Будни на Ань Дин
Шан Хуа проснулся оттого, что повалился на пол. С глухим стуком следом послышался едкий смешок.
— Вставай, — группа старших учеников возвышалась над ним, смотря сверху вниз. — Сегодня много работы.
Да, утро начиналось далеко не с кофе. Самолет поднялся и начал в спешке одеваться. В проходе мелькнула знакомая тень и Шан Хуа блекло прищурился.
— Ты не разбудил меня, — в его голосе был оттенок едва скрываемого раздражения.Ци Линг поздно спохватился, что его заметили и замахал руками.
— Вчера ты поздно вернулся, — начал оправдываться он. — И вообще, кто прикрывал тебя после отбоя, а?
Шан Хуа шумно выдохнул и вытолкнул соученика наружу. Еще одна минута нахождения в общей спальне и он задохнется.
— Идем, а то опоздаем на утреннюю медитацию, — сказал он, выбиваясь вперед. Самолет не хотел знать, что с ним было, если бы он проспал. Но, если подумать, в тех условиях, в которых он жил, это было практически невозможно.
Ученики, не входящие во внутренний круг, спали в одной комнате. К их корпусу прилагалась одна лишь комната отдыха, куда старшие их не пускали, и уборная с бесконечной очередью по утрам. Нет, Самолет конечно был студентом, но такие радости жизни испытывал впервые.
Юн Чаошань уже ждал их на тренировочном поле, — он гордо восседал на платформе в позе для медитации. Шан Хуа поприветствовал учителя и занял подобающую позу.Созидание золотого ядра было чем-то невыносимо тяжелым. Сколько бы Самолет не тратил времени на медитации, внутри него все еще была пустота. Он ничего не чувствовал, хоть учитель и говорил, что подобное вполне нормально. Для него это было недостаточно, он чувствовал, что упускает какую-то важную деталь.
Шан Хуа глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Едва ощутимые нити тепла заплясали на кончиках пальцев, закружились в медленном танце и ринулись все выше и выше, — от запястий, кольцами огибая уже зажившие ожоги, медленно поднимались к предплечьям. Самолет продолжал неторопливо дышать, чувствуя подступающее к грудной клетке тепло. Изначально расслабленные ладони переместились к центру груди, тепло начало стремительно усиливаться пока ему не показалось, что внутри него целый пожар. Еще немного. Ему казалось, что еще чуть-чуть и все получится. Жар подступал к горлу, когда что-то вышибло его обратно в реальность.
Шан Хуа резко открыл глаза, дыхание было сбивчивым, он хватал воздух ртом, словно от этого зависела его жизнь. Холодная рука легла на плечо, мигом прогоняя пламя из его груди.
— Достаточно на сегодня, — резкий голос Юн Чаошаня помог окончательно прийти в себя. — Ци Линг, ты свободен.
Дрожь в руках все никак не могла успокоиться. Что он снова сделал не так? Ци Линг с неким беспокойством отдал поклон и удалился. Самолет нервно сглотнул, он еще никогда не оставался один на один с учителем.
Юн Чаошань медленно прикрыл глаза, потирая переносицу. Его раздраженный вздох заставил Шан Хуа совсем опустить голову в немом сожалении.
— Этот ученик, — начал наконец Юн Чаошань, делая несколько шагов вперед, — слишком торопит события.
Он сделал еще пару шагов, слегка наклонил голову и осматривая ученика через полуприкрытые веки.
— Шан Хуа, ты читал пособие, которое я вручил вам двоим в первый день?
Шан Хуа не смел поднять глаз. Каждая пауза, выдерживаемая учителем, казалась ему мучительно долгой.
— Этот ученик перечитал его дважды, — запинаясь, ответил он.
— Перечитаешь трижды, — нахмурился Юн Чаошань. — И перепишешь еще раз десять.
И без того понуренный Шан Хуа склонил голову еще ниже.
— Этот ученик понимает.
Хоть слова Юн Чаошаня и были строги, голос его был старчески-блеклый, совсем не несущий угрозы, лишь старающийся направить в нужное русло.
— Этот ученик мог бы попробовать медитацию в движении, — как бы невзначай бросил Юн Чаошань после небольшой паузы.
— Медитация в движении? — задумчиво спросил Самолет, но увидев нахмурившегося учителя, запаниковал: — К-конечно этот ученик читал, просто не совсем понимает, как это может помочь.
— Шан Хуа, — выдохнул старейшина Юн. — Пик Ань Дин всегда находится в движении. И все вокруг: и шелест травы, и потоки ветра, — абсолютно все находится в движении. Если циркуляция твоей ци не может успокоиться в статичном состоянии, то единение с окружением усмирит ее пыл.
Шан Хуа задумчиво поклонился.
— Этот ученик благодарит учителя за наставление.
