XIV
К концу весны Велимира окончательно поправилась. Она уже с легкостью вставала и ходила по своей комнате, рассматривала шкафы, наполненные посудой, запасами еды, ненужными и нужными вещами и всякой всячиной. Тут лежали старые игрушки Бринхилд и ее брата Хэльварда, их детские вещи и рисунки, старая одежда и украшения. Особенно впечатлило Велимиру обилие брошей. Их тут были десятки — медные и серебряные, с разными надписями, символами и изображениями. На солнце они красиво блестели и переливались. Велимира пока не выходила на улицу, но очень любила ловить лучи света и чувствовать на бледной коже ласковое тепло. Нравилось ей смотреть, как до неузнаваемости меняется комната вместе с солнечным светом.
Велимира скучала и с надеждой ожидала каждого, кто заглядывал к ней: Йоргена, Фрейю, Сумарлитра, Хэльварда. Но больше всего ей нравилось, когда приходила Бринхилд. Она забегала несколько раз в день. Всегда с добрым, спокойным и искренним выражением глаз, со спутанными волосами. Она даже когда бежала, двигалась твердо и уверенно. Велимиру восхищало ее умение в любой ситуации держать себя гордо, но в то же время просто. Они быстро нашли общий язык. Они были очень разными, и, хотя каждая старалась перенять лучшие черты другой, ни одной из них этого не удавалось. Они всегда находили новые темы для разговоров. Велимира рассказывала подруге о Руси, деревне, полях, избах, речке за лесом и песнях девушек. Бринхилд слушала с удивлением и как будто не верила, что Велимира говорит правду. Не со зла, не потому, что ей не хотелось верить, а потому, что она не могла представить, что бывают другие селения, люди, что бывает другая вера. Сама Бринхилд часто говорила о погоде, соседях и деревне. Бринхилд объясняла подруге свою веру, много и с воодушевлением описывала богов и их приключения. Велимира слышала о язычестве и раньше, дома. Там о нем говорили зло, шепотом, как о чем-то слишком ужасном, чтобы объяснять, что в нем плохого. Но, попав к викингам, Велимира узнала его совсем по-другому. Она с головой погружалась в истории и с замиранием сердца слушала каждую легенду. Она уважала и боялась Тора, Одина, смеялась над Локи, восхищалась Фрейей. Велимира с восторгом представляла Асгард, Йотунхейм и Утгард. Она переживала за судьбу богов и почти плакала, когда Бринхилд тихим, грудным голосом оглашала пророчество Вёльвы. Велимира и не думала раньше, каким интересным может быть язычество, которого так боялись в ее деревне.