MISSION 2605

Рюджин чувствовала себя так, будто её только что выжали, как лимон. После пары по социологии, которую она еле пережила, а особенно — изматывающей физры, каждая мышца в теле отозвалась тихим стоном.

«Интересно, чем я думала, когда поступала на этот факультет?» — с горечью подумала она, не глядя по сторонам, втянула голову в плечи и вошла в аудиторию, как будто это была не лекция, а приём у стоматолога без анестезии.

Она опустилась на своё место с тяжёлым вздохом, не удостоив даже взглядом преподавательницу. Йеджи, к счастью, сидела в другом конце зала, подальше. Рюджин облегчённо выдохнула. Хоть что-то сегодня пошло по плану.
— Сегодня со мной решила сесть, наконец-то? — спросила она устало, поворачиваясь к Черён, которая шлёпнулась рядом, как будто и правда всё уже было потеряно.

— Ага. Сегодня день «похуй». Полный дзен и к чёрту всех. — Ответила Черён, с выражением философа доставая из рюкзака свой побитый жизнью ноутбук. — Эх, помню, как в школе физру прогуливала…

— У тебя было освобождение, не пизди, — фыркнула Рюджин, закатывая глаза, но уголки губ всё же дёрнулись вверх. Лицо Черён было слишком комично серьёзным, чтобы не улыбнуться.

Сквозь общий гул голосов раздался звонкий голос заместительницы преподавателя — Кейтлан Кларис, француженки с вечным выражением «я выше этого».
— Надеюсь, все сегодня присутствуют, — сказала она, оглядывая аудиторию, как строгая гувернантка, — поскольку на следующей неделе начинаются сессии. А тема сегодня — «Социальная стигматизация и агрессия в академической среде».

— Кейтлан Кларис, а если человек приехал из Англии с пафосом, ведёт себя так, будто он здесь самый умный… Это считается скрытой агрессией?

В зале повисла напряжённая пауза. Хёнджин и Сынмин переглянулись. Несколько студентов тут же начали коситься в сторону Рюджин.
Она, впрочем, не шелохнулась. Сидела с каменным лицом, будто всё происходящее её не касалось. Внутри же пульс стучал в висках, как молоток по металлу. В такие моменты Париж совсем не казался романтичным городом — скорее ареной для гладиаторских боёв.
— Слушай, ты кого имеешь в виду? — неожиданно резко вмешалась Йеджи. Голос её прозвучал твёрдо, будто удар ножа об стекло. Она прищурилась, разглядывая парня, говорившего это.
— Ну, есть тут одна… — С ядовитой усмешкой отозвался он, скрестив руки на груди и откинувшись назад, — Я пальцем, конечно, показывать не буду.
Рюджин медленно повернула голову и встретилась взглядом с Черён. Та сидела с расширенными глазами, будто только что увидела на доске свою фамилию в списке на пересдачу. Она нервно сглотнула.

«Блять, если они сейчас устроят очередной спектакль из-за меня, клянусь, я перееду жить на Эйфелеву башню. Буду там как Гарри Поттер под лестницей, только под антеннами», — пронеслось в голове Рюджин, и она прищурилась, опуская подбородок.

— И при чём здесь она вообще? — отрезала Йеджи, вскинув бровь и зло глядя на парня. — Хочешь самоутвердиться? Так не других используй, как зеркало. Посмотри в своё. Может, и эго полегчает.

В аудитории кто-то тихо прыснул от смеха. Атмосфера начала напоминать ток-шоу на грани срыва.
— Господа, это не суд Линча. Прошу всех вернуться к теме лекции, — сухо сказала Кейтлан, постукивая ручкой по столу.

Рюджин прикрыла глаза и с усилием выдохнула. Йеджи… защищает её? После того как буквально недавно хотела вмазать ей подносом в лицо?

— Удивительно, что недавно она хотела тебя задушить, а теперь защищает, — прошептала Черён, наклоняясь к Рюджин. Голос её был полон искреннего недоумения.

— Ага… Она, может, просто хочет меня использовать. Увидела выгоду и переобулась на лету, — прошептала в ответ Рюджин, фыркая, как кот, которому наступили на хвост.

— Рю, пока шанс есть — хватай! — пробормотала Черён, дуясь и одновременно сочувствуя. — Гляди, потом будешь жалеть, что не попала в её корыстные цели.

