XIX
Наступало лето. Трава уже вовсю зеленела, на деревьях появлялись молодые листки. Пели какие-то северные птицы, небо раскинулось над головой просторно и высоко, выше самых высоких гор, видимых отсюда. Море становилось голубым, словно небо над ним. Солнце ласкало кожу, свежий ветер хлестал по щекам.
И грозные воины превратились в работящих земледельцев. Вендела чуть было не упала, когда первый раз увидела рядом с деревней поля, уходящие за горизонт. Они принадлежали сразу всем, поэтому от каждой семьи требовались работники. Все мужчины, переодевшись в рубахи, чем-то напоминавшие Венделе одежду в русской деревне, вспахивали землю. Йорген и Хэльвард уходили с рассветом и возвращались лишь к закату. Женщины должны были сеять и заниматься скотом. Фрейя отправила Бринхилд в поля, а Венделу к животным. Сама же хозяйка взяла на себя всю работу по дому. Но в то время начинался сезон трав, и Фрейя иногда целыми днями пропадала в лесу, собирая целебные растения. И поскольку от Бринхилд в домашних делах было немного пользы, Венделе все приходилось делать самой. Работа в хлеву тоже не была легкой: нужно было кормить всех животных, доить коров, мыть и расчесывать малышей, да и взрослых тоже. Впрочем, это не занимало столько времени, сколько пашня, поэтому Вендела успевала помогать Фрейе. Несмотря на то что сильно уставала, она была рада быть полезной, тем более вместе с ней работали Отталиа и Кэрита. Вендела привязалась к обеим, хотя у них не было ровно ничего общего: Отталиа была спокойной и уравновешенной, а вот Кэрита меняла эмоции как перчатки; Отталиа часто часами не говорила ни слова, а Кэрита говорила, как дышала; Отталиа смеялась редко и тихо, а громкий смех Кэриты слышался постоянно. Но обе они стали Венделе родными. И она благодарила судьбу за встречу с ними.
В один из на редкость теплых дней, когда Вендела и Кэрита уже заканчивали кормить коров, солнце клонилось к закату и дарило девушкам прощальные лучи. Кэрита отерла грязной рукой лицо, оставив на щеке черный след, и, повернувшись к Венделе, сказала:
— Ой, а поужинай сегодня с нами! Я позвала Бринхилд, но она сказала, что после посевов ни рук, ни ног не чувствует и лучше в другой раз зайдет, но мы уже все убрали, а мамаша приготовила еды на пятерых! Зайди к нам, я тебя с мамашей и братьями познакомлю! Они у меня такие хорошие оба, самые лучшие! И мамаша моя — сокровище!..
— Надо бы у Йоргена с Фрейей спросить, — попыталась вставить хоть слово Вендела, которая, по правде сказать, сама устала, да и не хотела никого стеснять, — а вдруг я им нужна... Завтра Фрейя идет в лес, надо все приготовить, помочь...
— Ой, да ну! — махнула рукой Кэрита, состроив обиженную гримасу. — Подождут немного, не обижай нас!
— Ну, только разве что ненадолго...
Кэрита захлопала в ладоши. После работы она схватила Венделу за руку и повела к себе. Ее дом находился недалеко от амбара, на окраине деревни. Это был маленький и старый, но опрятный деревянный домик с почерневшими стенами, заросшими плющом, и низкой дверью.
Как только девушки вошли в крошечную комнату, называемую столовой потому, что, кроме стола, там больше ничего и не было, навстречу им вышла статная женщина с грустным лицом и ласковыми глазами. Ее темные волосы уже успела тронуть седина, а на лоб легли морщины. Вендела сразу приметила ее сходство с Кэритой в фигуре, жестах и походке. Увидев дочь, женщина будто помолодела на пять или даже десять лет. Она даже не сразу заметила Венделу. Кэрита бросилась в объятия матери. Они говорили друг другу нежные слова и, казалось, не виделись целый месяц, хотя расстались только утром.
