Пролог
Жизнь была бы прекрасна, если бы мы только знали, что с ней делать.
~
Париж — единственный в мире город, где можно отлично проводить время, ничем, по существу, не занимаясь.
Париж... Город влюбленных, город революций и город мечты. Где же ещё поддаваться мечтам, как не в Париже?
Летом 1925 года отель Ритц, что на Вандомской площади, 15, был гламурным сердцем Парижа. Здесь запросто уживались какие-то художники, поэты, ищущие рифмы на дне бутылки, богема, у которой хватало средств, чтобы придать своим будням известное изящество, балетнолягие длинноволосые мальчики пятидесяти лет, мечтательные бледные девы и их толстые мамаши, увешанные бриллиантами.
— Дорогуша, вы читали утренние газеты? — спросила дама постарше.
— Нет, с утра мне жутко болела голова, — ответила дама в шляпе с пером. — Эти магнитные бури просто невыносимы.
— Так вы не знаете, что вытворили эти двое вчера?
— Нет. Это снова что-то непристойное?
— Вчера вечером их чета искупалась в музыкальном фонтане. Он пригласил её на танец, а она сказала, что музыка слишком тихая. И тогда он сказал, что нужно просто подойти ближе. И знаете, что она ответила?
— Боюсь даже представить.
— Она сказала, что они будут танцевать в самом фонтане, потому что там не жарко и музыку лучше слышно.
— Что вы говорите? По-моему, это уже слишком.
Дама постарше одобрительно кивнула, сделала глоток чая с мятой и ромашкой, элегантно держа фарфоровую чашечку двумя иссохшими старческими пальцами, и продолжила рассказ:
— А потом она позволила себе снять чулки и шагнула в фонтан.
— Она сняла чулки в присутствии мужчин?
— Да, да.
Дама в шляпе с пером от удивления даже сняла эту шляпу. Но любопытство было сильнее её консервативного воспитания, и потому она продолжила беседу:
— И что было дальше?
— Они начали вальсировать.
— В воде?
— Дело ясное, что это им не удалось.
— А что полиция?
Дама постарше собиралась что-то ответить, как вдруг замолчала и глазами указала даме в шляпе с пером на входящую в зал ресторана отеля Ритц пару, прошептав: "Смотри!"
Это были мужчина и женщина примерно одного возраста. На нём красовался дорогой чёрный костюм с атласной бабочкой, на ней — чёрное платье по последней моде с жемчужным сотуаром, соблазнительно лежавшем на её худой спине с причудливо рассыпаными родинками, и шляпке.
Не спеша, словно гуляя по мосту Мирабо, они прошли к столику. Он сразу же заказал шампанское, она сняла шляпку и поправила волосы.
— Ну и пекло! — вздохнула девушка, обмахиваясь своей шляпкой.
— Только шампанское и спасает, — сказал мужчина, указывая на официанта, который нёс его.
Совсем ещё юный парень-официант что-то сказал по-французски, а затем наполнил оба бокала.
— Я люблю тебя, милая! — мужчина в чёрном костюме с бабочкой поднял бокал.
Девушка сделала то же самое, послав воздушный поцелуй своему компаньону.
Дама постарше вдруг шепнула:
— Эти американцы просто невыносимы! Подумать только: они загорают на одном пляже с нашими детьми.
Дама в шляпе с пером кивнула.
Что ж, эти две дамы были не единственными в зале ресторана отеля Ритц, кто обсуждал эту пару. На них устремилось слишком много взглядов: одобрительных, завистливых и возмущённых. Впрочем, и Артуру, и Глории не было до этого совершенно никакого дела.
Он наслаждался прекрасным виски, а она, склонив голову над столом, была чем-то занята.
— Глория, что ты делаешь? — спросил Артур.
Девушка, названная Глорией, выпрямилась, подняла голову, и губки в форме сердечка расплылись в улыбке. Затем она показала бумажную салфетку с рисунком.
— Это же пионы! — воскликнул Артур.
Глория кивнула головой и как бы в подтверждение показала Артуру стопку салфеток с такими же "пионами". Немедленное удивление от количества рисунков охватило его лицо.
— Наверное, в Монтгомери они уже расцвели, — совершенно спокойно, но с некой нотой грусти сказала она.
— Хочешь съездить домой?
— Нет, мне и здесь весело.
После этих слов Глория встала из-за стола и направилась к соседнему столику, за которым ещё пока никто не сидел.
Артур внимательно наблюдал за ней, следил за каждым её движением.
Она же подошла к столу и, как ни в чём не бывало, взяла новую стопочку белых бумажных салфеток. Затем вернулась за свой столик и продолжила рисовать.
Артур ничего не сказал, лишь ухмыльнулся и допил уже не первый за этот вечер стакан виски.
А вот дама постарше и дама в шляпе с пером не одобрили её поступка, как и не одобряли поведение Артура.
— По-моему, он пьёт слишком много алкоголя, — сказала дама в шляпе с пером, имея в виду Артура.
Дама постарше лишь кивнула и многозначительно вскинула брови.
— Артур! — вдруг воскликнула Глория.
Её звонкий голосочек привлёк немало гостей отеля. Многие обернулись, перешептались и вернулись к своим беседам.
— Что случилось? — отставив стакан виски и коснувшись руки Глории, спросил Артур.
Она посмотрела по сторонам, затем на Артура, в эти глаза полные любви к ней, затем на свои "пионы" и спокойно ответила:
— Позови официанта, мне нужны ещё салфетки.
Артур сделал то, что она просила, и вскоре тот же официант, что в начале вечера наполнил их бокалы шампанским, подошёл к их столику.
Конечно же, он тоже был удивлён высоте ровной стопочки салфеток, лежавшей по левую руку Глории, и не сразу согласился выполнить их просьбу. Но как только Глория произнесла слово "требую" и пригрозила написать жалобу, он извинился на французском и через пару минут уже укладывал салфетки в серебряную салфетницу на их столике.
— Ваши пионы прекрасны, мадам, — сказал он.
Глория одарила его лучезарной улыбкой и с несколько английским акцентом произнесла:
— Merci, mon ami, je suis très heureux.
Официант улыбнулся ей в ответ и исчез, явно чувствуя на себе недовольный взгляд Артура.
— Она ещё и по-французски говорит! — возмутилась дама постарше так, будто бы это было что-то необычайное, крайне редкое, сродни феномену.
Тем временем, Глория залпом опустошила свой бокал шампанского и принялась за новые, девственно чистые салфетки с эмблемой отеля Ритц в правом нижнем уголке.
Артур же что-то записал в своём блокноте с обложкой из крокодиловой кожи.
Затем они говорили о чём-то с Глорией, она вспоминала, как хорошо ей было вчера вечером с ним, он держал её за руку, а она говорила, что любит его, они смеялись и пили шампанское. А как только заиграла музыка, пошли танцевать.
Дама постарше и дама в шляпе с пером всё это время пристально следили за парой. То и дело возмущаясь, охая и повторяя: "Немыслимо! Просто немыслимо!"
— А почему именно пионы? — спросила дама в шляпе с пером.
— Ну как же, пионы — её любимые цветы! — ответила дама постарше и добавила: — Она помешана на пионах.
— А по-моему, она просто помешана.
~