XVI
Велимира переехала в комнату Бринхилд. Для нее поставили кровать и сшили одежду. Велимира была рада чувствовать себя своей в этом доме, где царила любовь. Ее не было видно с первого взгляда, но на то она и любовь, чтобы быть скрытой от посторонних глаз. Йорген не обнимал жену, а Фрейя не называла мужа «милый» или «любовь моя». Но достаточно было послушать, как меняются их голоса, когда они говорят друг с другом, и увидеть, как они смотрят друг на друга, чтобы понять, как они любят. Йорген не хвастался своими детьми, не восхищался ими, но, когда он говорил о них, в его глазах светилась гордость. Фрейя часто была строга с дочерью, но, когда она заплетала ей волосы, в ее движениях скользила материнская нежность. Такая же нежность звучала в ее голосе, когда она пела Хэльварду или Бринхилд. Каждый вечер вся семья собиралась за ужином. Обсуждали самые разные темы: когда лучше сеять или что приготовить к приходу гостей. Тольке о войне за столом никогда не говорили.
Йорген и Фрейя знали, что Велимира хочет остаться у них, и уже считали ее почти родной, но решения своего пока не объявляли. Из обрывочных фраз домочадцев Велимира поняла, что усыновление здесь — что-то совсем особенное и непростое. Велимира в страхе ждала. При каждой возможности она старалась угодить хозяевам и отблагодарить их. Она шила, стирала, убиралась, помогала с готовкой и скотом.
Животные жили в большом хлеву и принадлежали всем жителям деревни сразу. Ухаживали за ними по очереди: кормили, расчесывали, выводили пастись. Около деревни простиралось безграничное поле. Оно было условно разделено на пастбище со свежей зеленой травой, возделываемые земли, приятно пахнущие весной, и тренировочную площадку. Велимира теперь все свободное от домашних дел время проводила на улице. Гуляла вдоль берега, смотрела, как тренируются воины или как мирно жуют молодую траву коровы. Но больше всего ей нравилось смотреть на море. Почему-то, спустившись по выдолбленной в скале лестнице, сидя на гальке и глядя, как волны одна за другой разбиваются о скалы, она чувствовала себя ближе к дому.
Кончалась весна. Поля засеяли, снег растаял. Бринхилд сказала, что здесь не бывает тепло. И правда, все жители кутались в меховые плащи и носили воротники. Велимира ходила в голубом платье, которое сшила для нее Фрейя.
Она пока не знала в деревне никого, кроме своих благодетелей, а также Кэриты, Матса и Сумарлитра. Велимира уже хорошо говорила на местном языке, но все равно каждый день ходила к Сумарлитру. Они с Матсом жили в ветхой лачуге на самом краю деревни. У них было всего две комнаты: в одной стояли стол и кровать Сумарлитра, а в другой — кладовой — спал Матса. Несмотря на тесноту, в их доме было всегда тепло и уютно. Здесь стихал шум боев, слышно было только, как в очаге потрескивают поленья. Тихими вечерами они сидели и разговаривали. Сумарлитр рассказывал истории из своей юности, припоминая что-то. Старик любил рассказывать о прошлом. О боях, в которых участвовал, о своих друзьях. У него был талант. Талант и изумительная память. Иногда Велимира и Матс говорили вдвоем. Матс очень просто, без злости и обиды сказал, что никогда не видел своих родителей. Они бросили его у стен крепости, когда он еще не умел ходить и говорить. Сумарлитр забрал его к себе и вырастил как сына. В детстве Матс подружился с Хэльвардом, и они до сих пор остаются лучшими друзьями. Матс очень много знал и хорошо умел слушать. С Кэритой Велимира виделась реже: она забегала несколько раз к Бринхилд, всегда веселая и разговорчивая.
Велимира уже привыкла к новой жизни в деревне, и постепенно новые впечатления затягивали старые раны. Однажды вечером она сидела на постели и при тусклом огоньке свечи пыталась шить. Вдруг в комнату вошла Бринхилд. Велимира удивленно взглянула на нее. На ней было длинное коричневое платье, затянутое на талии широким кожаным поясом. На шее лежал неизменный лисий воротник, но под него было надето ожерелье с цветными камнями. Волосы она собрала в высокий хвост с плетением.
