Глава 21
Первым делом я осмотрела письменный стол, затем начала искать в стеллаже - нигде документов не было. Задача усложнялась тем, что я понятия не имела, как эти документы выглядят. Каждые минуты две я оглядывалась на таймер - время поджимало, а паника все возрастала. Также меня знатно раздражало, что Шут искать не старался. Он просто оглядывал помещение глазами.
«Бесполезный черт! Это же не мне нужно. Меня напряг, а сам отлыниваешь!» - ругалась про себя я.
Слава системе, он не мог читать мои мысли, иначе в кабинете остался бы лежать мой труп.
Когда времени оставалось всего 7 минут, я додумалась заглянуть под стол.
«Ну конечно, скрытый отсек!»
- Подойти сюда! - воскликнула я. - Скорее всего они вот тут.
Шут вытащил из скрытого отсека под столом стопку бумаг, изучил документы, а затем хмыкнул.
- Ну что, это то, что ты искал? - в нетерпении спросила я, вновь взглянув в сторону тайного хода.
- Нет, - разочаровал меня Шут. - Но тут есть кое-что любопытное.
- Что же? - мне стало интересно, и я захотела прочесть содержимое. - Ссуды, взятые у некого... М... Он взял такую большую сумму взаймы?
- О, так ты умеешь читать? - спросил шут недоуменно.
- А, ну... Да.
«Тебе то что?»
Текст был написан на родном языке. Для меня навык чтения был само собой разумеющимся. Однако, наверное, в этом мире это могло вызвать вопросы, тем более для чужеземки это было очень даже ничего - знать «имперский» язык. Шут еще некоторое время молча смотрел на меня, и его ярко демонстрируемое недоумение стало даже оскорбительным.
- Ты меня за умственно отсталую принимаешь? Думаешь, я за эти годы не могла научиться читать?
Иногда то, как он меня недооценивал, раздражало.
- Ты, конечно, не блещешь умом, однако для северо-восточной рабыни очень даже умна, - его рука упала на мою макушку. - Умница, Черин.
«Придурок!»
За то время, что я провела в мире игры, я успела ассимилироваться со здешними людьми и даже разделила часть их нравов. И теперь внутри меня что-то кололось каждый раз, когда я слышала в свою сторону пренебрежительное "северо-восточная рабыня". Это принижало меня как по расовому, так и по сословному признакам. Отвратительно.
Шут редко так ко мне обращался, но когда делал это - в самый неудачный момент. Мне казалось, он специально издевался надо мной, следя за реакцией. Правда, в таком случае мне непонятна его мотивация.
- Ты не заберешь их? - спросила я, когда увидела, что Шут кладет документы обратно.
- Нет, это не то, что мне нужно.
Таймер показывал 3 минуты.
- Времени искать почти не осталось, - с досадой сообщила я. - Видимо, не сегодня.
Шут молча взял меня за запястье и потащил в сторону тайного хода. Наверное, со стороны выглядело, будто взрослый дядя куда-то ведет потерявшуюся девочку.
В тот день нам не удалось найти нужные Шуту документы, а мне так и не удалось спросить у него, что его связывает с Озетом, в каких они, черт возьми, отношениях - ежели то садо-мазо можно было так обозвать.
О цели его вылазки в древние коридоры запретного города я спрашивать не осмелилась. Во-первых, это было не моего ума дело. Во-вторых, судя по названию квеста, я догадалась, что Шут искал что-то компроментирующее лорда Тороса.
- Если хочешь избавиться от него, не проще ли обвинить в связи с наложницей?
- Грицца еще понадобится. У нее удивительный талант соблазнения. Не каждая женщина способна на такое, - ответил Шут, а затем уронил на меня взгляд. Жаль, что за узкими прорезями маски я не могла увидеть, какой это был взгляд. - Вот ты бы не справилась, - игриво добавил он.
Я чуть не фыркнула от недовольства. Шут дипломатично уточнил:
- Но у тебя есть другие таланты, возможно, даже более выдающиеся.
- Ты про возможность открывать ходы?
- И про это тоже.
«О, так по-твоему у меня есть какие-то таланты? Неужели?»
- А если она тебя выдаст? - спросила я, будто беспокоилась о нем.
- Грицца зависит от моего слова. Иначе ее голова будет на пиках уже к завтрашнему утру.
Некоторое время мы шли молча.
«Может, он что-то вроде верного пса императора? Выполняет его поручения, но прикрывается ролью придворного Шута», - вот эту теорию я выдвинула после всех размышлений.
Версия казалась мне убедительной со всех сторон. Это бы объяснило особый иммунитет Шута при дворе, а также его вольность по отношению к принцу. Ну и объяснило бы, почему у Шута так много связей и скрытого влияния.
