Егор Крид улечу

Наверное, я никогда не чувствовала себя так ужасно. Мое тело ныло, будто нуждаясь в чем-то, и я, кажется, знала ответ на этот интересующий меня вопрос.

Когда я проснулась, Булаткин рядом уже не было. Я была здесь одна, но его запах все еще был со мной и укутывал меня теплым одеялом.

Это слишком, даже для меня.

Поднявшись с постели, я взяла новые полотенца у себя в шкафу и направилась вниз в ванную комнату. Надеясь увидеть его в гостиной, а затем в столовой, я остановилась в каждом из этих мест, но я была одна.

Может, снова уехал?

Если так будет продолжаться каждый раз, я просто сойду с ума.

Дернув за ручку ванной комнаты, я застыла на месте, придерживая приоткрытую дверь.

Он был в душе. Принимал его прямо сейчас, и я клянусь, что видела его голое тело за этим тонким стеклом, разделяющим нас. Его спина, эти же плечи, татуировки. Вниз по позвоночнику я спустилась к его ягодицам и задержала дыхание.

Дверь душевой кабинки открылась, и он вытянул руку за полотенцем. Выключив воду, Булаткин ступил на белый кафель, завязывая махровую ткань вокруг своих бедер, и замер, увидев меня.

— Карла, — улыбнулся он, опустив взгляд ниже моего лица.

— Извините, я не знала, что вы здесь, — тихо прошептала я и проследила за его взглядом.

Господи, мои возбужденные соски выдавали меня и мои грязные мысли с головой.

— Может, ты уже перестанешь обращаться ко мне на «Вы»? — интересуется он и делает несколько шагов навстречу мне.

— Извините, — опять бубню я.

— Меня зовут Егор, — напоминает он мне. — Просто Егор.

— Хорошо, — выдыхаю я и замечаю, как его полотенце начинает сползать. — Булаткин, ваше...

— Карла! — будто ругает он меня.

— Егор, твое полотенце...

Я задерживаю дыхание от своих же слов, потому что его имя, слетевшее с моих губ, звучит слишком сладко. Настолько сладко, что можно прочесть у меня на лбу, как сильно я хочу его.
Он опускает голову и, даже никак не отреагировав на сползающую ткань с его бедер, вновь смотрит на меня.

— Поправишь? — спрашивает он, и я жадно захватываю влажный воздух, наполняя им полные легкие.
Мои руки тянутся к его торсу и заметно дрожат. Я касаюсь кончика ткани, и она непослушно сползает еще ниже. Успеваю схватить, пока передо мной не открылся вид всего его достоинства, и на секунду замираю, чтобы сообразить, как поплотнее завязать его... или откинуть к чертовой матери!

— Тебе помочь? — интересуется он, подходя ближе.

— Нет, — мотаю я головой и чувствую его ладонь на своей спине.

Черт, черт, черт!

Он не приглашает меня в свое лично пространство, он нагло подталкивает меня ближе к себе в тот момент, когда я держу в руках его полотенце. Аккуратно оборачиваю его бедра и завожу свои руки за его спину, завязывая полотенце.

Как близко. Слишком близко для того, чтобы трезво мыслить и не натворить глупостей.

Но глупости происходили еще со вчерашнего утра, и останавливаться уже не было причин, потому что я слишком погрязла во всем этом с головы до ног.

— Всё, — отвечаю я, и он кивает.

— Теперь я помогу тебе, — тихо шепчет он и кладет вторую ладонь мне на спину. — Подними руки.

Я послушно поднимаю, даже не подозревая о том, что он хочет сделать.

«Не своди меня с ума. Не так быстро. Я не готова», — мысленно проговариваю я, прикрыв глаза.

Он ведет ладонями вверх и цепляет край моего ночного атласного топа. Останавливается, взглянув на мою реакцию, и продолжает свое дело, задрав топ до моей груди.

Прошу, поцелуй меня. Возьми прямо здесь и сейчас. Делай со мной что хочешь, только больше не мучай.
Но он не слышит моих молитв.

— Дальше ты сама? — спрашивает он.

