Раскаяние [ЗАКОНЧЕН]

Люди — очень сложные создания. Все они одинаковые, но одновременно каждый из них индивидуален. Они сами себя подразделяют на ранги: кого-то ставят выше и почитают, а кого-то «кидают» на дно Бермудского треугольника и поливают грязью. Благо есть те, кто ничем не интересен, но и не вызывает отвращения. Другими словами тот, кого никто не замечает. Но, как говорится, хочешь жить — умей вертеться.

***

Лето. 1893 год. 13 июля. 20:32.
В большом трехэтажном особняке, выполненном из кирпича с отделкой в виде темных распиленных вдоль стволов деревьев, шел долгожданный бал. На него прибыли все люди высоких сословий: дворяне, феодалы и бояре. Сам зал был выполнен в белых и золотых тонах; мебель была из красного бархата, а столы из черного мрамора; с потолка свисала большая хрустальная люстра. Грациозные и элегантные дамы в пышных платьях самых различных цветов танцевали с привлекательными и импозантными мужчинами, наряженными в черные деловые костюмы. Романтичная и соблазнительная медленная мелодия саксофона наполняла зал, полный людей. Те в такт музыке кружились уже третий час, а уставшие от танца присаживались на дорогой диван из коричневой кожи и пили дорогущее вино Шато д'Икем.

Организатор всего этого бала — сын владельца особняка Господина Кима.

Господин Ким является самым известным и влиятельным человеком в этом городе. У него очень хорошая репутация богатого добродетеля. Господин Ким имеет много друзей не только в городе и других городах, но и в других странах. Те угощают его своей традиционной едой, однако из-за их большого количества, еды становится очень много, поэтому Господин Ким, чтобы еда не испортилась, раздает ее бедным, и не очень, жителям. Делает сразу три хороших дела: и не переводит продукты, и не портит настроение друзьям, и угощяет соседей. Это значительно увеличивает его репутацию и распространяет имя дома, в котором он живёт. Поэтому он решил заработать на этом деньги. Он открыл на первом этаже Бал-Банкетный зал, куда может прийти кто угодно в определенные дни. Однако за вход нужно заплатить 215 вон (10 руб.). Это была средняя цена, но адекватная, ибо кому разрешен бесплатный вход, чтобы пить дорогущее вино сколько влезет? Хотя... Есть такие посетители, кому вход всегда открыт — это друзья Господина Кима из других стран или его самые близкие друзья.

Ким изначально получил лицензию, подтверждающую, что это теперь является коммерческим заведением, где можно хорошо развлечься и перекусить без переживаний о чем-либо. Так Ким открыл свой личный бизнес, зарабатывая деньги каждые пятницу, субботу и воскресение и в конце концов стал самым богатым человеком в городе.

Отец уехал из страны по личным причинам и сказал сыну провести бал-банкет, где люди будут не только есть вкусную еду, но и танцевать. Сын был недоволен этой просьбой, но все же согласился. Как он может отказать отцу? Однако позже, когда отец уже уехал, до него донеслись слухи из особняка, что идею провести бал-банкет предложил никто иной, как младший сын владельца особняка девятнадцатилетний Чон Чонгук. Мол, он сказал отцу, что Ким Тэхён очень организованный юноша, способный взять на себя ответственность провести Бал-Банкет. Отец мог бы сделать исключение и отменить мероприятие в воскресенье, в которое он уезжал, но после слов Чона он решил этого не делать.

И вот теперь, сидя в своей комнате, он ждёт, когда же это все закончится. Слабая эстетичная и низко-тональная мелодия саксофона даже через два этажа все равно проходила в комнату, уже начиная его раздражать.

– Эй! – окликнул он прислугу, который сию секунду появился в проёме черной двери, – Принеси мне вино! – строго приказал он, раздарженно проводя длинными пальцами сквозь черные, как смоль, волосы.

– Будет сделано, господин! – оказал уважение слуга, прежде чем закрыть дверь и побеждать в винную.

Тэхён, нервно выдохнув, встал с ало-бархатного дивана и подойдя к окну с черной рамой, что было завешено серой тюлью и черными портьерами, раскрыл его настежь, впуская в комнату освежающий свежий воздух. Он вновь почти обессиленно упал на диван, кладя голову на спинку.

В комнату зашёл слуга, держа в руке поднос с самым дорогим вином из ограниченной коллекции и бокалом для вина. Он поставил поднос на стол, затем поклонился и поспешил удалится, но парень задержал его.

– Чонсок, позови сюда Чона, – спокойно и холодно бросил он, как отрезал. Слуга не был удивлен или напуган его леденящим душу тоном — он уже привык слышать это каждый день.

– Будет сделано, господин, – он поклонился и вышел из комнаты, закрыв дверь.

– Мелкий поганец, – шепнул парень сам себе, открывая вино Каберне-Совиньон и заполняя половину бокала густой красно-алой жидкостью.

Он сделал первый глоток и его горло в ту же секунду почувствовало жгучую приятную сухость, отчего тот сжато и сипло выдохнул. Он прокашливается и сглатывая слюну ставит бокал вина обратно на поднос.

