Бал
Это была победа. Завеса продержалась открытой несколько часов, а мы с Люцифером спокойно прошли сквозь нее и вернулись обратно. Как мне рассказал Люк, раньше такого не случалось. Предыдущим Жертвенницам словно чего-то не хватало, Завеса открывалась и схлопывалась вновь, не давая шанса пройти. Со мной все оказалось иначе: она будто ждала моего возвращения, покорно оставляя двери открытыми. Однако, стоило мне перешагнуть Завесу и покинуть Светлые земли, стена с тихим треском закрылась за моей спиной.
В честь такого знаменательного дня Король велел устроить бал. К этому известию я отнеслась скептически. Как можно плясать и радоваться жизни в то время, как кровожадные Деасы готовят набег на чужие земли? Но я не должна была вызывать подозрений и отказываться от праздника, если хотела, чтобы мой план свершился.
«Наш человек найдет тебя. Вотрись в доверие. Не привлекай лишнего внимания. Сделаешь все, как мы говорим, и ты навсегда освободишь таких же, как ты, от этой участи. А если у вас получится открыть порталы в Завесе, то, помогая нам, ты спасешь и Светлые земли от кровопролитной войны», – в голове снова пронеслись слова главы Сопротивления, и я закусила губу.
– Я должна предотвратить войну, – пробурчала я себе под нос. – И, если это в моих силах, сделаю все возможное.
От общения с самой собой меня отвлекла шумно открывшаяся дверь и возникшая на пороге Мирадея. Ее губы были сжаты в тонкую линию, а выцветшие глаза пристально осмотрели меня с ног до головы. Наставница держала ворох цветастых тряпок и, кажется, прикидывала, какую из них нацепить на меня.
– Не годится, совсем не годится, – мотала она головой, пока по кругу обходила меня, стоявшую посреди комнаты.
– Мне без разницы, в каком платье идти на бал, – скучающе произнесла я, а после вскрикнула от прилетевшего подзатыльника.
– Поговори мне еще тут. Перед самим Королем явиться абы как? Немыслимо! – яро проговорила Мирадея и вздернула указательный палец вверх, словно указывая на важность своих слов.
Я скривилась. То, как я буду выглядеть перед Высшим, волновало меня в последнюю очередь.
– Наденешь голубое. – Она бросила мне воздушное платье с тонкими лямками и пышным, разлетающимся подолом. – А с волосами тебе поможет Сахиль. Сахиль, чертова девка, где тебя носит? – скрипучим голосом проорала Мирадея, глядя куда-то в сторону дверного проема.
Через секунду в нем показалась тощая, невысокая девчонка с бездонными черными глазенками. Она виновато понурила голову и оправила ладошками белый передник.
– Простите, госпожа Мирадея, я задержалась, – пропищала она и пригнулась, закрываясь от занесенной над ней рукой Мирадеи.
– Не смейте! – вскрикнула я и для убедительности топнула ногой. – Она же совсем ребенок, крошка! Неужели вы бьете детей, уважаемая наставница?
– Ах ты дрянь! Смеешь указывать мне?! – проорала Мирадея и хотела уже ударить меня, как внезапно замерла, прямо так, с открытым ртом и задранной рукой. Ее глаза, расширившиеся от ужаса, смотрели куда-то мне за спину.
Я напряглась и медленно повернулась, оказавшись лицом к лицу с Безликим. Тот, скрестив руки на груди, наблюдал за нашей сценой.
– Темного утра, господин. – На негнущихся ногах я сделала кривой реверанс, чуть не завалившись вбок.
– Мне казалось, я никогда не давал указаний трогать моих Жертвенниц, – со смертельной скукой в голосе произнес Безликий.
Лицо Мирадеи залило краской, и она вытаращила глаза, указывая на маленькую Сахиль.
– Девчонка смела задерживаться! Из-за нее Жертвенница могла опоздать на бал, а это непростительно, – зашипела Мирадея. – Король будет недоволен!
