воспаление лёгких, я сделаю что угодно, но в поликлинику её отвезу. Пусть меня поймает полиция. Плевать! Лишь бы Айси не стало хуже...
И за что я ей, спрашивается, мщу? За то, что она опалила мне лицо? За то, что она поцеловала Киоска? Ох, дубина, пора бы уже уяснить, что она, в отличие от других жертв, не моя собственность. Она другая, и поступать с ней следует по-другому.
Я должен оставить её в покое. Должен отпустить её домой, во Францию, дать ей свободно дышать. Если я её люблю, то я должен это сделать.
А люблю ли я её? Я вообще способен на это? Я - маньяк, а значит у меня нет чувств. Но я ведь не перестал быть человеком? Возможно, перестал, раз причиняю всем столько боли, словно хищный зверь.
Ещё ни разу я не признавал себя виноватым, для меня виновны были люди, поступившие по-зверски с моей Женей, хотя сам я стал не лучше. Это она, Айси изменила меня. Из-за неё я стал чувствовать вину. Из-за неё я понял цену человеческих жизней, которые отнял. Из-за неё я стал жалеть о содеянном и хотеть стать лучше. Почему? Потому что ей нужен хороший человек поблизости, как, например, тот самый Киоссе, а я захотел находиться с ней рядом. Я... Как ни трудно это признать, но я всё-таки полюбил снова. Полюбил так же, нет, даже сильнее, чем Женю. И это, кажется, бесповоротно.
Я вижу её рядом с собой, но вижу ли себя рядом с ней? Нет, ей нужен совершенно иной человек, не убийца. Ей нужен честный, добрый, с незапятнанной репутацией, а я... Я полная противоположность её идеалам.
Крик.
Быстро взлетев по ступеням, внушавшим ей страх, а мне же только недовольство, я ворвался в её комнату. Она лежала в постели, запутавшись ногами в одеяле. Со лба её струился холодный пот, лицо искривлено в испуганной гримасе. Она спит, но видит кошмар и от этого кричит.
- Тише-тише, всё хорошо, - говорю я как только могу нежно и держу её за руку.
Я не сентиментален, но дыхание сбивается, когда девушка, сжав мою руку, прижимается к ней, в надежде успокоиться и распрощаться с дурными снами. Господи, до чего я дожил: таю от одного прикосновения той, кого совсем недавно хотел уничтожить.
Как только Айси немного успокаивается, я скрепя сердце отпускаю его руку и поправляю одеяло. Думаю, не стоит выключать свет до конца, дабы не устрашать девушку, поэтому выхожу, оставив все как есть.
- Анатолий Васильевич, - кашлянув, обратился ко мне Георгий, - Можно с вами поговорить?
- Гер, конечно, можно. Пойдём в мою комнату.
Открыв дверь, я включил свет и уселся на кровать, приглашая водителя сесть рядом.
- О чём ты хочешь сказать? - спросил я, как только мужчина сел.
- Это... Это касается Айседоры.
- О, ну что же, говори.
- Я знаю, что вы - маньяк, и вам плевать на судьбы жертв, но... В этот раз всё как-то по-другому, верно? Вы заботливы с ней, пусть и подвергаете мучениям. Что-то не так, да? Вы ни к кому после Евгении так ещё не относились. Но, даже видя ваше снисходительное к ней отношение, я не могу его одобрить. Это светлая, добрая девушка, способная изменить даже вас, и она не заслуживает такого с ней обращения. Я же вижу, как вы терзаетесь при выборе - мучить или любить. Так любите же её! Это гораздо безопаснее и действеннее.
- Ох, - я потёр виски, - Я знаю. Я стараюсь, но гнев берёт своё. Я... Я подумываю отпустить её обратно, на родину, чтобы ей и не мешать, и не губить.
- Смотрите, - Гера поднялся и пошёл к выходу из комнаты, - Дело ваше.
Оставшись один, я взял в руки телефон и набрал номер, последний в набранных.
- Алло, это я.
- Что тебе ещё нужно? Ты её уже забрал, меня в больницу замуровал, что ещё?!
- Так, Киоск, спокойно.
- Иди к черту! Гореть тебе в аду, подлая скотина!
- Я собираюсь отправить её в Париж, дурень.
- Что?