Юн Чаошань кивнул и Самолет поспешил откланяться. Сегодня точно был не его день, он явно опаздывал на арифметику. Математика давалась ему с легкостью, так же как и письмо, Шан Хуа ссылался на то, что какие-то знания из предыдущей жизни все же остались, хотя держать кисть все еще было непривычно. Занятия литературы и музыки были длиной в вечность (они, конечно, не были пиком Цин Цзин, но глава школы обязывал пройтись по основам каждому). Когда он освободился от занятий, солнце уже было в зените, а это значит, что до вечерней тренировки ему нужно было выполнить свои обязанности.
Ци Линг, увидев соученика, решил проводить того до Радужного моста, докучая вопросами.
— И все же, — говорил он, запрокинув голову к небу. — Что тебе говорил учитель?
— Ничего особен... ай! — чужой локоть слегка задел его под ребро.
Сигнал к отступлению Шан Хуа понял слишком поздно, — один из старших адептов, загруженный различными свитками, заметил их присутствие.
— Шан-шиди, я как раз искал тебя, — насмешливо протянул он.
— Какая удача, — тихо хмыкнул Шан Хуа.
— Здесь надо сделать несколько копий, в общем-то ничего особенного.
Самолет так и застыл от такой наглости.
— Да? — возвысив голос, сказал он. — Тогда желаю шисюну удачи.
Тот совсем не ожидал подобного ответа от младшего, поэтому подошел ближе, схватив Шан Хуа за ворот одежды.
— Ты. Сделаешь. Это. — отчеканил старший, выделяя каждое слово. — Может тогда учитель увидит твои старания и ты сможешь достигнуть моего уровня.
— Чтобы достигнуть твоего уровня, мне придется лечь лицом в грязь, — парировал Шан Хуа.
«Внимание! ООС!
Персонаж Шан Цинхуа никогда бы не пошел наперекор старшему адепту.»
Оглушенный громким уведомлением системы Шан Хуа не заметил, как Ци Линг оттеснил его себе за спину.
— Гун-шисюн, прошу, давайте без рукоприкладства, — запротестовал он. — Мы все сделаем.
Старший ученик хмыкнул, наградив его стопкой свитков, и молча ушел.
— Зря ты так, — сказал Шан Хуа, выходя вперед. — Вот теперь и переписывай их всю ночь.
— Что? Сам? — взревел Ци Линг, осматривая объем работы. — Смилуйся надо мной, наставник Шан! Я же не могу грубить всем подряд, как ты. Повезло, что учитель не знает о твоих выходках.
Но Шан Хуа уже ступил на Радужный мост.
— Я подумаю, — крикнул он напоследок. Как-никак его только что спасли от списания баллов.
Все оставшееся время он провел на пике Вань Цзянь, протирая мечи. На раздаче заданий он думал, что лучше уж мечи, чем пересчет книг на Цин Цзин. Разнообразные клинки, дразняще сверкали на свету. Свой меч он получит еще не скоро и эта мысль совсем приводила в отчаянье. Он уже несколько часов подряд протирал эти бесконечные стенды с оружием, пересчитывал материалы для их изготовления и кивал на все просьбы старших кузнецов. Группа адептов Вань Цзянь уже успели закончить тренировку и разбрелись кто куда. На тренировочном поле остался только один юноша. У него было чистое открытое лицо, очень заметное при свете дня. Рукава одежд с каждым движением плавно следовали за ним, а в руках у него был обычный тренировочный меч из темного дерева.
Шан Хуа и сам не заметил, как начал повторять движения. Дыхание выровнялось, прикрыв глаза, Самолет рисовал в памяти запомнившиеся движения. Вновь прибывшее ощущение тепла равномерно зациркулировало, распространяясь от конечностей до груди. Движения выходили немного неловкими, но Шан Хуа больше не чувствовал того жара, что на утренней медитации. Его духовная энергия переплеталась, двигаясь по кругу. Замахнувшись мечом, позаимствованным с одного из стендов, он постепенно принял статичное состояние и медленно выдохнул, открыв глаза.
— Этот меч не для тренировок, — раздался за ним бархатный голос.
Шан Хуа, вздрогнув, чуть не выронил ношу. За это время оставшийся на тренировочном поле адепт Вань Цзянь успел подойти со спины и все это время наблюдал за жалкими попытками скопировать движения. На его лице застыла сдерживаемая улыбка. Самолет уже приготовился к насмешкам, но юноша сложил руки в поклоне:
— Этот Вэй Йивэй ученик пика Вань Цзянь.
— Этот Шан Хуа ученик пика Ань Дин.
Конечно Самолет был удивлен встретить будущего лорда пика Вань Цзянь, ведь обмен любезностями с ним до этого момента казался ему невозможным! С виду Вэй Йивэй был совсем иным, чем Самолет когда-то описывал, поэтому сейчас он и стоял напротив шисюна, осматривая того с ног до головы.
— Если шиди позволит, я бы сказал, что его движения были немного резкими, — начал он, бросив вперед деревянный меч.
Шан Хуа ловко перехватил рукоять.
— Возможно, будет лучше, — сказал он с легкой укоризной, — если шисюн начнет сначала.
Вэй Йивэй бросил легкую улыбку и потянулся за еще одним тренировочным мечом.