Сахиль съежилась еще сильнее, будто старалась раствориться в воздухе или принять форму длинной, тонкой вазы, стоявшей рядом.
Некоторое время Безликий молчал, а потом сказал то, что повергло меня в шок:
– Девчонку – на обед гончим псам, а Жертвенницу собрать к балу немедленно.
Не веря своим ушам, я замотала головой.
– Ты хочешь убить ни в чем не повинную девочку? – Я еле сдержала истерический крик.
Хотелось закрыть ребенка собой от этого монстра, но Безликий лишь пожал плечами.
– Странно, что ты до сих пор смотришь на мир сквозь призму своих мечтаний, Тень, и не научилась видеть истину. Люди для нас – ничто. Пепел, витающий в воздухе. Пустое место. Мы делаем с вами то, что захотим.
Сахиль громко всхлипнула, шмыгая носом и размазывая градом бегущие слезы по лицу.
– Тогда почему ты всегда крутишься рядом со мной? Защищаешь? – прошептала я, глядя в его лицо, скрывающееся за Тьмой.
– Я защищаю то, что принадлежит Королю и на данный момент имеет какую-то ценность.
– Тогда эта самая временная ценность хочет получить столь хорошую работницу в свои личные помощницы, – промямлила я, задвигая Сахиль за спину.
– Хорошо, – слишком быстро согласился Безликий. – Взамен ты подаришь мне первый танец на сегодняшнем балу.
Не успела я ответить и сказать все, что я думаю, как он растворился в воздухе, оставляя наедине с собственными мыслями.
Мирадея лишь покачала головой и, махнув рукой в мою сторону, покинула комнату, хорошенько хлопнув дверью.
Сахиль оказалась не по годам смышлёным ребенком и, пока своими маленькими ручками она сооружала из моих волос тяжелые кудри, рассказывала мне о дворце.
– Господин не всегда такой злой, – поделилась она, закалывая тонкой шпилькой очередной локон. – Главное, реже его злить!
– То есть хочешь сказать, что не испугалась, когда тебя хотели скормить псам?
– Конечно, нет! – засмеялась она. – У нас же нет никаких псов.
Тут уже разозлилась я, глядя на нее в отражении зеркала. Поймав мой недовольный взгляд, Сахиль сникла.
– Господин часто ругается, но он хороший. Как-то раз из Тарграда привез мне большую книгу с картинками! Дочки местных горничных еще долго завидовали и постоянно просили посмотреть! – похвасталась она, продолжая накручивать мои волосы на раскаленную от помещенных в нее углей трубку.
– То есть вы разыграли для меня спектакль? – обреченно промямлила я. – И теперь мне придется танцевать с ненавистным Безликим, который хочет захватить весь мир.
Сахиль лишь пожала худенькими плечиками.
– Вы бы все равно танцевали вместе, если б он захотел, а так он дал вам выбор.
Я покачала головой и уже хотела сказать, что в гробу я видала такой выбор, как в комнату, словно вихрь, влетела Катарина, обдавая нас с Сахиль шлейфом приторных цветочных духов. Я фыркнула, но нос закрывать не стала.
– Как вам мое платье? – задорно засмеялась Катарина, кружась в ярко-розовом пышном наряде. – А духи мои как? Это Эргон, представляете! Просто вежливо постучал в мою дверь, пока я готовилась к балу, и подарил это! – Она покрутила перед моим носом флаконом.
– Поздравляю. – Я вяло кивнула, разглядывая свое отражение в зеркале.
Мы тихо ступали по начищенному сотнями служанок блестящему полу, шурша воздушными подолами платьев. Сопровождала нас Мирадея. И в честь сегодняшнего торжества она даже сменила платье на еще более темное, чем вызвала приступ нашего смеха.
– Чтобы никаких глупостей, – наставляла нас Мирадея, оглядывая с ног до головы, прежде чем пропустить в тронный зал, где, судя по доносившимся из-за дверей звукам, бал уже был в самом разгаре.