Я что-то еле слышно бормочу между «да» и «нет» и опускаю взгляд на приподнявшееся полотенце. Тихо стону, когда он продолжает тянуть мой топ и оголяет возбужденную грудь. Мне стыдно и приятно одновременно, потому что он смотрит на нее с восхищением и, облизнув губы, стягивает атласную ткань до конца, откинув в сторону.

Я стою полуобнаженная и возбужденная до кончиков пальцев, перед почти незнакомым мне мужчиной, и готова отдаться ему на этом чертовом полу.

Он наклоняется ко мне ближе, и я чувствую, как колит мне шею его щетинистый подбородок.

— Ты слишком сладкая, Карла.

Я тяжело сглатываю и чувствую, как теряю равновесие от его слов.
Булаткин прижимает меня к себе еще сильней .

— Смотри на меня Карла.

Я обнимаю одной рукой его за шею и тяну за волосы, пытаясь довести до него ту боль, которую он причиняет мне одним лишь касанием.

Неужели он не понимает, что каждая клеточка моего тела нуждается в нем? Я хочу, чтобы эти ладони сжали мои ягодицы как можно сильнее. Я хочу слышать его стон. Я хочу... хочу...

— Умница, — шепчет мужчина и, взяв на руки, заносит в душевую кабину.

— Егор, — шепчу я, ощущая, как прохладная вода соприкоснулась с моим телом.

— Я здесь, — шепчет он мне.

Его рука поднимается к моему лицу, а затем губы касаются уголка моего рта всего на мгновенье.
Мне мало его. Совсем мало.

— Я буду ждать тебя в столовой, — проговаривает он и, выйдя из душевой кабинки, закрывает стеклянную дверь, через которую я все еще вижу, как он скидывает полотенце со своих бедер и выходит из ванной комнаты.

Я присаживаюсь на пол душевой кабины и подставляю лицо под струи воды. Мне кажется, что это отрезвит мой разум, но все лишь становится хуже.

Выключив воду, выхожу из кабины и вытираюсь полотенцем. Накидываю поверх голого тела атласный пеньюар, оставленный на вешалке возле зеркала, и, дернув за ручку двери, направляюсь в столовую.

Почти бесшумно сажусь на высокий стул и наблюдаю, как Егор отпивает немного сока, смотря на экран телевизора, где показывают новости. Поворачивается ко мне профилем, а затем и вовсе лицом.

— Ты что там так долго, — срывается с его губ, когда он на секунду задерживает взгляд на мне.

— Что? — хмурю я брови.

— Ты слишком разрумянилась, Карла. Ты сделала это без меня, — до меня доходит смысл его слов, и я пытаюсь найти место, куда могу спрятать свой стыд.

— Я не понимаю, о чем Вы, — бубню я.

— Когда соберёшься кончить еще раз, предупреди меня, ладно? — криво улыбается он и ставит стакан на стол.

О Боже!

Мне не стыдно делать это перед ним, но делать это одной думая о нем...Боже, это ужасно стыдно.

— Эй, — шепчет он, схватившись кончиком указательного пальца за мой подбородок, приподняв его. — Не вынуждай меня делать это .

Булаткин буквально на секунду касается моих губ и отходит назад, оставив меня с приоткрытыми влажными губами, нуждающимися в нем. Я настолько голодна, что готова оставить мокрые поцелуи на каждом отдельном участке его тела. Даже на том, которого я еще не видела.

Он присаживается за барную стойку напротив меня и отпивает немного сока, пока я все еще чувствую себя ужасно, наблюдая за тем, как он облизывает нижнюю губу.

— Булаткин, — начинаю я, и он смотрит мне в глаза. — На кого вы работаете? Какие-то правоохранительные органы?

— Близко, — улыбается он.

Я хмурюсь. Одного его слова недостаточно, чтобы отвлечь меня от совсем грязных мыслей.

— Полиция?

— Бери выше, — проговаривает он и оборачивается на шум справа от меня.

— ЦРУ? Какая-то программа защиты свидетелей?

Булаткин усмехнулся, а затем его взгляд метнулся в сторону чего-то шипящего, и первое, что я успела заметить, - это то, что столовую начала заполнять белая дымка. Мужская рука вцепилась в мою, и меня буквально столкнули со стула, впихивая в стеклянную дверь, которая шла на сад и бассейн в нем.

