Егор Крид улечу

На улице больше нет дождя, но утренний холод не дает позабыть о том, что на дворе октябрь. Подхожу к машине и сажусь за руль, заводя её. Из-за столь громкого и внезапного шума я дергаюсь. Мне кажется, что если  Егор услышит звук машины, то сейчас же спустится и...

И я не знаю, что может произойти, если он будет зол.

Последний раз, когда он был зол - мы занимались сексом.

Да, именно так.

Я - могу думать, что мы «переспали».

Я - могу употреблять это слово, потому что я знаю, что я чувствую по отношению к нему.

Он - нет.

Я даже не задумывалась над тем, к чему это может привести. Я не задумывалась над тем, что будет потом, когда у. Егора будут основания посадить Марка за решетку.

Я путаюсь. Не самопроизвольно. Он это сам делает со мной.

Бокс - не дает права засадить человека за решетку. Особенно если по его словам он мафиози.
Что еще вы скрываете, Егор Булаткин?

Я настраиваю навигатор на наш с Маком дом, и он указывает мне путь с учетом утренних пробок. Я должна добраться до него не больше чем за два часа. Два часа на размышления и неприятной боли в груди от его последних слов.

«Ты вернешься к своей обычной жизни, Карла»

Мы никогда с ним не разговаривали на эту тему, и я чувствую себя полной дурой, потому что сама не спрашивала. Я просто делала это. В самолете, в душе, в гримерной.

Может, я спутала влечение с чувствами?

Это было не так, потому что меня волновало, что с ним сейчас. О чем он думает сейчас и что еще скрывается за его темной стороной.

У меня создалось впечатление, что я упираюсь в две стены. В Марка, который больше никогда не станет для меня прежним. И в  Егора, который, кажется, никогда не станет для меня больше, чем просто Егор.

Включив радио, я просто пытаюсь отвлечься и придумать план проникновения в свою квартиру. Это смешно до нездорового смешка, сорвавшегося с моих губ.

Я придумываю план проникновения в свою же квартиру.

Немыслимо!

Чем ближе я к  дому, тем больше понимаю, что через все края из меня лезут нравоучения матери.
Спина должна быть ровной, улыбка скромной. Жаль, что ее это не заботило в один из благотворительных вечеров, когда я набралась виски и переспала с Марком.

Это была ошибка нас обоих.

Я поворачиваю влево на светофоре и чувствую покалывание в руке. Кровь больше не идет, но мне все еще больно.

Смотрюсь на себя в зеркало и ужасаюсь. На мне мужская одежда, включая даже обувь. Байка вымазана в кровь, а волосы в ужасном беспорядке.

Мне следует принять душ.

Припарковав машину на стоянке, я выхожу из нее быстро пересекая улицу.

Консьерж смотрит на меня как на чокнутую, но ничего не говорит. Я прошу у него ключ, и он без всяких слов отдает его мне. Подхожу к лифту и вызываю его ожидая еще несколько минут. Серебряные двери открываются, разрешив мне огородиться от столь заинтересованного взгляда, и я поднимаюсь на самый последний этаж.

Прокручиваю ключ в замке и толкаю дверь в ожидании того, что меня встретит дуло пистолета. Но здесь пусто. Настолько холодно и одиноко, что мне кажется Марк не появлялся здесь с момента, когда пытался мне впервые убить.

Швыряю ключи на стол и мчусь в спальню. Скидываю с кровати все постельное белье и рассматриваю матрас.

Оно на самом дне.

Только сейчас до меня доходит, что будет, когда я найду его? Просто возьму, пройду мимо консьержа с ним, а затем положу в багажник машины и поеду через весь город?

Я и вправду чокнутая.

Иду на кухню за ножом и возвращаясь начинаю разрезать матрас. Переворачиваю его, снова почувствовав боль в руке и начинаю резать снизу, ощущая тяжесть чего-то. Один надрез. Второй. Что-то с хрустом падает мне на ноги, а затем и второе.

- О господи, - тихо произношу я, откинув нож в сторону.

Хватаю простынь с пола и укутываю два оружия в нее.

Спуститься я с ним не могу. Не могу.

Подбегаю к окну и смотрю вниз, когда что-то упирается мне в затылок.

Кажется, вся жизнь пробегает у меня перед глазами. Это Марк, и он уже приставил пистолет к моей голос.

- Положи что взяла, - приказывает голос.

Я оборачиваюсь. Лидия.

Я удивлена. Лидия тоже.

- Карла?

Я молчу, все еще держа оружие в руках. Она тоже не опускает пистолет, который нацелен мне в лоб.

- Боже мой, я думала это воровка, - извиняется она и опускает пистолет.

Откуда у Лидии пистолет?

- Что ты здесь делаешь? - спрашиваю я.

- Твой муж попросил меня приглядывать за твоей квартирой...

У меня нет времени слушать ее оправдания. В моих руках два запрещенных оружия.

- Я рада, что ты все еще жива, - выпаливаю я и замечаю на её лице смятение. - Мне пора, Лидия.

Она не узнает меня так же, как и Марк. Мне плевать, потому что я все еще хочу жить на свободе, а не носить загар в полосочку.

Прохожу мимо нее и мчусь к двери. Спускаться по лифту слишком опасно, поэтому я бегу по лестнице, а потом жалею, что не проехала половину из них на лифте.

Лидия в моей квартире. Лидия с пистолетом в моей квартире. Лидия идиотка, если доверяет моему мужу. Но Лидия была единственной, кто поддержал меня в рождении  Анны.

Наблюдаю через щель за консьержем и привожу дыхание в порядок. Он наклоняется, а затем переводит взгляд на лифт, который оповещает о том, что с самого верхнего этажа кто-то едет.

Кто-то. Но не я.

Он подходит к нему, и я толкаю дверь, бегу на улицу и сажусь в машину. Кладу оружие назад на пол и завожу машину. Не лучшее время. Не лучшее места, но нет времени чтобы делать выбор.

Мое сердце уже где-то в горле делает тысячный удар в минуту, когда я выезжаю со стоянки. Настраиваю навигатор на другой путь. Более длинный, но более безопасный, на который придется потратить более трех часов.

Мои руки трясутся. Я вся дрожу. Меня сейчас стошнит.

Я жму на педаль быстрее, будто могу убежать таким способом от своего страха, а не наоборот, привлечь внимание.

Вдох, выдох.

Равномерно дышу и через несколько минут понимаю, что наконец-то владею ситуацией.

Всю дорогу страх не покидает. Чем ближе к нему, тем мне легче. Тем спокойнее.

Миную несколько домов и заезжаю в приоткрытые ворота самого дальнего дома. Охраны не входе нет, хотя уже около двух часов дня. Это пугает.

Вдруг Марк добрался до него.

Я останавливаю машину и выйдя из нее открываю заднюю дверь. Беру в руки два неизвестных мне пистолета и медленно иду к двери.

Слышится как что-то падает. Разбивается.

Я дергаюсь, толкаю ногой дверь и замираю на месте, когда два пистолета оказываются нацеленными на  Егора.

Несмотря на то, что я имею в руках и могу этим воспользоваться, он смотрит на меня так, будто владеет и всегда владел ситуацией.

Он зол.

Не так как в тот вечер в гримерной. Он зол по-настоящему, и проедает меня своими потемневшими глазами.