Рюджин закатила глаза, глядя в потолок амфитеатра. Где-то там, за бетонной оболочкой здания Сорбонны, шумел Париж — город любви, свободы и сарказма. А здесь, внутри, кипела собственная революция.

Последние пары давались тяжело — будто время растягивалось в бесконечность, особенно, когда на затылке ощущался прожигающий взгляд Йеджи. Рюджин казалось, что та читает её мысли или, хуже того, собирается их уничтожить. Не дождавшись, пока напряжение рассеется, она взяла американо на вынос, и, устало вздохнув, вышла на улицу.

Париж дышал своей обычной суетой: множество людей сновало туда-сюда, каждый отличался чем-то особенным — кто-то дерзкой походкой, кто-то цветом волос, кто-то слишком громким смехом. У одних был яркий макияж и радужные волосы, у других — идеально выглаженные брюки и дорогой пиджак, при этом ухо могло быть пробито в трёх местах. Стиль, очевидно, не имел правил. Самовыражение в этом городе казалось чем-то столь естественным, как дыхание.

«Хм… Пирсинг бы мне, например. Губы. Змеиный укус», — мелькнула мысль, пока взгляд Рюджин задержался на женщине в чёрном пальто с пирсингом по уголкам рта. Казалось, она могла бы командовать армией, но с модным глянцем.

Сделав ещё один глоток кофе, она на автомате дошла до начала набережной Сены. В лицо пахнуло прохладой — ветром с реки, пропитанным влажностью и запахом мокрой травы. Кто-то спешил мимо, громко ругаясь на французском, размахивая руками, будто дирижируя собственной злости. А чуть поодаль, парень в наушниках прыгал на месте, подпевая себе под нос и, кажется, не имея ни капли стыда.
— Так, а чего у меня наушники не работают?.. — пробормотала она и нахмурилась, тыкая по блютузу.
Пока она возилась с телефоном, в неё неожиданно влетел какой-то мужчина в строгом сером костюме. Он что-то буркнул на французском — то ли извинился, то ли проклял, и буквально испарился, не сбавляя шага. Рюджин замерла, ошарашенная:
— Разговаривать люди, похоже, никогда не научатся... — выдохнула она, неторопливо надевая наушники. Музыка наконец заиграла. — О, Back to friends. Зачёт.
Асфальт под ногами блестел от дождя, который часами шёл с самого утра и только недавно стих. Воздух всё ещё пах мокрой листвой, пылью и горячим кофе, просачивающимся из бумажного стаканчика. Рюджин не любила гулять — не её это. Но оставаться рядом с Йеджи тоже не хотелось: та могла своим молчанием устроить внутренний шторма похлеще осеннего ливня.
«Когда-нибудь я всё брошу к чёрту и уволюсь… Только вот татуировку придётся сводить. Больно, дорого и бессмысленно красиво».

Она машинально коснулась своей ключицы — под тонкой тканью футболки скрывалась татуировка: простая надпись — 精霊の悪魔, что значило «Дух демона».
Никто из «обычных» людей её смысл не знал и не интересовался, но те, кто работал с ней в том отделении, сразу узнавали своих. Такая тату была у всех сотрудников. Только у каждого — на своём месте. У Черён, например, на предплечье, и она постоянно жаловалась, что теперь даже летом приходится носить рубашки с длинным рукавом, потому что «знакомые родители знакомой подруги мужа её сестры вечно ходят по тем же улицам».

Рюджин усмехнулась, вспомнив, как Черён возмущённо трясла рукавами:

«Я что, виновата, что мне сделали тату именно в тот день, когда я пьяная сказала, мол, хочу на руке, чтоб видно было? Видно. И кому это радость, кроме демонов?»
***

Перед парой по психологии, которая должна была начаться ближе к девяти, Рюджин шла в уже почти родную кофейню — та находилась в паре минут от главного корпуса, и тут её уже начинали узнавать по утреннему заказу. Воздух был ещё сырой после вчерашнего дождя, асфальт блестел, а окна кафе запотели от тёплого пара и кофейного аромата, словно маня внутрь.
Но стоило ей дотянуться до дверной ручки, как кто-то неожиданно дёрнул её за рукав.
Рюджин нахмурилась, приостанавливаясь, и медленно повернула голову. Сердце на миг подпрыгнуло — то ли от неожиданности, то ли от того, что кто-то посмел вторгнуться в её утреннюю зону безопасности.

— Рюджин? — спросил парень с небесно-голубыми волосами, улыбаясь так, будто они были старыми друзьями.