– А под глупостью подразумевается что? Танец с Деасами или что-то более… горячее? – съерничала Алия и кокетливо поправила чересчур притягательный вырез своего платья.
– Тогда порка раскаленной в огне плетью покажется вам мелочью, – зашипела Мирадея. Сестры дружно сникли, внимательно разглядывая носки своих новеньких туфель.
– Мы поняли, дорогая наставница! – Я лучезарно улыбнулась. – Никаких танцев и плотских сношений!
От последнего слова лицо Мирадеи исказилось в гримасе дикого ужаса, и мы засмеялись в голос.
– Чертовы девчонки, – покачала головой она и, толкнув тяжелые дверные створки, пропустила нас в тронный зал.
В глазах зарябило от множества разноцветных нарядов, а от красоты Деасс, увешанных всеми видами драгоценных камней, захотелось закрыть лицо руками или даже скорее скрыться. Все выглядело каким-то ненастоящим, искусственным, неправильным. Деассы украшали лица цветными блестками, которые переливались в свете верхних люстр; на веки наносили яркие краски, неровно – так, словно остервенело терли глаза. Одежды не оставляли пространства для фантазии: тонкие полоски тканей змеями опутывали стройные тела; сияющие, расшитые золотыми и серебряными нитями платья, как вторая кожа облегали фигуры. В длинных волосах цвела лоза, покрытая острыми шипами.
Рядом с ними мы выглядели так, будто художник забыл добавить красок, рисуя наши портреты. Блекло. Скучно. Неинтересно.
Но такие непрошеные мысли я старалась гнать из головы, выше подняла подбородок и сделала первый шаг. Каблуки наших туфель отбивали синхронный ритм по сияющему золотом полу. И сейчас на нас с интересом смотрели сотни желтых глаз.
«Ярко-желтые, янтарные, ореховые», – перечисляла я про себя оттенки, чтобы отвлечься от переживаний и успокоиться.
Деасы и Деассы расступились, пропуская нас к постаменту с тронами.
Король уже был здесь. В черном камзоле, украшенном бордовыми камнями, словно каплями крови, он вальяжно сидел на троне, закинув ногу на ногу. На его руках красовались толстые перстни, голову венчала тяжелая, усыпанная кристаллами корона, а темные, без белков глаза наблюдали за нашим приближением.
Советник за спиной повелителя поднял руку, и я остановилась. Поклонилась, но глаз так и не опустила.
Внезапно звуки стихли, а зловещая тишина оглушила. Озираясь по сторонам, я поняла, что все в зале замерли. Медленно повернув голову обратно к трону, я встретилась с прожигающим насквозь темным взглядом. Секунда – и Король оказался передо мной на расстоянии вытянутой руки, но почему-то мне казалось, что его тело, горячее и крепкое, почти прильнуло ко мне. К горлу подкатил ком, и я прижала руку ко рту.
Король рассмеялся, поднимая голову к потолку, на котором я только сейчас заметила черное небо, усыпанное мириадами сиявших звезд. Иллюзия. Наверное, так бы и выглядело наше небо, не будь оно скрыто под толстым слоем пепла.
– Что вы хотите? – спросила я, стараясь не замечать, насколько пересохли губы и как тяжело стало делать вдох. Мне было страшно.
– Слишком похожа, – с неестественной улыбкой сказал Король и покачал головой. – Слишком.
– На кого? – промямлила я и чуть не вскрикнула, когда темным вихрем он оказался в нескольких сантиметрах от меня, сжал мой подбородок двумя пальцами, приподнимая так, что пришлось запрокинуть голову.
– Странно, что я не замечал этого… Марисса.
Король будто говорил сам с собой, поворачивая из стороны в сторону мое лицо, словно я была смотровой лошадью.
– Отпустите, – прошептала я умоляюще.
– Хватит, отец. Отпусти девчонку.
Рука на моем подбородке сжалась, и от боли захотелось вскрикнуть, но я сдержалась. Голос, прозвучавший за спиной, казался до боли знакомым, но мне никак не удавалось понять, кто говорит. Словно время меняло, искажало его.