Я цепляюсь за Егора и чувствую, как в мое правое плечо впивается острый осколок битого стекла, а затем по ушам ударяет плотность воды, но даже через нее спускаясь почти ко дну бассейна слышу, как гремят несколько десяток выстрелов.

Мне становится критически мало воздуха, поэтому я тяну руки к краю бассейна, но волна, которая образовалась из-за того, что что-то тяжелое и плотное упало в бассейн толкает меня к самой стене, и я ударяюсь затылком.

Вижу перед собой мужские руки, белую майку, как прозрачная вода окрашивается в красный цвет, и темнота.

Наверное, после этого я искренне надеюсь, что уже мертва. Потом на секунду задумываюсь, есть ли у меня повод уходить из жизни, и прихожу к выводу о том, что я все еще жива, потому что чувствую ноющую боль в правом плече.

— Как это произошло?

— Моя вина, — слышу я мужской и низкий голос.

— господин Булаткин, я задал иной вопрос. Как это произошло?

— Что вы имеете ввиду, доктор? — голос Егора похолодел.

— Как девушка получила порез? Лишь это я хочу знать.

Стараюсь открыть глаза, но с первого раза выходит это не очень ужасно. Причмокиваю губами проверяя, не лишилась ли я дара речи.

— Я поскользнулась, — шепчу я и замечаю, как доктор оборачивается ко мне, вскинув бровь.

— Её полное имя, Булаткин? — не сводя взгляда от меня, спрашивает доктор.

— Карла Дибелла, — проговаривает Егор, взглянув на меня.

На его лице нет ни тревоги, ни страха, он лишь улыбается мне уголком губ и опускает взгляд немного ниже. Я делаю так же, и замечаю, что мое голое тело прикрыто лишь какой-то тканью.

Господи, он вновь видел меня голой? А точнее, в этот раз без трусиков.

— Дождитесь окончательных результатов анализов, — твердо проговорил доктор и направился к белой двери, скрывшись за ней.

Я оборачиваюсь, взглянув на Булаткина, и хмурю брови. Он опять исследует меня взглядом, а затем садится рядом со мной на кушетку.

— Как себя чувствуешь, Карла?

— Лежа голой под какой-то непонятной тканью? Довольно паршиво, — шепчу я и пытаюсь приподняться, но все мое тело ломит от жуткой боли.

— На тебе есть нижнее белье, Карла, я успел его взять для тебя, — улыбается он уголком губ, а я широко распахиваю глаза. — Извини, с размером бюстгальтера я еще не разобрался.

Мне хочется стыдливо прикрыть лицо ладонью, но моя правая рука все еще болезненно ноет, поэтому я лишь отворачиваюсь и наблюдаю за тем, как в палату возвращается доктор.

— Ваши анализы в порядке, Карла, — оповещает доктор и переводит взгляд на Егора. — В следующий раз будьте осторожны.

— Конечно, — отвечаю я, в надежде, что больше никогда не окажусь в этой палате ни при каких обстоятельствах.

Доктор кивает и вновь выходит из палаты, а Егор поднимается с кушетки, потянув руки за двумя пакетами на полу. Достает оттуда кремовое кружевное платье, а из другого кремовые туфли на шпильке.

— Тебе помочь встать? — интересуется он, подходя ко мне.

Я отрицательно качаю головой и ступаю босыми ногами на прохладный пол, прикрываясь этой тканью.

— Хочешь надеть это, поверх нее? — вскидывает бровь Егор и смотрит на меня, как на девушку со странностями.

Все что ему нужно, Карла, он уже видел. Расслабься.

Но когда я скидываю ткань на пол, то чувствую ту, внезапную тягу внизу живота, потому что стою в одних трусиках, как и сегодня утром в душе. Воспоминания возвращаются вихрем в мою голову, и я задерживаю дыхание, когда он расстегиваю замок на платье.

— Подними руки, — сладко шепчет он, и я слушаюсь.

Мое дыхание учащается, а сердце набирает обороты.

Лишь то, что я стою перед ним почти обнаженной уже выбивает меня из привычной колеи.

Молюсь, чтобы он наклонился и коснулся губами моей шеи, моей груди . Прямо сейчас.

Но он всего лишь надевает мне платье, и обняв двумя руками застегивает замок на платье, шепча на ухо:

— Не вздумай это сделать без моей помощи.