— Что? Непривычно? — усмехнулась Бринхилд. — Мне сказали помочь тебе одеться. Ты должна выглядеть безупречно. У тебя сегодня праздник.
Она положила рядом с Велимирой свернутую одежду и вышла, попросив позвать, когда та будет готова. Оставшись одна, ошеломленная Велимира развернула вещи. Это оказалось новое лиловое платье с длинным шлейфом, который обрамляла лента с написанными на ней рунами. Кроме того, в свертке оказался меховой воротник и серый плащ.
— О боги! — воскликнула Бринхилд, входя после того, как Велимира позвала ее. — Какая же ты красивая!
В новой одежде Велимира сразу почувствовала себя по-другому. Платье подошло ей идеально, но она то и дело теребила подол или плащ, как будто не верила, что они настоящие. Бринхилд подошла сзади и распустила Велимире косу. Она пальцами расчесала густые темные волосы подруги и завязала вокруг ее головы ленту с украшениями.
— А это обязательно? — Велимира никогда не ходила с распущенными волосами. Каждый день она заплетала косу, и прическа как будто грела ее воспоминаниями о далеком доме.
— Обязательно, — отрезала Бринхилд. — Это не просто повязка. На ней написаны древние руны. Они означают благополучие, здоровье, счастье, любовь и еще много всего хорошего. Так что не упрямься.
Бринхилд отошла на несколько шагов и окинула Велимиру придирчивым взглядом.
— Ну, кажется, все, — сказала она. — Теперь пойдем.
Велимиру весь день не выпускали из комнаты. Фрейя с самого утра готовила праздничный ужин, но вот что сегодня за праздник, Велимира понять не могла. Бринхилд помогала матери. Фрейя дала Велимире шитье, но от волнения та колола себе пальцы и спутывала нитки. Она ждала. День проходил мучительно медленно.
Но вот они вошли. Большой зал выглядел грандиозно. В центре стоял стол, ломившийся от всевозможных блюд. Здесь был поросенок, рыба, курица, каша и соленья. От всего этого разносился такой аромат, что у Велимиры заурчало в животе. Бринхилд, уже успевшая забежать на кухню и вернуться с посудой, засмеялась.
— Велимира, ты уже здесь! — Фрейя вошла в зал из кухни. На ней было очень красивое зеленое шерстяное платье. Рыжие волосы были собраны в замысловатую косу. — Ты, наверное, уже вся извелась, не зная, что мы готовим. Ладно, не буду больше тебя мучить. Мы хотим удочерить тебя. Ты же этого хочешь?
Велимиру наполнило радостное волнение. Конечно, она хотела! Еще как! Она бросилась к Фрейе и в нежном порыве обняла ее. Фрейя гладила Велимиру по голове и улыбалась.
— Хорошо, хорошо. Но хочу тебе сразу сказать: ты совсем не должна становиться язычницей и называть нас «мама» и «папа». Все останется как было. Только не говори Йоргену, что я раскрыла всю интригу. Он обидится, если узнает, — она засмеялась. — Сейчас придут все родственники, будет большая церемония. Ты не пугайся, это все так... Для традиции.
— Сколько у вас...у нас родственников? — Велимира обвела взглядом переполненный стол.
Фрейя усмехнулась:
— О, не так уж много. Это традиция. На празднике стол должен быть богатым.
