Егор Крид улечу

Pov.Егор

Чертова пуговица. Чертова рубашка. Почему именно сегодня я надел её? Точно. Потому что на сегодняшний вечер у меня запланированы совместные дела с Карлой. Впервые мне нужно вывести её в свет, чтобы Тимур понял, что нам делать дальше. Он должен увидеть её, чтобы понять, что ему делать. Он должен увидеть её, чтобы дать понять, что делать именно ей дальше.

От этих мыслей мне страшно. Я не боюсь, что она сделает неправильный выбор, но, если она сделает его в сторону кретина Марка, это будет её самой большой ошибкой. Это будет тем, что уже не вернуть. И не вернуть её.

— Все в порядке? — интересуется голос спереди, и я поднимаю голову, взглянув на Дими.

— Да, — киваю я. — Просто я и пуговицы на моих рубашках что-то несовместимое.

Дима улыбается мне в зеркало заднего вида, будто понимает меня и переводит взгляд обратно на дорогу.
Я решаю, что с меня достаточно, и перестаю бороться со своей рубашкой. Тянусь руками к бумажному пакету и заглядываю внутрь, видя легкое персикового цвета платье, а под ним и туфли на шпильке.

Уже представляю её в этом и то, как забираюсь под него руками, но машина резко останавливается, и я возвращаюсь в тошнотворную реальность. Гляжу в окно и на несколько секунд задерживаю дыхание, вспомнив прошлую осень. Что-то внутри меня сжимается, напоминая мне о том, из чего состояла та осень для меня — боль.

Открываю дверь и ступаю на мокрый асфальт, ощущая прохладу октября. Движусь в сторону входной двери и ввожу код, чтобы она открылась.

Откуда-то слышу голос Карлы, но не могу понять, просто кричит она или злится и кричит. Хмурю брови и иду в сторону гостиной.

— Убегать от меня не лучшая идея, — слышу я голос Артема и прибавляю шаг. — А особенно поворачиваться ко мне спиной, — проговаривает он, и я застаю его вместе с Карлой.

Он обнимает её за талию, в то время пока она пытается оттолкнуться от его груди.

Чертов мудак! Я оставил её с тобой всего на несколько часов, а ты распускаешь свои руки.

Она позволяет ему прикасаться к ней так долго, а я чувствую, как готов вывернуть его руки и сделать так, чтобы кости на них не срослись никогда. Переламывая их через каждые два дня.

— Убери от нее руки, — низким голосом произношу я и замечаю, как дергается Карла, но не Артем.

Боже, она настолько безобразно сейчас выглядит, что я бы трахнул её прямо здесь, на его глазах.

Когда Артем убирает руки, она ослабляет свои и успевает провести кончиками пальцев по его груди. Я хочу вырвать то место, где она касается его и где успела прикоснуться.

Разминаю шею, потому что от того, как напряжена моя челюсть, у меня начинает побаливать затылок.

— Одень это и спускайся вниз, — мой голос не просит, он приказывает и грубо.

Карла тянет руку, заметив мои безобразно закатанные рукава рубашки, и я готов поспорить, что её манеры дали только что о себе знать. Она просто жить не сможет, если еще хоть раз увидит что-то подобное.
Я убираю руки в карманы, как только она забирает пакет и не даю ей возможности прикоснуться ко мне. Карла поднимается наверх, а я перевожу взгляд на Артема.

— Я сказал тебе присматривать за ней, а не лапать, — зло проговариваю я, смотря в светло-голубые до боли родные мне глаза.

— Успокойся, — выдыхает он. — Я же не трахнул её.

Мои брови ползут вверх, а на лице Артема улыбка.

— Я всего лишь пытался напомнить ей, как нужно защищаться, — пожимает он плечами.

— Она и без тебя помнит, как это делать.

— Я бы не был в этом так уверен, — встает он со стула. — С того момента прошло много времени, и ты знаешь, что ей нужно время, чтобы вспомнить.

— Это такое у тебя оправдание, чтобы залезть к ней под юбку?

Артем усмехается, и я хочу ему вмазать.

— Вообще-то, это она меня лапала, если ты не заметил, — пожал он плечами. — Обнимала, прямо вот здесь, — указал он на место рядом с собой.

Между нами всего метр, поэтому клянусь, мой кулак с удовольствием бы преодолел это расстояние и прошелся по его наглой ухмылке.

— Я готова, — слышу я женский голос и поворачиваю голову, заметив Карлу рядом со мной.

В этом платье она выглядит просто потрясающе, особенно её стройные ножки.

Прилив злости и то, что я хорошенько бы поимел её здесь, не дают мне ровно и спокойно дышать. Я хочу тебя, Карла.