часть.25 Кто он?
Я не знаю, сколько прошло времени с того момента, когда я в последний раз спала, но я рада, что мне удалось заснуть хотя бы на пару часов. Но не рада что в этом доме я одна. Я не рада, что оставила его там одного, потому что цель Марка — Егор.
Я не знаю почему он пытается вывести его из строя, если дело во мне.
Лучше бы он убил меня.
Я переворачиваюсь на бок, а затем откидываю одеяло в сторону и ступаю на холодный пол. Вздрагиваю от непривычки и думаю о том, чтобы перекусить.
Стянув халат со спинки стула, я выхожу в коридор и намереваюсь что-нибудь разогреть, как останавливаюсь возле приоткрытой двери. Это был тот кабинет, в котором я побывала больше двух недель назад.
Я толкаю дверь и ступаю босыми ногами на темные цвета ковер. Намеренно направляюсь к полке с фотографиями и замираю, снова заметив того исхудавшего мальчика.
Беру ту, на которой девять свечей и замечаю на фоне женщину. Она тоже блондинка, но голубоглазая. Загорелая.
Раньше я не обращала на это внимание.
Беру фотографию где ему десять и снова вижу ее. Её профиль на его фоне. Рядом с ней стоит мужчина. Он довольно привлекательный и высокий. У него есть щетина, а волосы его темные.
Переворачиваю рамку и открываю её, заметив на фотографии подпись: «Москва . Егору десять лет».
Москва?
Возвращаюсь к предыдущей и так же открываю: «Пенза. Егору девять».
Что за чертовщина?
Отрываю рамку с фотографией где ему восемь и семь. «Петербург и Дубай». На той где ему семь, есть еще подпись. Маленькими буквами указано: Мама и я.
Мама. Это его мама.
Кажется, я перестаю дышать.
Я хочу знать еще. Я хочу видеть ещё их фотографии, но на тринадцатилетние она появляется в последний раз.
Дальше следует большой перерыв, и за фотографией девятнадцатилетнего парня нет подписи. Нет ничего вообще. Только на двадцат однаму я замечаю его улыбающегося девушке. Я переворачиваю рамку и достаю оттуда фотографию.
На этот раз это не его подчерк или той женщины. Это аккуратно выведенные буквы: «Дубай. Егору двадцать один».
Что же случилось в тот перерыв, когда из мальчика вырос девятнадцатилетний исхудавший подросток? Учитывая то, что на последующих фотографиях не было его матери, я могу сделать вывод, что после тринадцатого дня рождения ее не стало. Или не стало его отца?
Увы, на этот вопрос мне может ответить только сам Егор. Но это уже сверх фантастики.
Я аккуратно вставляю фотографии обратно в рамки и ставлю их на полку. Пытаюсь найти еще фотографии, но везде пусто. Даже нет альбома.
Внезапный и незнакомый мне звук заставляет меня денутся и только через некоторое время я понимаю, что это звонят в дверь. Выйдя из кабинета, я сбегаю вниз по лестнице в надежде, что это пришел Егор, но вместо него я нахожу пустоту. Уже собираюсь закрывать дверь обратно, как замечаю на пороге длинную прозрачную колбу с крышечкой.
Взяв её, закрываю дверь и прислонившись к ней спиной встречаю взглядом темно-зеленого цвета воду в колбе. Это похоже на тину и водоросли.
Это похоже на болотную воду.
Переворачиваю её и нахожу прикрепленную записку:
«Я вижу, ты снова хочешь попробовать её на вкус».
Меня начинает трясти. Я оглядываюсь по сторонам и поспешно направляюсь в столовую, пытаясь найти свой телефон. Слышу, как ускоряется мой пульс и подозреваю о том, что Марк находится где-то поблизости. Он уже убил Егора и пришел за мной.
Нахожу телефон на столе возле микроволновки и набираю номер Егора. Он звонит. Звонит у меня за спиной, и я оборачиваюсь, заметив вымученного Егора.
Мне становится легче.
Я отключаю вызов и замечаю, как он опускает взгляд на колбу на столе. Он подходит ближе и взяв в руки рассматривает её.
Он бледнеет и ставит её обратно на стол.
Я снова тону в той воде. Я снова прощаюсь с жизнью и принимаю это как должное. Я снова чувствую на языке привкус болотной воды.
Мне кажется, будто он тоже.
— Егор? — зову я его. Я пытаюсь сделать так, чтобы объектом его взгляда стала я, а не зеленая вода.
Он поднимает голову.
— Может ли Марк использовать Карибские острова для своих дел? В смысле, там была наша свадьба...
Он хмурится, будто я сделала ему больно.
— Зачем делать свадьбу на Карибах?
— Не знаю, — пожимаю я плечами. — Я хотела, чтобы это было где-то подальше от дома. От друзей, от того, что я выхожу за него замуж из-за положения.
Он развязывает галстук и кидает его на стол. Он действительно устал.
Садится за стол и все еще смотрит на воду. Мне кажется, что на этот раз он злится. Играет скулами.
Я ловлю себя на мысли что, когда он зол, он выглядит привлекательно.
Не о том думаешь, Дибелло!
— Почему он выстрелил в Артема?
Я и так знаю, но я хочу слышать его ответ. Я хочу слышать правду из его уст.
— Он целился в меня, — спокойно проговаривает Егор. — Жаль, что я был не та близок к нему.
— Ты бы остановил его?
— Нет. Я бы дал ему больше шансов попасть прямо в сердце, — холодно проговаривает он.
Пустота. Пустота в его словах и его душе.
Что случилось с Региной ?
Я хочу заполнить эту пустоту собой. Я хочу быть этой пустотой. Позволь мне, Егор.
Он накрывает лицо ладонями, а я подхожу к нему ближе и кладу руки на его плечи. Он вздрагивает.
Окольцовываю его шею руками и наклоняюсь, оказавшись прижатой щекой к его щеке. Он не дышит. Я тоже. Егор прикрывает глаза и оборачивается ко мне. Он пытается найти губами мои губы, но я не позволяю. Я отстраняюсь и взяв его за руку веду в душ.
Он должен расслабиться.