Глава XVII.
POV Айси
Вопрос Никиты ввёл меня в ступор. Я бы не хотела говорить ему о том, как повелась на гнусный обман Цоя.
- Нет, - твёрдо отвечаю я, - Не дождёшься.
Анатолий ухмыляется, закатывая глаза. Порой меня жутко выбешивает его самоуверенность. Конечно, я с трудом избежала его гнева сегодня, когда пряталась под кроватью, но, к счастью, мне повезло: мужчина не заметил меня в подкроватной тени и лишь забросил листы своего дневника в сундук.
- Ты же знаешь, я добьюсь твоего подчинения новым обманом.
- Ты слишком уверен в себе. Когда-нибудь это сыграет с тобой плохую шутку.
- Объясни мне, что значат его слова? - Никита с трудом удерживался, не повышая голоса. - Ты по своей воле пошла к нему в лапы?
В его глубоких карих глазах читалось сильнейшее недоверие. Кажется, если он узнает правду, вся наша дружба, итак некрепкая, пойдёт коту под хвост.
- Сейчас... Сейчас не об этом, Никит, - тихо говорю я.
- Не об этом? - парень подходит ко мне. - Не об этом? Объясни, чёрт возьми, о чём мы тогда должны говорить сейчас?
Я даже представить не могла, как может разозлиться Никита. Тот раз, когда я уезжала, оказался просто ягодным полем по сравнению с ситуацией, произошедшей сейчас. Я даже начинаю бояться Ника почти так же, как и Цоя.
Так, Айси, ты должна взять себя в руки. Перестань быть такой трусливой и, наконец, поставь их всех на место!
- Какая разница, что произошло в тот день, когда мы с тобой повздорили? Лично мне сейчас хочется, наконец, добиться свободы и покоя! И я добьюсь этого, когда расправлюсь с этим, - я указала на Анатолия, важно восседающего на лавке, - Подонком.
Мужчина поднялся со своего места с таким спокойным видом, словно я - простая резиновая игрушка, с которой легко и просто расправиться. Однако в его глазах мигали искорки гнева... И что-то ещё...
Любовь?
Вскрикнув, я инстинктивно отскочила в сторону: там, где я только что стояла, упала, разбившись в щепки, лавка. Расширенными от вернувшегося страха глазами я уставилась на Мамбета, яростно хватающего ещё одну лавку.
- Нет!
Зажмурившись, я встала, как вкопанная, ожидая своей участи. Сердца словно нет. Я не чувствую ни единой своей частички. Чувство, будто меня уже нет в этом мире, меня унесло куда-то далеко-далеко, в забвение.
Вспоминаю далёкую Францию. Меня никто не признавал там, но зато там сейчас моя мама посиживает в зимнем доме перед камином, вышивая гобелен. Папа читает утреннюю газету, не успев заняться ею в течение дня. Всё, как всегда, прекрасно, и только я попадаю в какие-то передряги.
То у меня пропадает сумка с телефоном и документами. То я несправедливо обвиняюсь в краже дорогостоящих вещей в бутиках. То одноклассники сжигают мою куртку. То вот теперь я связалась с маньяком.
Но где же боль? Где же лавка, которая должна была на меня обрушиться?
Никита...
Открыв глаза, я вижу, что парень решительно противостоит моему обидчику, стараясь задержать удар. Ох, кто бы знал, каково мне было видеть, как Никита, оказавшийся слабее Цоя, падает на землю, а на него падает лавка, ударяющая его железным подлокотником в глаз.
Я не знаю, что движет мною в эту минуту. Наверное, дружеская любовь. Я запрыгиваю Анатолию на спину и, выхватив из его кармана зажигалку, подпаливаю ему лицо. Мне его даже не жаль. Это месть за всех тех, кого он мучительно убил.
Ненавижу его.