В эту минуту дверь со скрипом отворилась, и в зал вошел Йорген в меховом воротнике и плаще. За ним следовали родственники. Их было вовсе не много, всего четверо. Первым шел мужчина немного старше Йоргена с темными, почти не тронутыми сединой волосами. У него были точеные острые скулы и прямой, слишком, наверное, длинный нос. Он смотрел прямо и открыто. Его высокий лоб еще раз подчеркивал благородство и красоту лица, казавшегося совсем еще молодым. Он был одет в такой же меховой плащ, как у Йоргена, и носил множество металлических брошей. С ним шла очень высокая тонкая женщина с вытянутым, узким лицом. Серые колючие глаза, казалось, пронизывали насквозь. Белые, совсем белые длинные жидкие волосы были заплетены в косу, свешивавшуюся с острого плеча. Женщина с достоинством придерживала рукой подол красного платья, чтобы не запачкаться пылью и грязью с улицы. За ними в дом вошла тонкая, грациозная девушка лет девятнадцати в голубом платье. Она унаследовала от матери жидкие белые волосы, которые уложила вокруг головы, и цвет глаз. Но взгляд у нее был как у отца — честный и прямой. Она держалась скромно и элегантно, чего нельзя было сказать о ее младшей сестре, с визгом кинувшейся на шею Бринхилд. Девочке было около десяти лет. Она была в платье, но сразу становилось заметно, что такая одежда совсем не была для нее привычной: пока она бежала, она несколько раз запнулась о подол. Ее уши смешно торчали в разные стороны. Это еще больше подчеркивалось заплетенными в мелкие косички у висков русыми волосами.
— Астрид! Моя храбрая воительница! — Бринхилд обняла ее и погладила по голове. — Что? Соскучилась?
Обнимая ее в ответ, Астрид что-то промычала.
— Это нехорошо, — заметила ее мать, но она пропустила эти слова мимо ушей.
Гости принялись здороваться с хозяевами. Родственники обнимались, пожимали друг другу руки, целовались. Все это длилось довольно долго. Когда же все обменялись приятными словами и приветствиями, Йорген вспомнил про виновницу торжества и обратился к ней:
— Велимира, это мой брат Густав, его жена Мэрит и их дочери — Отталиа и Астрид. А это, родственники, моя новая дочь — Велимира.
По очереди все гости подходили к ней и приветствовали: пожимали руку, улыбались, делали комплименты и желали хорошего.
— Ве-ли-ми-ра, — по слогам произнесла Астрид, все еще висевшая на шее Бринхилд, — какое странное имя!
Тем временем взрослые уже рассаживались за столом.
— Это потому что я славянка, — улыбнулась Велимира.
— Славянка? — Астрид нахмурилась. — А кто это?
Велимира задумалась: и вправду, а кто это?
— Это такие люди, которые живут за морем и лесами. К востоку отсюда, — попыталась объяснить она.
— Они тоже воины?
— Ну, не все. Но некоторые — да. Мой отец был воином.
Глаза Астрид загорелись. Похоже, новой двоюродной сестре удалось заслужить уважение.
— Девочки! — строго позвала Фрейя.
Их уже давно все ждали. Бринхилд, кое-как отлепившись от Астрид и пообещав сесть рядом с ней, направилась к своему стулу около Велимиры. Новой дочери выделили место во главе стола. Она почти ничего не ела от волнения, хоть и была очень голодна. В отличие от взрослых, которые, казалось, первый раз в жизни увидели еду. Велимира даже представить не могла, что сейчас будет происходить. Ее заставят засунуть руку в огонь? Или в одиночку съесть вон того кабана? А может, спеть или с кем-нибудь сразиться? Отталиа, сидевшая по другую сторону от Велимиры, заметила слабый аппетит будущей кузины и забеспокоилась. Велимира, как могла, объяснила причину.
— Ой, не стоит, — ласково произнесла Отталиа, — здесь ничего особенного. Повод встретиться. Видишь, они тебя даже не замечают.
Родственники действительно говорили о самых будничных и скучных вещах: сколько молока дали в этом году коровы, каким выйдет урожай и будет ли завтра дождь. Словно ничего не происходило.
— Так что не бери в голову и поешь, — Отталиа положила на тарелку Велимиры приличный ломоть рыбы.