«Получается, мне даже повезло, что с ним познакомилась? Он опасный тип, но если я буду с ним сотрудничать, у меня будет много преимуществ»
- Значит, когда я перестану быть полезной, ты и от меня избавишься...
Не знаю, зачем я это озвучила. Шут промолчал и это ввергло меня в уныние.
«Значит, так оно и есть»
Ну конечно, ему придется это сделать, ведь я, имея такой навык, могу стать угрозой его планам, какими бы они ни были.
«Все же стоит держаться от него подальше»
- Когда понадобишься, найдешь на своей кровати цветок. Подойдешь к фонтану центрального сада в то время, которое будет указано в записке, прикрепленной к цветку. Поняла?
- Да...
Мне вспомнился фрагмент из романа:
Элеанор не спалось. Ночь была до безумия душная. Тревоги прилипали столь же легко, как могли бы прилипнуть тонкие лепестки к покрывшейся испариной шее. Чтобы немного освежиться, Элеанор тайком вышла на улицу, пока стражник задремал. Ранее она так никогда не рисковала - в первую очередь из-за беспокойства о жизни стражника: заметь ее кто-нибудь и доложив о вылазке Озету, мужчину бы повесили уже на утро.
Императорская наложница вышла в центральный сад. С первого дня ее прибытия в запретный город этом саду рос один сорт цветов, который ее привлекал - нарциссы. Они были посажены как-то небрежно, хаотично. Особенно много их росло у фонтана.
Громкий шорох ботинок испугал, заставил обернуться. Еще больше напугал вид человека, стоявшего за ней. Это был высокий мужчина в шутовском наряде. Его маска, выражающая карикатурную эмоцию веселья, всегда навевала жути. Элеанор не нравился вид этой маски. Если долго на нее смотреть - сознание начинало наполняться нехорошими мыслями. Его вид мог свести с ума. Шут ходил по коридорам запретного города как надзиратель - всегда следил за тем, чтобы кровавое шоу продолжалось.
Встретиться с ним в такую темень... Вот уж удача.
- Господин? - она каждый раз обращалась к нему вежливо и отстраненно. Не разрешала себе проявление высокомерия в его сторону. Впрочем, она не проявляла высокомерия ни к кому, даже к слугам. За это она и полюбилась людям.
Шута же она просто опасалась. Имя его никто не знал. Называли просто «Шут». Ей так обращаться к нему было неловко - который раз подчеркивать его статус. Наверное, думалось Элеанор, ему это было неприятно, как ей было неприятно слышать в свой адрес - наложница императора. Говорили бы еще «любовница императора» или были бы совсем уж честны, называли бы просто «подстилка». Все равно все так считали.
Но Шут другой. Она не знала, что он думал о ней и как относился ко всему происходящему. Было ли ему горько наблюдать за происходящим, а затем освящать события перед правителем и аристократами?
- Хочешь освободиться? - он спросил, но интонация была утверждающая.
От удивления ясные глаза Элеанор расширились. Она не успела ничего ответить, как Шут двинулся в ее сторону; не успела отшагнуть назад от этого мужчины, как он подошел и вложил в ее руку изящный клинок из светлого металла, напоминающего серебро. Но это было не серебро. Оно не могло отливать небесно-голубым блеском.
- Тогда я советую тебе избавиться от своего мучителя. Пока он не поглотил тебя.
Что он такое говорит? Элеанор в страхе начала озираться - не следит ли за ней кто, не проверка ли это. Вдруг Озет решил над ней таким образом поиздеваться?
- Сотрет твою душу, и все, через что ты прошла, будет напрасно. И люди за тебя погибли зря. И близкие твои погибли зря.
Его слова снова включили ее внимание. Она взглянула на него с немым изумлением и осуждением. Он предлагал ей убить правителя величайшей империи. Но его слова ее взяли за самое сокровенное и больное.
- Это такой грех. То, что вы говорите, настоящий грех. Самого избранного богом Солнца...
- Боги возрадуются, если это чудовище исчезнет.
Он озвучил именно ту мысль, которую она боялась даже признать за существующую в своей голове. Эта мысль на самом деле давно проросла корнями внутрь ее сознания.
Вот оно - подтверждение из вне. Озет действительно чудовище, которому лучше было бы исчезнуть.
Воспоминания об этом привели меня к догадке: что, если Шут хочет сделать из меня инструмент убийства главного героя? В «Лезвиях кошмаров» он выбрал Элеанор, потому что она была наиболее близка к Озету и имела к нему множество непримиримых обид. Теперь же он выбрал в качестве инструмента меня, потому что я привлекла его внимание. Тогда дела плохи. Он без сожалений бросит меня на верную погибель, использовав так же, как использует других людей.
Я хотела спросить: «Ты с помощью меня хочешь убить главного героя?»
Но я не смогла. Я не готова была услышать его ответ.