Опомнившись наконец, Кэрита поспешила представить подругу.
— Мамаша, это Вендела, новая дочь Йоргена и Фрейи. Вендела, это моя мамаша.
Кэрита чмокнула женщину в щеку. Та улыбнулась.
— Я наслышана о тебе, Вендела. Приятно видеть тебя в нашем доме. Проходи же. Меня зовут Хельга, сейчас придут мои сыновья, — с достоинством и должной торжественностью произнесла хозяйка скромного дома.
Она обернулась и окликнула детей. Точнее, это были уже далеко не дети. В комнате через несколько мгновений появились два статных воина, до ужаса похожих. Первый, что был повыше, покрепче и, видимо, постарше, представился Рагнаром. По широким плечам его спадали на спину длинные темно-рыжие, совсем как у Кэриты, волосы, забранные в хвост. На добродушном лице с острым носом и крепкими скулами сияла заразительная улыбка. В глазах горел веселый огонек. Такой же сиял и в глазах его брата, Ингвара. Тот был пониже ростом, худее, и волосы его были коротко острижены, но в остальном он был точной копией Рагнара. Он так же заразительно улыбался. Вендела не могла не улыбнуться им в ответ. Кэрита тут же бросилась на шею сначала к одному, потом к другому. Родные обменялись парой шуток.
Потом Хельга забрала Кэриту на кухню, а сыновей и гостью пригласила за стол. Вендела и братья уселись на отведенные места. Повисло неприятное, тяжелое молчание, и Вендела почувствовала себя немного неловко. Наконец, поборов смущение, она решила сама начать разговор.
— Кэрита много о вас говорила, — сказала она первое, что пришло в голову, в надежде, что сейчас кто-нибудь ее поддержит и они перейдут на более интересную тему.
— Кэрита вообще много говорит, — усмехнулся в ответ Ингвар.
Вендела тактично улыбнулась. Разговор стремительно иссяк, и снова вернулось то самое молчание. К счастью, уже через минуту вошла Кэрита и комната сразу оживилась.
— Ой, а вы знали, — она болтала, расставляя тарелки, — Сумарлитр говорит, лето жаркое будет. Как бы хорошо было! Солнышко, птички! Красота!
— А у тебя, Вендела, в деревне было жаркое лето? — С кухни вернулась и Хельга, держа в руках котелок, из которого валил ароматный пар.
Она поставила его на стол и ловкими, быстрыми движениями разложила кашу. Сначала гостье, потом сыновьям, затем дочери и себе. Вендела с грустью и непонятным чувством вины заметила, что самой Хельге досталось значительно меньше, чем остальным. Первым порывом души ее было отдать несчастной матери семейства свою порцию, но, подумав, Вендела как нельзя вовремя поняла, что такой жест мог оскорбить честь дома, и успокоилась.
— Да нет, не очень. Но немного теплее, думаю, чем здесь, — вздохнула Вендела.
Хельга кивнула. Никто больше ничего не говорил, и уставшие за день работники набросились на еду. Каша оказалась горячей и приятно жгла грудь. Она не была ни соленой, ни сладкой, почти совсем не имела вкуса, зато уже после нескольких ложек живот не сводило судорогой. Братья ели быстро, как будто их морили голодом целую неделю; Кэрита улыбалась чему-то своему и, не торопясь, отправляла в рот ложку за ложкой. Хельга смотрела на детей.
Здесь, в этой комнате, Венделе показалось, что она наконец поняла Кэриту. Поняла, что она много говорит, потому что ее никто не останавливает. И свой неиссякаемый позитив она тоже берет отсюда. Как и ее братья, подшучивавшие друг над другом и над сестрой в течение всего вечера. Потому что трудно без позитива, когда на ветхом столе одинокая каша, которую ели и на завтрак, и на ужин. Обеда не было. Когда стены почерневшие, когда рубашки в заплатках. Эти люди были семьей. Но не такой, как семья самой Венделы. Они учились делать радость из того, что увидели друг друга после тяжелого дня.