— Угу, — кивнула она, всё ещё с подозрением его разглядывая. — А вы, собственно, кто?

— Кан Вонбин, — представился он, не переставая улыбаться. В его голосе было что-то лёгкое, почти насмешливое.

— И что тебя привело ко мне, Кан Вонбин? — спросила она, забирая свой стаканчик с горячим американо. Пальцы слегка обожгло, но она даже не дёрнулась.

— Хочу выпить кофе с интересным человеком, — хихикнул он. — У нас с тобой, знаешь ли, много общего, Рюджин.

Она прищурилась. В его словах было что-то… слишком уверенное. Слишком точное.

Рюджин сжала стакан немного крепче, словно держала не просто кофе, а что-то, что могло удержать её от резкого ухода. Секунду наблюдала, как он, хмыкнув, делает заказ:
— Капучино на кокосовом молоке с шоколадным сиропом, пожалуйста, — говорит Вонбин, и это неожиданное сочетание вызывает у Рюджин внутреннюю ухмылку.
«Любитель сладкого? Интересно. Обычно такие — или приторно добрые, или ахуеть как опасные», — подумала она и сделала осторожный глоток своего горького американо.

— Пойдём, на свежем воздухе кофе всегда лучше пьётся, — доброжелательно предложил он, выходя с ней вместе на улицу. Хотя что-то в его голосе и взгляде не давало ей расслабиться. За улыбкой будто пряталась тень.
— А что у нас, по-твоему, общего? Ты, вроде, меня даже не знаешь, — произнесла Рюджин, нервно поправляя белоснежную рубашку. Она машинально проверила, не испачкалась ли — всё было чисто, но ощущение липкости оставалось.
— Работаешь в отделении D43? — спросил он вдруг, словно между делом, отпивая капучино и смотря ей прямо в глаза.
— Это ведь... отделение, где работают киллеры, — пробормотала она, ошарашенно глядя на него, будто он вдруг стал другим человеком. Не юношей с яркими волосами и капучино, а кем-то, кого стоило опасаться.

— Верно, — спокойно ответил он, кивая. — Я узнал тебя по татуировке. У тебя же на ключице? 精霊の悪魔Татуировка: Дух Демона. Тяжело не заметить, если знаешь, куда смотреть.

Рюджин нервно провела пальцем по вороту рубашки. Слишком близко подошёл. Слишком много знает.

— И кто твоя миссия, Рюджин? — спросил он, всё так же невозмутимо, как будто спрашивал о её любимом фильме.
— Обещаешь, что никому не расскажешь? — проговорила она после долгой паузы. Голос звучал напряжённо, почти сухо.

— О, ну я же прямо излучаю доверие, не так ли? — саркастично отозвался он, ухмыляясь. — Конечно, не расскажу.
— Хван Йеджи. Моя одногруппница. По совместительству человек, который… пиздец как меня раздражает.

Рюджин посмотрела на него прищуренно. Ну давай, удиви.

[FLASHBACK: несколько месяцев назад]

— Вонбин, вот ты где... — голос Йеджи был взволнованным, почти паническим. Она подбежала к нему, кутаясь в свою красную кофту. Щёки пылали от ветра и, возможно, стыда. — Помнишь Габриэля? Он опять... опять пускает слухи. Говорит, что я торгую наркотой.
— А как, по-твоему, я должен помочь? — спросил он, глядя куда-то в сторону, мимо неё. — Ты забыла, какие слухи были в прошлом? Про того парня. Они до сих пор не выветрились.

— Заплачу тебе. Десять тысяч евро. — Голос Йеджи стал тише, почти шёпот.

Он медленно обернулся, удивлённо приподняв брови.

— Откуда у тебя такие деньги?

— Не прикидывайся дурачком. Ты же знаешь, из какой я семьи, — прошептала она, избегая его взгляда.

— А насчёт того слуха… про парня. Это правда? — тихо спросила Рюджин, сжав плечи. Она чувствовала, как холод проникает под кожу, несмотря на тёплый кофе в животе.

— По словам самой Йеджи, это было не совсем по обоюдному согласию, — ответил Вонбин, убирая волосы за ухо. Его тон был слишком спокойным, даже отстранённым.

— Получается, изнасилование?.. — прошептала она, чуть хрипло.

