XLIV
Во время выступления Рауда Бринхилд незаметно следила за сестрой. Когда он произнес, что женится, глаза Венделы засияли. Когда он сказал, кто будет его женой, на Венделу страшно было смотреть. Бледная, нет, белая. Пламя бросало блики на ее лицо. Глаза сверкали как-то безумно и дико. Она вся задрожала и бросилась к дому.
Бринхилд пошла за ней. Не побежала, чтобы дать сестре хотя бы несколько минут побыть одной. По дороге она пыталась найти нужные слова поддержки. Она бормотала их себе под нос, проверяя, насколько убедительно они звучат. Не очень.
Осторожно отводив дверь, Бринхилд вошла. В доме все дышало тишиной. Через открытое окно свет проникал в большой зал. Боясь скрипа половиц, Бринхилд на цыпочках осторожно двинулась к комнате. Оттуда доносились всхлипывания. Набрав в грудь воздуха, Бринхилд постучала.
— Входи!
Вендела, похоже, старалась прийти в себя. Она терла тыльными сторонами ладоней глаза, но от этого они становились еще краснее. Бринхилд присела на край кровати. Вендела приподнялась. Старшая сестра положила руку ей на плечо.
— Расскажи, — прошептала она.
— Что? — спросила Вендела, всхлипывая.
— Все. Про Рауда и тебя. Может, тебе полегчает.
— Да нечего здесь, наверное, и рассказывать. Я была наивной и маленькой, думала, что ему нравлюсь. Мне почему-то казалось, что это настоящая любовь. Но я ошиблась. Вот и все.
Вендела снова зарыдала, уткнувшись носом в плечо сестры. Бринхилд гладила ее по волосам и обнимала. Вендела плакала долго, казалось, целую вечность. Бринхилд думала, что можно было бы сделать. Когда сестра немного пришла в себя, она сказала:
— Расскажи еще. Все расскажи. Вы хоть раз говорили?
Вендела всхлипнула и стала рассказывать. История ее то и дело прерывалась рыданиями. Но Бринхилд слушала внимательно, не упуская ни одной детали. Вендела рассказала обо всем с самого начала. С того дня, как он приплыл в деревню, как взглянул на нее, как она заметила его глаза. Рассказала и про то, как ходила тайком слушать его истории, как в укромном уголке ловила звуки его мелодичного голоса. Про то, как встречала рассвет на берегу, и как встретила его однажды, и как они говорили. Она передала все слова в точности, не забыв ничего. Рассказала про то, как забилось сердце, когда он предложил ехать с ним. Про то, как искала его глазами в толпе, как хотела встретиться с ним, поговорить еще. Про то, как думала о нем, и как сегодня, на празднике, он подарил ей цветок. И про то, как стучало в висках, когда он говорил про свадьбу. Про то, как разверзлась земля под ногами, когда он назвал имя своей невесты. Закончив, она снова заплакала. Луна светила в окно, с улицы все еще доносились звуки музыки и праздника.
— Неужели ты правда верила, что он возьмет тебя с собой? — спросила наконец Бринхилд. — И если бы он предложил, ты бы правда поехала, оставила бы нас?
— Я не знаю, — отвечала Вендела, вытирая ладонью щеку, — не знаю, не знаю! Мне кажется, я бы не смогла. Но... но что об этом...
— Послушай, — начала Бринхилд, — не все люди, к сожалению, будут честными с тобой. Но ты должна быть сильной. Да, много разочарований, да, мир не без плохих людей. Но это жизнь. Она часто бывает невыносимой, а бывает и прекрасной. Надо преодолевать трудности. И никому не позволяй себя обижать. А если тебя кто-то все-таки обидит, знай, мы твоя семья, мы поддержим тебя и защитим. Просто помни, что ты не одна. Мы будем любить тебя любую, что бы ни случилось. А ты сможешь справиться со всем, я знаю. Потому что ты уже много с чем справилась.
Вендела обняла ее.
— Спасибо. Спасибо, Бринхилд. Мне теперь стало легче. Правда. Я постараюсь его простить, как к тому призывает моя вера.
— Вот и хорошо. Боги покарают того, кто причинил тебе боль.
Они сидели вместе до глубокой ночи, ни словом больше не обменявшись. Через час или два вернулись обеспокоенные Фрейя, Йорген и Хэльвард. Вендела не захотела выходить. Она уже ложилась спать, помолившись. Бринхилд сама кратко рассказала родным, что произошло. Она старалась говорить как можно проще, без всяких подробностей. Фрейя рвалась к младшей дочери, но Бринхилд ее не пустила, сказав, что лучше ее не тревожить. Йорген и Хэльвард оба сделались мрачнее туч, явно думая об обидчике дочери и сестры. Бринхилд, как могла, успокоила их. И уже вскоре последняя свеча в доме погасла.