Вдруг в дверь постучали. К удивлению Венделы, в комнату робко заглянула маленькая головка Отталии.
— У вас гости, я не вовремя... я позже зайду.
— Нет-нет, проходи, дочка. — Хельга встала и пошла на кухню.
— Хельга, я не голодная, я поела дома! Не нужно, — остановила ее Отталиа, уже целиком появившаяся на пороге.
Венделе показалось, что Хельга облегченно вздохнула.
— Но ты посиди с нами, — Кэрита указала на свободное место во главе стола напротив хозяйки. — Обязательно посиди!
Отталиа села. Что-то неуловимо необычное было в ней в тот вечер, хотя она казалась такой же, что и всегда. С косой вокруг головы, в шерстяном платье. Но она светилась, как будто счастье наполняло ее зеленые глаза, алеющие губы, аккуратные жесты, движения. Всю без остатка. И Вендела никак не могла понять, из-за чего эта перемена.
Хельга за чем-то ушла в кухню, Ингвар подшучивал над сестрой. Про Венделу все и думать забыли, как будто она всегда сидела здесь и всегда была частью их семьи.
— Что ты? — вдруг тихо-тихо зашептал Рагнар, обращаясь к Отталии. — Зачем пришла? Я бы зашел за тобой!
Тут только Вендела заметила, что в нем тоже сияло счастье. В его глазах, губах, жестах, движениях.
— Да так, — пожала плечами в ответ Отталиа, — тебя увидеть хотела. А ты не рад?
— Что ты, что ты... — он взял ее руку.
Вендела посмотрела на Кэриту в надежде получить ответы. Та перехватила ее взгляд и еле слышно, одними губами прошептала:
— Они женятся. Ты не знала?
— Нет, первый раз слышу! — так же бесшумно ответила Вендела.
Она так удивилась, что, если бы жених и невеста нечаянно взглянули на нее, она не смогла бы скрыть эмоций и обязательно сказала что-нибудь ненужное. Но они были слишком увлечены каким-то своим разговором, чтобы обращать на нее внимание.
Вернулась Хельга. Рагнар сказал ей несколько слов, которых Вендела не расслышала, взял за руку Отталию и вышел.
— Мне тоже пора, наверное, — протянула Вендела, провожая пару взглядом через окно. — Темно уже совсем.
А в этой темноте они уходили, и Отталиа крепко держала Рагнара за руку. Она могла бы, наверное, без страха тогда упасть. И знала бы, что ее поймают. И пока он сжимал ее руку, она чувствовала себя в безопасности.
— Да, правда, темно. Тебя уже, наверное, ищут. Иди, — сказала Хельга, тоже останавливая взгляд на исчезающей в темноте паре. Она так и застыла со стопкой тарелок в руках.
Тем временем Кэрита обняла подругу, провожая. Вендела поблагодарила хозяев и пошла к двери.
— Спасибо тебе, — машинально отозвалась Хельга.
Она была здесь, но мысли ее были далеко. Прятались где-то в скалах у вика и тихо плакали, боясь побеспокоить уже такого взрослого старшего сына и его невесту. Вспоминали, как к этому же вику, к этому же берегу ходила и Хельга много лет назад под руку со статным, высоким воином, таким же рыжим и длинноволосым, как его сын. Как гуляла с ним по камням и смотрела полными счастья глазами на тот же блеск луны на воде, каким в эту самую секунду восхищались Отталиа и Рагнар. Вендела, заметив это и почувствовав, что она здесь лишняя, поспешила уйти. Кэрита крикнула ей вслед, чтобы заходила к ним почаще и передавала привет Бринхилд.
А дома Венделу уже искали. Фрейя отчитала ее как следует за то, что не сказала, куда идет. И Венделе стыдно было за эту выходку, но в то же время она была счастлива, слушая упреки, потому что если тебя кто-то ругает за поздние прогулки, значит, этому кому-то не все равно, есть ты дома или нет.