Но, несмотря на слова Отталии, Велимире все равно кусок в горло не лез, так что она ковырялась вилкой в тарелке и рассматривала новых родственников. Густав сразу ей понравился: он говорил много и громко, а еще смеялся. На первый взгляд он был совсем не похож на брата, но что-то у них было необъяснимо общее. В улыбке, в глазах, в жестах и манере говорить. Даже в интонации голоса. Его жена весь ужин молчала. Она ела и изредка пристально поглядывала на дочерей. Велимира немного побаивалась ее, хотя по тому, как Мэрит поприветствовала ее, нельзя было сказать о ней ничего предосудительного. Она взяла ее руку и пожелала ей, чтобы будущее было лучше прошлого. А еще сказала, что всегда будет рада помочь словом и делом, и, конечно, дверь ее дома всегда открыта для Велимиры. Тихая и грациозная Отталиа понравилась Велимире больше всех. Она всегда улыбалась и говорила спокойным, приятным голосом. Среди всего этого шумящего и хохочущего общества Отталиа казалась настоящим цветком. Она, видимо, решила взять Велимиру под свою опеку, как Бринхилд взяла Астрид, и пыталась разными способами подбодрить ее. Похоже, со своей сестрой у Отталии не складывались отношения. Они почти не говорили за ужином, Отталиа лишь несколько раз сделала Астрид замечание о ее поведении. Но та не обращала внимания на слова сестры. Она говорила о чем-то с Бринхилд и смелась. Йорген активно поддерживал разговор. Фрейя тоже изредка вставляла пару слов и улыбалась. Хэльвард молча ел, иногда поглядывая на сестер, иногда на взрослых.
Велимира думала, что этот вечер никогда не закончится. Но постепенно почти все блюда были съедены, почти все темы затронуты. Всем стало скучно. Тогда Йорген шепнул что-то жене, она встала и через минуту вернулась с огромным, наполненным до краев кубком. Хозяин взял чашу, поднялся. Шепот и смех смолкли, повисла страшная, торжественная, тяжелая тишина, пропитанная запахом пыли старых традиций. Йорген откашлялся и начал:
— Итак, пора бы вспомнить, зачем мы здесь сегодня собрались.
Взоры присутствующих обратились к Велимире.
— А мы собрались, чтобы ввести в наш фрит нового человека.
— Велимира, встань, — шепнула Бринхилд.
Та встала, в испуге опустив взгляд. Йорген продолжил.
— Велимира свалилась на нас как снег на голову. Но я благодарю богов за то, что это случилось. Это воспитанная, умная девушка, и я думаю, каждый отец хотел бы иметь такую дочь. Велимира, я могу только догадываться, что ты пережила в прошлом, но я постараюсь сделать все, чтобы тебе никогда больше не пришлось проходить через что-то подобное. Мы будем беречь тебя и любить как родную дочь. Ты согласна быть нашей дочерью?
Конечно, конечно, она согласна! Ей хотелось обнять их всех, прыгнуть выше солнца и закричать так, чтобы скалы затряслись от звука ее голоса. Но, чтобы не нарушить торжественность обстановки, она лишь слегка склонила голову в знак согласия.
— Тогда, — продолжил Йорген, — клянемся перед богами беречь тебя, любить как родную, защищать твою жизнь и честь и делить с тобой все горести и радости. Клянемся все.
— Клянемся, — хором произнесли все сидящие за столом.
— Хорошо, — кивнул Йорген. — В эту секунду мы отдаем тебе часть своей удачи и чести. В знак этого нарекаем тебя новым именем. Отныне тебя зовут Вендела. Это значит «странница». Носи свое имя с честью и гордостью. Ну что ж, за Венделу. Скол!
Он сделал большой глоток, сел и передал бокал Фрейе. Она в свою очередь тоже сказала: «Скол» и отдала кубок Густаву. Все говорили: «Скол» и отпивали из чаши. Густав, Мэрит, затем Хэльвард, Бринхилд, Отталиа и Астрид. Наконец напиток дошел до Велимиры. Там оставалось уже совсем немного. Велимира смело и громко сказала: «Скол» — и залпом выпила весь эль. Волнение исчезло. По телу разливалось приятное тепло. Какое-то новое чувство накрыло с головой. Оно было в груди, в голове, на кончиках пальцев. «Это честь и удача клана», — догадалась Велимира и подняла глаза. Перед ней были уже не просто люди, которые много едят и много и громко смеются. Перед ней была семья.
Во время усыновления человек обретает фрит. И теперь у нее была семья. Ее семья. Но не семья Велимиры. Семья нового человека, каким стала бывшая беглая славянка. Теперь Велимиры больше нет. Но есть другая девушка. У нее есть семья. И имя ее — Вендела.