ГЛАВА 13. Тьма вдвоем
Жизнь в подвале, конечно, не была идеальной. Темнота, сырость, пыль — все это угнетало. Но там, внизу, вдали от чужих глаз и осуждений, я чувствовал себя в безопасности. С Руби рядом, даже в этом мрачном месте, я обрел покой.
Она приходила каждый день. Приносила еду, книги, рассказывала о новостях. Она была моим лучом света в этой кромешной тьме. Я ждал ее, как глоток свежего воздуха, как спасение.
Я видел, как она рискует ради меня. Как врет своим друзьям и коллегам, придумывая нелепые оправдания. Я знал, что она ставит на кон все, лишь бы я был в безопасности. И это разжигало во мне еще большее чувство собственничества.
Я не мог налюбоваться на нее. Ее смех, ее улыбка, ее взгляд — все это завораживало меня. Я был одержим ею. Хотел, чтобы она принадлежала только мне. Хотел, чтобы она думала только обо мне.
Дни проходили в ожидании ночи. Когда она спускалась ко мне в подвал, я забывал обо всем. О прошлом, о настоящем, о будущем. Оставалась только она. Моя Руби. Моя тьма. Моя любовь.
Однажды вечером, когда она пришла, я не смог сдержаться. Я прижал ее к себе и начал целовать. Страстно, отчаянно, словно мы пытались утопить друг друга в наших чувствах.
Она отвечала на мой поцелуй с такой же силой. Я чувствовал ее дрожь, ее возбуждение.
Мы срывали друг с друга одежду. Ее тело было прекрасным. Я целовал каждый дюйм ее кожи, наслаждаясь ее стонами.
Она обвила ноги вокруг моей талии, притягивая меня к себе. Я вошел в нее. Удовольствие пронзило нас обоих.
Мы двигались в унисон, словно два диких зверя, сошедших с ума от страсти. Я шептал ей на ухо грязные слова, умолял ее быть моей.
Она отвечала мне тем же. Ее глаза горели огнем. Она обещала мне быть моей. Только моей.
В тот момент я почувствовал себя всесильным. Обладая ею, я ощущал контроль над всем миром. Я был Богом, а она — моей богиней.
Мы достигли пика, сливаясь в одно целое. Взрыв чувств пронзил нас обоих. Мы закричали, извиваясь в объятиях друг друга.
Потом лежали, обессиленные, на полу подвала. Наши тела были покрыты потом. Сердце билось бешено.
Я обнял ее. Крепко, отчаянно.
— Ты моя, — прошептал я.
— Твоя, Келвин, — ответила она.
Я поцеловал ее. И в этот поцелуй я вложил все свое собственничество, всю свою страсть, всю свою любовь к ней.
Она была моей. И я поклялся, что никогда не отпущу ее.
В подвале, в темноте, мы создали свой собственный мир. Мир, где были только мы двое. Где царила любовь и тьма. И я был готов умереть за этот мир.