– Научился взламывать время и теперь считаешь, что вправе указывать своему королю, щенок? – прохрипел Король, глядя поверх моей головы.
Наконец хватка ослабла, и я отскочила в сторону. Прижала холодную ладонь к пылавшей коже, медленно обернулась и застыла. Моего локтя коснулась горячая ладонь, а до уха донесся тихий шепот:
– Ты чего? Все в порядке?
Я моргнула. Затем еще раз, чтобы окончательно понять, что по-прежнему стою напротив королевского трона, на котором восседал Король и о чем-то увлеченно разговаривал с советником. В нашу сторону Король не смотрел. Зато рядом со мной лучезарно улыбался Айл.
– Мне показалось, что время остановилось, – прошептала я, осторожно освобождая руку.
На лице Айла промелькнуло странное выражение, но он быстро скрыл его под очередной улыбкой.
– Может, потанцуем? – спросил он, протягивая раскрытую ладонь.
Я стояла у стены, и она холодом обжигала спину. Передо мной кружились в танце раскрасневшаяся Катарина с Эргоном, а рядом, наступая друг другу на ноги, – Кин и Люк. Мы же с Айлом находились в разных концах залы, изредка обмениваясь недовольными взглядами. Я думала о том, что произошло. Айл думал о том же.
– Вспомнила, что обещала мне танец?
– Да вы издеваетесь?
Прямо перед моим носом материализовался Безликий.
– Кто посмел? Скажи мне, и я расправлюсь с ним ежесекундно, – участливо заверил он, и я представила, как на его воображаемых мной губах промелькнула улыбка. Чертов гад.
– Просто оставь меня в покое. Я не собираюсь танцевать с тобой, да и гончих псов у тебя нет.
– Так заведу, разве это проблема?
– Ненавижу, – прошипела я, вкладывая дрожащую, влажную ладонь в скрытую перчаткой руку Безликого.
На Айла я старалась не смотреть, спиной ощущая его взгляд.
Танцем назвать то, что происходило, у меня бы не повернулся язык. А увидь этот неистовый вихрь Мирадея, скорее всего, сложила бы свои обязанности и сбежала из дворца.
Шторм. Смерч. Безумие.
Очередное па, передышка, чтобы сделать спасительный вдох. Я старалась не замечать режущую боль в мышцах, иглами прошивающую голени.
Разворот.
Моя спина прижалась к такой же пылающей, как и мое тело, груди Безликого.
Вдох.
И я, подброшенная сильными руками, потянулась ладонью вверх, словно хотела коснуться искрящихся звезд на потолке. Шелковый подол спиралью обернул мои бедра. Выдох – и горячие руки снова прижали меня к себе. Несколько секунд передышки. Моя голова пошла кругом от нового ощущения парения. Музыка играла где-то на грани моего сознания, и мы танцевали под ритм наших сердец.
Во рту пересохло, и я мечтала снять маску тьмы, скрывавшую лицо Безликого, чтобы слиться с ним в живительном поцелуе. Я уже потянулась к нему, обвивая руками шею. Еще ближе. Всего один поцелуй – и я буду спасена. От огня, сжигавшего мои внутренности.
Мои губы коснулись его, таких же сухих, горячих, неистово желанных.
Внезапный поток воздуха из открытого окна ударил в лицо, сметая наваждение. Я оттолкнула Безликого, делая шаг назад, задыхаясь.
– Не думал, что наваждение так быстро закончится, – скучающим тоном произнес он. – Жаль.
Осознание скрутило внутренности в тугой узел, и я сдержала порыв обхватить себя руками, сгибаясь пополам.
– Ты настолько жалок, – прошептала я. – Использовать дурман ради мнимого ощущения любви к тебе. Прости, но кроме ненависти тут ничего нет, – ткнула я пальцем себя в грудь. – Ничего.
Я покинула бальный зал не оборачиваясь, сдерживая порыв тошноты.