Тут в комнату заходит, по мнению парня, виновник всего происходящего — его сводный брат. Отец взял его лишь из-за красивого и невинного личика, пускай на тот момент ему и было всего 2 года. За все время совместной жизни он ни разу никому не докучал, не создавал проблем и не ввязался в драки — прям не мальчик, а мечта! Однако старшему он сразу не понравился: ходит, словно он всегда был сыном его отца, так ещё и отец перестал уделять внимание старшему! А ведь он был старше всего на два года... Конечно, со временем эта ненависть переросла в хладнокровность и равнодушие, но это почти ничего не меняет.

– Что ты хотел, Тэхён? – невинно спросил парень, соединив руки впереди себя. Чон был одет в белоснежную рубашку, черный короткий галстук и брюки. Он был удивлен, что Ким позвал его, ведь тот уже несколько лет полностью игнорирует существование младшего, а тут такой сюрприз... Он даже сперва задумался, не послышались ли ему слова слуги.

– Ты же знаешь, что сейчас владельцем этого особняка являюсь я? – спросил Тэхён, подперев голову большим и указательным пальцами правой руки и по окончанию вопроса подняв левую бровь. Младший виновато кивнул, заметив раздраженность Тэхёна, – Так вот будь добр, обращайся ко мне на «Вы», – младший снова кивнул.

Наступила тишина, нарушаемая лишь глухой низкой мелодией саксофона и редким подуванием ветра сквозь открытое окно.

Тэхён встал с дивана, заставив Чона вздрогнуть, но Ким этого не заметил. Он закрыл окно и вновь сел на диван, беря в руки бокал вина, помешивая его содержимое и делая второй глоток, который все ещё жёг горло, но уже не так сильно.

– Подойди сюда, – хриплым басом приказал старший. Чонгук медленно подошёл к Тэхёну, почти не поднимая головы и нервно теребя пальцы рук, – Не хочешь загладить свою вину? – спросил Тэхён, продолжая помешивать густое, скользящее по стенкам бокала, вино.

– Хочу, – тихо ответил Чонгук, виновато смотря на Тэхёна исподлобья.

– Тогда опустись на колени, – выкинул старший, выжидающе смотря на Чонгука, у которого глаза раскрылись от удивления.

Холодный взгляд и тишина давили на младшего, потому тот не мог шутить в подобной ситуации или наоборот воспринять его слова как шутку. Чонгук медленно опустился на колени, кладя руки на ноги и устремляя свой взгляд на теперь высокого Тэхёна.

– Попроси у меня прощения, – Тэхён сделал ещё один глоток вина.

– Что ты.. Что Вы творите? Я ничего плохого не сделал, – недовольно, однако имея каплю испуга, воскликнул Чонгук, смотря старшему в глаза. Его голос предательски дрогнул.

– Ты правда так считаешь? – усмехаясь, спросил Тэхён.

– Да! Я лишь спросил у отца, как он относится к идее провести бал-банкет, на что тот согласился! Я не хотел сделать тебе плохо и я вообще не ожидал, что он уедет сегодня... – заглушил Чонгук тон под конец своей речи, опуская голову.

– Во-первых, не «ты», а «вы». Во-вторых, не повышай на меня голос, – продиктовал правила Тэхён, – Я так и не дождался извинений, – намекая на исполнение своей просьбы напомнил Тэхён, немного нагнувшись вперёд.

– Извини... те, – виновато извинился младший, в последний момент вспомнив "правило" старшего.

– Молодец, – он откинулся на спинку дивана, делая четвертый глоток вина, – Не хочешь попробовать? – он начинает помешивать вино в бокале. Хоть Чонгук и знал, что отказываться от просьбы старшего выпить с ним не культурно, он не мог принять эту просьбу.

– Извините, но я вынужден отказаться, – уверенно ответил Чонгук, на что Тэхён пожал плечами, благосклонно вскидывая бровями, а-ля: «как хочешь» и сделал пятый последний глоток.

– Жаль... Это вино из ограниченной коллекции, я выкупил его за огромные деньги, а ты так легко отказался от него, ха-а-а... – он закрыл рукой глаза, насмехаясь и оголяя белоснежные зубы, всем видом говоря: «Не может быть...».

– Но если хотите... – все же он провинился, потому должен загладить свою вину. Не будет ничего страшного, если он выпьет один бокал, верно? Тэхён устремляет на него любопытный взгляд, а затем ухмыляется.

– Тебе я позволю лишь по одной причине: сегодня, помимо одного бокала вина, ты сделаешь кое-что ещё, чего никогда в жизни не делал, – это был большой намёк на то, что сегодня произойдет, но младший не понял, – Верно, ты слишком невинен и чист, чтобы понять мои слова, – он поставил бокал на поднос и, зарываясь руками в коричневые, шелковые и прямые пряди волос Чонгука, провел рукой, убирая их с его лба и открывая вид на большие коричневые глаза младшего, – Но сегодня ты все поймёшь...

Эта фраза словно эхом пронеслась в сознании парня, повторяясь вновь и вновь. Он невинно и тревожно смотрел в орлиные темно-зеленые глаза напротив, не понимая, о чем тот говорит, а у Кима уже появилась идея, как заставить младшего извиниться в полной мере...

Продолжение следует...