— О чем вы? — спрашиваю я.

Он лишь улыбается кривой улыбкой и отстраняется от меня, протянув руку.

Обув в туфли, я следую за ним по белому коридору и в отражении зеркала замечаю свои разрумяненные щеки. У меня на лбу написано, как сильно я возбуждаюсь, как только он находится рядом со мной.

Прикрываю лицо пеленой волос и выхожу вслед за ним из лифта, пытаясь успокоить свои бурные мысли по поводу его тренировочных штанов и облегающей белой майки. Это все слишком даже для меня.

Весь пусть от больницы до ресторана я молчу как рыба, пытаясь настроиться на тот ритм, с которого он меня сбил, пока не решаю прислушаться к разговору его и Антона

— И надолго это может затянуться? — интересуется Егор.

— Восстановление вашей мебели и набор новой охраны дело нелегкое, господин Булаткин.

— Что произошло сегодня утром? — срывается с моих губ, и он тут же оборачивается ко мне.

— Нас навестил твой муж, — поясняет он. — Закинул дымовую шашку, чтобы отвлечь внимание, а затем собирался расстрелять.

Меня будто окатывает ледяной водой с головы до ног, и я тяжело выдыхаю.

— Мне жаль, что ты порезалась, — опускает он глаза на мое правое плечо. — У нас было мало времени, поэтому пришлось выбить стекло.

— Пустяк, — шепчу я, как завороженная наблюдая за тем, как он поглаживает большим пальцем мое плечо, положив на него ладонь.

Машина останавливается, и Егор протягивает руку, чтобы открыть мне дверь. Я ступаю на асфальт и жду его, оказавшись приобнятой одной его рукой.

Раньше я никогда не была здесь. Поэтому, куда мне идти дальше без помощи Егора, я просто не имела понятия.

Оказавшись внутри ресторана, мы присели за столик возле окна, и Егор открыл меню, дожидаясь официанта. Немого нервничая, я поправила свои столовые приборы, положив их так, как они должны лежать и, выдохнув, села ровно.

Егор опустил меню и с улыбкой на губах проговорил:

— Карла, ты можешь расслабиться. Здесь нет твоих родителей.

— Простите, — шепчу я, поняв, что он заметил мои дурные паводки и аристократическую отшлифованность на людях.

— За что? — вскидывает он брови.

— Я не хотела, — бормочу я.

— Дело не в этом. Просто расслабься, — поясняет он и, поднявшись из-за стола, садится рядом со мной, положив ладонь на мою ногу.

Я задерживаю дыхание и краем глаза вижу, как он хитро улыбается.

— Бул...

Я и слова произнести до конца не успеваю, как его рука оказывается на ногах.

— Раздвинь шире ноги, Карла, — шепчет он.

Немного раздвигаю ночи и прерывисто выдыхаю.

— Тише, нас могут услышать, — предупреждает он.

Я слышу приближение чьих-то шагов и замечаю, как Егор скрывает руку.

— Что закажите? — интересуется официант, а я опускаю голову, пытаясь не сдать себя с головы до ног.

— Да, что закажем, Карла? — обращается ко мне господин-трахну-тебя-прямо-в-ресторане.

— На ваше усмотрение, — выдыхаю я, пряча лицо пеленой волос.

— Удивите нас, — проговаривает Егор, и официант исчезает, оставив нас наедине. — На чем мы остановились?

Это было не тем, что я делала с утра. Это был он.одно его проникновение в меня, уже могло довести до моментального оргазма. Но он растягивал. Он будто мучил меня.

— Булаткин, Егор...

— Ш-ш-ш, — тихо шепчет он.- Ты невероятно сладкая, Карла — тихо проговаривает он и оставляет мокрый поцелуй на моей щеке.

— Ваш заказ, сэр, — произносит официант, появившись будто неоткуда.

Парень протягивает два блюда и какой-то белый конверт.

— Это просили передать лично вам, — проговаривает он и, вручив конверт, уходит за стойку.

Егор раскрывает конверт и достает оттуда записку, почерк в которой мне слишком знаком.

«Как не хорошо трахать чужих жен в общественном месте»

— М.

P.S
Ваши отзывы важны для меня и они повлияют на то, будет продолжение или нет.