— Получается, да.
Рюджин и Вонбин шли вместе в сторону корпуса, размеренно, почти не торопясь. Улицы уже начали заполняться студентами, а над Парижем висело серое утро, в котором отражались стеклянные стены университета. Город зевал и дышал кофеином. Шин держала руки в карманах пальто, слушая, как Вонбин что-то негромко рассказывает, но её внимание уже начинало рассеиваться.

И в какой-то момент, краем глаза, она уловила её.
Короткие чёрные волосы, чуть растрёпанные, как будто только что сорваны с капюшона. Одежда — в холодных, тёмно-серых тонах. Йеджи стояла немного в стороне, словно притворяясь, что просто курит или кого-то ждёт, но её взгляд — острый, цепкий, прожигающий — прямо врезался в тело Рюджин.
— Удачи тебе, Вонбин, — спокойно сказала Рюджин. В голосе прозвучала лёгкая усмешка, даже не столько к нему, сколько… в сторону собственной раздражительности.

— До скорого, интересная ты девчонка, — бросил он, уходя в противоположную сторону.

Рюджин кивнула, не оборачиваясь. Вонбин исчез в потоке студентов, а она, бросив ещё один взгляд на часы, ускорила шаг к корпусу. До начала лекции оставалось всего несколько минут.

Она замедлила шаг в коридоре, глядя на таблички аудиторий: 108... 110... 112. Вот и она. Только потянулась к двери — как почувствовала лёгкий, но вполне осязаемый толчок в плечо. Спина напряглась. Она обернулась.

— А тебе какое дело, Хван? — сухо бросила Рюджин, скрещивая руки на груди.

— Какая же ты зануда, — фыркнула Йеджи, закатив глаза. — Даже просто поинтересоваться нельзя?
— У тебя всё просто, Хван, — усмехнулась Рюджин, развернувшись к ней вполоборота. — Просто кофе.

— Ага. А потом сюсю-мусю, — проговорила она, закатывая губу в полуюсмех. Но на последнем слове вдруг замолчала, будто сама осознала, что сказала лишнего.
Рюджин наклонила голову, глядя на неё чуть пристальнее, чем нужно:

— Это ревность… или проекция?

— Ничего, делай, что хочешь, — резко бросила Йеджи. В голосе раздражение, в глазах что-то иное. — Мне-то плевать.
— Мм. Ясно, Хван, — протянула Рюджин, спокойно глядя в её глаза. Она уже почти научилась различать, когда Йеджи говорит одно, а чувствует совершенно другое.
А потом Рюджин повернулась и вошла в аудиторию, оставив Йеджи в коридоре — стоящей посреди серого линолеума, с лицом, которое то ли злилось, то ли просило, чтобы её вернули.

Хван резко обернулась, будто её выдернули из собственных мыслей.

— Хёнджин? — удивлённо отозвалась она, мгновенно узнав его.

Йеджи вздохнула, скрестив руки на груди, и отвела взгляд куда-то в сторону.

— Эй! — резко перебила его Йеджи, хмурясь. — Это не привязанность!

— Хорошо-хорошо, — усмехнулся он, видя, как она моментально вспыхнула. — Просто констатирую. Очень бурная реакция, кстати.
Йеджи на секунду сжала губы, будто подавляя желание закатить глаза или послать его куда подальше. Она уже знала: чем больше оправдывается, тем сильнее он будет копать.

— Кстати, — сменил тему Хёнджин, на ходу вытирая пальцы о салфетку, — Я тут, эм, случайно нарыл её инсту. Рюджин.

Йеджи вскинула брови. Глаза прищурились, интерес мгновенно выскользнул наружу, как пружина из ящика. Мир вокруг будто стал приглушённым — стены растянулись, звуки коридора отошли на второй план. Всё внимание — на нём.

— В общем, я тебе скину её ник. — Хёнджин зевнул. — Думаю, ты сама найдёшь там всё, что тебе нужно. В вопросах сталкинга ты у нас спец.

— Ладно, — нехотя выдохнула она. — Скинь. Раз уж начал.
Хёнджин хлопнул её по плечу — мягко, по-дружески, но уверенно. Йеджи чуть вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась.

Йеджи на секунду растерялась. Его взгляд был тёплым и искренним, без сарказма, без насмешек. Только лёгкая, почти невидимая забота — та, что не навязывается, но остаётся.

— Я знаю, — ответила она тихо, почти шёпотом.

Но в груди у неё будто что-то потеплело. И это пугало сильнее, чем любые слова Хёнджина.