Сад
Всю ночь я не могла сомкнуть глаз, ворочаясь на мягкой постели. Мне отчаянно казалось, что в комнате кто-то есть. От каждого скрипа или дуновения ветра из распахнутого окна я вздрагивала и озиралась по сторонам, а чужие прикосновения вызывали панику. Я стряхивала их, как назойливых насекомых.
– Надоело! – вскочив, заорала я и в очередной раз почувствовала легкое прикосновение горячих губ к краешку моих.
Конечно же, в комнате была я одна.
– Еще чуть-чуть – и я окажусь в лазарете Люка, – зашипела я, растирая до красноты кожу лица. – Может, мне пора лечить голову?
Где-то в темном углу послышался тихий смех, и я, схватив увесистую подушку, швырнула ее туда. Ударившись о стену, она издала глухой хлопок и подняла пыль.
Уже через минуту я покидала злосчастную комнату, на ходу застегивая маленькие пуговки платья на груди и ругая себя за то, что нацепила первое попавшееся и не подумала об удобстве.
Я брела по коридору спящего дворца, попутно выглядывая в окна. Вдали горело и плескалось огненное море, окрашивая в ярко-оранжевый цвет черные скалы. Они состояли из странной породы – камень всегда оставался холодным, даже если бы лежал на дне лавы. Он забирал в себя весь жар, а отдавал лишь холод. Именно поэтому горячие ветра с моря до сих пор не оплавили нас, обычных людей.
Слоняясь по коридорам, я вспомнила про место, куда строго-настрого запрещал ходить Айл.
Сад смерти.
Почему он так назывался, я не знала, лишь видела издали растущие там белоснежные цветы.
– Если я просто пройду мимо, ничего не случится, – пожала плечами я.
При приближении к саду в нос ударил дурманящий аромат цветов. Я остановилась, впитывая в себя этот запах, наслаждаясь им.
Откуда-то рядом послышались разговоры, и я, испугавшись, поспешила спрятаться за ближайшим кустарником. Говорившими оказались обычные Деасы, патрулирующие местность дворца.
– А ты видел этих Жертвенниц? – говорил первый, высокий, закованный в металлическую броню.
– Красивые девахи, жаль, нельзя покувыркаться, – усмехнулся второй, низкий и коренастый. Он изобразил непристойное движение и загоготал еще громче.
Я, пораженная услышанным, порадовалась, что не попалась им на глаза.
– Ты что несешь, идиот, – зашипел длинный, толкнув в плечо низкорослого, от чего тот пошатнулся, едва не свалившись. – Не видел, как Безликий слоняется рядом с этими девками?
Я напряглась, прислушиваясь.
– Особенно рядом с той белобрысой, с огромными глазищами. Следует за ней тенью… Стой… – прислушался он. – Ты слышишь?
Дослушивать я не стала, уже пробираясь сквозь колючие кусты и скрываясь в глубине сада.
Почему это прекрасное место назвали Садом смерти, я так и не поняла. Бредя по выложенным из белых камешков дорожкам, я касалась руками белых, нежных цветов. Их лепестки, словно сотканные из бархата, приятно ласкали пальцы. Воздух был настолько свеж, что мне хотелось вдыхать его полной грудью, смакуя каждый момент. Я видела белые розы… Создавалось ощущение волшебной сказки. Каблуки глухо стучали по каменной брусчатке, и я напевала какую-то тихую песенку.
Но чем дальше я проходила в глубь этого лабиринта из высоких зеленых кустарников, тем больше ощущала нарастающую тревогу. Что-то было не так.
Отбросив это ощущение подальше и списав все на недавний инцидент с Безликим, продолжила путь. Дорожка вела в центр сада, и я замерла, когда передо мной открылась небольшая, идеально круглая площадка, на которой стоял склеп.
– Так вот почему ты так называешься… – прошептала я, подходя ближе к черному камню, по которому вилась лоза с белоснежными розами. Я осторожно прикоснулась к трепещущему на легком ветерке цветку.
Внезапный поток горячего воздуха ударил в лицо, и я отдернула руку. А когда оглянулась, то едва сдержала рвущийся из груди крик. Все цветы осыпались на дорожки темным, пушистым пеплом. Лишь почерневшие кустарники оставались на месте.
Я стояла не двигаясь, когда из темноты появился Безликий и схватил меня за горло, поднимая до уровня глаз, отчего мне пришлось встать на цыпочки.
– Что. Ты. Наделала?! – чеканя каждое слово, проорал он.
– Ничего… Клянусь тебе. Всего лишь хотела потрогать цветы… – зашептала я, пытаясь ухватиться за его руки на моей шее. – Они такие красивые… У меня никогда не было таких…
Хватка стала сильнее, а из моих глаз брызнули слезы.
– Ты уничтожаешь все, к чему прикасаются твои тонкие пальцы. Ты, как и твоя мать, только и можете, что нести зло, – с болью в голосе сказал он.
– Обвиняя меня в том, чего я не делала, ты ничего не добьешься.
– Да неужели? – с хрипом произнес он, а потом прижал меня к себе и впился в губы поцелуем.
Жар, исходивший от его тела, ощущался даже через плотный черный плащ. И сейчас мне казалось, что он сожжет меня и я осяду в его руках горсткой легкого пепла. Безликий испепелял. Беспощадно пожирал мое дыхание и все же задыхался сам. Отдавал мне свою боль и забирал мою. Я не сопротивлялась. А потом неумело, так же яростно ответила ему. Когда мои руки обвили его шею, Безликий вздрогнул всем телом, и что-то изменилось. Теперь его поцелуи казались невесомыми, ласкающими. Я чувствовала их везде. На своих губах, в уголках глаз, на щеках, на коже за ухом, там, где он шумно втягивал носом воздух и продолжал целовать, словно от этого зависела его жизнь. Его руки переместились на мои ягодицы.
На короткий миг он замер, переводя дыхание, а когда заговорил, мое сердце ухнуло вниз.
– Кажется, тебе уже не нужно наваждение, чтобы целовать меня, – с улыбкой в голосе прошептал, дыханием обжигая ухо.
Схлынувшая было волна ненависти снова встрепенулась, поднимаясь выше. Я дернулась, вырываясь из его рук.
– Ненавижу. – Сделала шаг назад, увеличивая расстояние между нами.
– Это взаимно, – сухо бросил мне он, исчезая так же быстро, как и появился.
Позже я узнала, что этот сад создал Безликий, когда умерла его мать. Возвел его с помощью появившейся в этот день силы. Оградил щитом, защищая нежные растения от яростного климата. Вырастил каждый цветок сам, оберегал как зеницу ока, не подпуская никого.
Лишь меня, ту, которая разрушила все, едва прикоснувшись.