Глава X.
- Многое же ты успела за наше отсутствие, - раздается где-то впереди, ближе к правой от двери стене комнаты.
Открыв глаза, я села на кровати и увидела Анатолия, рассматривающего преобразованную мной вчера стену.
- Ждать смерти в красоте гораздо приятнее, чем в запущенной комнатушке, - сонно проговариваю я, потягиваясь.
Судя по тому, как Цой на меня посмотрел, ему явно не понравился мой ответ. Что я такого сказала?
Ещё с минуту мужчина испепелял меня своим гневным взглядом, а потом, ни слова не сказав, вышел из комнаты. Псих.
Боясь холода, я побежала в ванную, стараясь как можно меньше касаться ледяных половиц. Тёплые струйки побежали по телу, помогая насладиться теплом почти тем же, что и под одеялом. Минуты три я стою, блаженствуя и размышляя обо всём, что могло бы ассоциироваться с расслаблением, и только потом, обернувшись в полотенце, бреду обратно в комнату. Жаль, что нельзя надеть одеяло...
Натягиваю джинсы, свободный пуловер и тёплые вязаные башмачки, ещё ни разу не вошедшие в применение, и подхожу к окну, встряхивая сырые волосы, чтобы они быстрее высохли.
Осень в этом году решила, кажется, не баловать теплом, а сразу перейти к дождливой, холодной погоде. Тучи заполонили всё небо, не оставляя ни единого просвета. Дождь настолько сильный, что не видно ничего дальше десяти метров. Серость, угрюмость и тоска сопровождали меня все учебные гóды, то есть с первого класса по сегодняшний день, но именно сейчас мне хотелось выбежать на улицу, залитую осенним солнцем, подкинуть вверх охапку листьев и просто радоваться последним часам своей жизни. У судьбы, видать, другие планы.
Хотя кто сейчас верит в судьбу? Несчастные, те, кого покинули силы что-либо исправлять и чего-либо добиваться. Проще говоря, такие, как я. Но толку прибедняться в этот момент? Да, на протяжении нескольких лет я была окружена слоем пыльного непонимания и насмешек, но сейчас, благодаря этому свободному общению с Никитой и, не скрою, тому, что меня похитил маньяк, я чувствую себя намного лучше, уверенне, полной сил. Наверняка я бы уже без труда могла постоять за себя среди однокурсников.
Медленно, словно нехотя, иду по направлению к лестнице, не входящей в мои любимицы из-за невыносимого скрипа и чувства, будто вот-вот упадёшь вниз, в бездну. Мимо несколько раз проходит водитель, неровно дыша от быстрой ходьбы. В его руках наручники и верёвка. Не знаю, для чего это, но, честно говоря, узнавать не очень-то и хочется. Спускаюсь вниз, прохожу на кухню.
- Садись, завтракай, - Анатолий указал на тарелку с яичницей на столе.
Присев за стол, я начала есть. Вернее, пытаться это сделать - блюдо было словно из резины и на вкус напоминало испортившиеся макароны. Странно как-то. Я поперхнулась раза три: два из-за невозможности продолжать трапезу, один из-за того, что Цой смотрел на меня, как на пришельца из далёкой, никому неизвестной галактики. Пришлось-таки остаться голодной, выпив лишь горький кофе с кусочком белого хлеба.
- Что, не вкусно? - мужчина поднялся из-за стола, складывая какие-то бумаги стопочкой.
- Эм... Честно, да. Ужасно.
Лёгкая усмешка слетела с его уст, прежде чем он снова уселся, беря уже иные бумаги для заполнения. Я, как любящий чистоту и порядок человек, убрала за собой со стола и пошла было к кладовке, чтобы взять там примеченную мною вчера старую медную дверную ручку. Она бы вписалась в интерьер моей комнаты, если, конечно, хорошенько над ней поработать.
- Почему она закрыта? - удивленно спрашиваю я, дёргая дверь в надежде открыть её.
- Какое тебе дело?
- Там нужная мне вещь! - я повысила голос, уперев руки в бока. - Открой её немедленно!
- С каких это пор ты раздаешь тут приказы? - Цой сделал миловидное личико, вскинув брови, но в его глазах читалась ярость.
- С тех самых, как только переступила порог этого дома! - я стояла на своём. - Мне нужно войти в кладовку и забрать там свою вещь!
Молча, мужчина подошёл ко мне, растягивая каждый шаг на минуту. Его тёплое ровное дыхание обволакивало каждую клеточку моего лица,а холодная рука пробежалась по шее, заставляя вздрогнуть.
- Зря ты так дерзишь, милая, - прошептал он, всё так же сохраняя равнодушное выражение лица.
Тот момент, когда его рука бросила меня в сторону, и я с визгом полетела в косяк, наверное, навсегда останется в моей памяти неизгладимым пятном. Рукой я рефлекторно схватилась за нос, из которого потоками хлещет кровь, и, зажмурившись от боли, уселась прямо на пол. Даже от такого человека, как он, я не ожидала подобного поступка.
- Если ты ещё раз посмеешь выбесить меня, то живо отправишься в преисподнюю, ясно? - прошипел Анатолий, крепко сжимая мой подбородок и поднимая мою голову вверх.
Я лишь быстро кивнула и, откинутая в сторону, постаралась не плакать. Руки стали теперь багрового цвета, кровь размазалась по лицу, а боль становилась всё сильней и сильней. Кажется, у меня довольно жалкий вид, так как дружок Цоя подбежал ко мне и, подняв, повёл в ванную, где помог умыться и обработать рану.
- Не болит? - спрашивает он.
- Ну, конечно, болит, - тихо отвечаю я, боясь, что за неправильный ответ меня снова изобьют.
- Ничего, перелома вроде нет, пройдёт.
Пока мужчина складывал медикаменты обратно в аптечку, я стащила из его кармана связку ключей, а, когда он выходил, спрятала за спину, измученно улыбаясь.
Как только он ушёл, я осмотрела себя в зеркале. Мда, нос точно распухнет.
Осмотрев ключи, я заметила на них небольшие ярлычки, на которых указано, к какому помещению подходит ключ. Ага, вот и кладовка. На цыпочках я прокралась через гостиную в кухню и, внимательно осмотревшись и убедившись, что никого нет, открыла дверцу. Поискав рукой по стене, я нашла выключатель. Тусклый свет лампочки осветил комнату не сразу. Но зато как только осветил, я увидела, что чуть-чуть не наступила на чью-то руку.
Несвязное мычание, словно с завязанным ртом.
Когда, наконец, я смогла видеть достаточно хорошо, я увидела темноволосую девушку, лежащую на полу. Руки прикреплены наручниками к решетке от маленького конца, выходящего в сад, ноги связаны верёвкой, рот заклеен скотчем. Я в замешательстве. Помочь?