Глава XI.
Дрожа то ли от страха, то ли от холода, я сорвала скотч с губ девушки. Та болезненно простонала, скривив лицо в страдальческом выражении. Я понимаю, насколько ей больно. По синякам на лице и локтях видно, что её били.
Увидев меня, она испуганно попятилась назад, тут же врезавшись в решетку окна.
- Не бойся, я тебя не обижу, - шепчу я. - Я на твоей стороне.
Девушка немного успокоилась, но смотрела на меня всё с той же натороженностью, будто я могу вонзить в неё стометровое копьё. И что я должна делать?
Её губы сильны высохли, глотает она с трудом. Ей определённо нужна вода и еда. Поднявшись, я осторожно вышла из кладовки, взяла стакан воды и тарелку "резиновой" яичницы, проверила, нет ли кого-то, кто может застукать меня и вновь спустилась.
При виде воды глаза незнакомки загорелись жаждущим огнём. Оно и понятно: ей не давали ни питья, ни еды, она плакала, тем самым обезвоживая организм. Ну, я думаю, что плакала, так как на щеках остались следы от слез.
- Вот, попей, - я стала поить её, не давая пить быстро. - А теперь модно поесть. Хочешь?
Быстрые кивки послужили мне ответом. Бедная. Ей нет ещё и двадцати, если есть хотя бы восемнадцать. Кажется, она ещё совсем юная, моложе меня. Лицо ещё не стало совсем взрослым, детские нотки проглядывают и в глазах, и в круглых щёчках, и в хрупких плечах.
- Ты можешь говорить? - спросила я, накормив девушку и отставив посуду в сторону.
- Да, - прохрипела особа, - Могу, кажется.
- Как тебя зовут?
- Эльвира.
- Сколько тебе лет?
- 18 исполнилось недавно...
Честно говоря, я удивилась, даже не пытаясь этого скрыть. Она выглядит моложе своих лет. Но всё же Цой нарушает ещё детскую психику. Убить его мало...
- Я постараюсь тебе помочь, обещаю, - шепчу я, оглядываясь на дверь, за которой слышались шаги. - Я сама его жертва и знаю... Нет, не знаю, не стану врать. Он не измывался так надо мной... Но я правда постараюсь сделать всё, что в моих силах.
- Спасибо, - Эльвира слабо улыбается, но её лицо тут же омрачается неподдельным страхом.
Понимаю, почему, только когда лечу в противоположный угол кладовки, и на меня со стеллажей сыплются предметы кухонной утвари и поваренные книги. Каждый предмет делает ещё больнее, ударяясь о мою голову и отлетая в сторону.
- Ты, видать, настолько тупая, что не понимаешь с первого раза? - прорычал Цой, медленно надвигаясь на меня.
Его лицо искривлено от злобы. Ох, знаю, не сдобровать мне. Но лучше уж пострадаю я, чем Эльвира.
- Умнее тебя, - усмехаюсь я, не показывая боли. - Каким дурнем надо быть, чтобы выкрасть и приговорить к смерти ещё совсем ребёнка! Ей же только исполнилось восемнадцать!
- О, да я смотрю, вы уже сдружились. Значит, и умрете вместе, дружною четой!
- Да и пожалуйста! Так будет куда легче, нежели жить в этой дыре с таким душевнобольным, как ты! - я поднялась на ноги, слегка пошатнувшись, но устояв. - Только тебе придётся доказать, что ты отпустил мою маму, и я не просто так вернулась сюда!
Мужчина разразился громким смехом, будто я сказала что-то нелепое. Это привело в замешательство и меня, и Эльвиру. Мы удивлённо переглянулись и тут же уставились на маньяка, ожидая пояснений.
- Твоя мать здорова и невредима в своей Франции, - сказал Анатолий, всё ещё посмеиваясь. - Её и не было у меня.
- То есть это был обман? - тихо проговорила я.
- Ну конечно!
Сжав губы от злости, я схватила первый попавшийся котелок и метнула его в своего обидчика, попав как раз в голову. Усмехнувшись, он выхватил пистолет из кобуры и направил дуло на Эльвиру.
- Нет! - вскрикнула я, заслонив девушку собой.
- Давай, на выход, если хочешь видеть её живой, - мужчина убрал пистолет и указал на дверь.
- Я никуда без неё не пойду. Отпусти её.
- Что?
- Отпусти её наверх, в дом. Со мной.
- Нет.
Крепкая рука схватила меня за запястье, но я успела ухватиться за оконную решетку. Я не сдамся. Ни за что.
Цой с минуту смотрел в мои выражающие решительность глаза. Молча, он отпустил меня, расстегнул наручники Эльвиры и развязал её ноги.
- Выметайтесь. Чтобы её, - он указал на Элю, - Я не видел нигде, кроме твоей комнаты, ясно?
Я осторожно вывела подругу на кухню, помогла ей подняться по лестнице и, наконец, ввела в свою комнату. Судя по улыбке, ей понравилось.
Я уложила её на кровать, ужасно скрипящую (нужно бы этим заняться), и, взяв из шкафчика в ванной аптечку, обработала ссадины от наручников на её запястьях, дала ей успокоительного. Пока она не заснула, я сидела рядом, гладя её по голове и напевая колыбельную, какую мама пела мне, когда я болела корью. Конечно, она вряд ли поймёт французскую песню, но смысл ей, кажется, понятен и по мелодии. Я никогда не умела и не любила петь, но, смотря на девчонку, я не могла не сделать этого.
Она ещё такая маленькая, пусть и младше меня всего на год. Её шелковистые волосы нефтяного цвета хаотично разбросаны по подушке, две пряди спадают на глаза. Щёки слегка покрыты румянцем, что куда лучше былой бледности.
Убедившись, что Эльвира заснула, я пошла было к выходу из комнаты, но, уже подойдя к двери, осеклась. Моим намерением было поговорить с Цоем, но сейчас, по-моему, не лучшее время. Тем более я даже толком не знаю, о чём я хочу поговорить. О его обмане насчёт мамы? О Эльвире?
Нет, не стоит. Нужно занять себя чем-то другим. Только вот чем?
Выглянув в дверной проём, вижу идущего мимо водителя.
- Постойте! - шепчу я. - Не могли бы вы найти где-то разобранную деревянную кровать и надувной матрац?
- Ну, матрац я мог бы купить, а вот где взять кровать... Для чего она вам?
- Моя железная ужасно неудобная и вечно скрипит. Не хочу последние мгновения своей жизни провести в таких неудобствах.
- Хорошо, я постараюсь найти, - мужчина улыбнулся и спустился по лестнице.
Я побрела в душ, надеясь немного согреться, да и волосы запачкались в крови. Приняв тёплый душ, я оделась и пошла в комнату, встряхивая мокрые волосы.
- Айси, - Анатолий остановил меня у самой двери.
- Что?
- Можно с тобой поговорить?