Наследие и злой рок

Прибыв на Гору Трех Богов, первое, что паломники с юга возвели на ней — своего рода зал для медитаций, где они могли погрузиться в духовный мир — в этом месте граница между мирами была тоньше чем где-либо еще. Он разместился в пещере высоко на горе и до прихода магистров ИннелинНапоминаю что магистры Иннелин — род клана Сокола, к которому непосредственно относится магистр Адарин. он служил местом, куда мог прийти любой из магов в поисках глубинной связи со своим внутренним Духом. В книге «Цикл восхождения», посвященной писарем Эхмердом истории становления Горы Трех Богов великим святилищем этих мест, рассказывается о белом дереве, единственном растущем в той глубокой пещере на вершине холма Аселя. Это дерево было соткано из чистой ледяной магии, и все вокруг него было покрыто снегом и льдом. В этом волшебном месте росли голубые причудливые цветы, излучающие холодный небесный свет и серебряный звон. Дерево чтилось сердцем горы, но также и стражем источника ее силы.

Время шло. Вокруг источника был возведен алтарь Триединства где-то под зимним садом, а затем и целая цитадель. По легендам, магистры ИннеланияИмя Горы Трех Богов. могли годами находиться в Зале Медитаций, а покинув его, не постареть ни на день. Любой магистр, чей Дух пришел из сердца горы, мог прожить долгие годы, а его сила и власть не оспаривалась даже тремя кланами правителей всего северного континента.

Со временем из-за пагубного влияния огромной энергии внутри горы Зал Медитаций стал закрыт для посещений. И сегодня лишь в сопровождении магистра Адарина Камиль, чужак для здешних мест, мог быть в безопасности. Когда они миновали уже знакомую ему цитадель и направились в сад, открытый лишь для мастеров школы, Дух магистра словно птица крыльями объял его, защищая от вдруг нахлынувшей за дверьми энергии, силу которой Камиль мог сравнить разве что с пургой...

— Не отставай, — холодно велел ему магистр.

Камиль послушным хвостиком прицепился к нему, чувствуя себя маленьким мальчиком в толпе людей.

Так как в сердце цитадели он прежде еще не был, ему не терпелось воочию увидеть зимнюю красоту тех мест, что были открыты лишь старшим магам. Сказки не лгали — зимний сад раскинулся прямиком за стенами центрального кольца цитадели. Здесь не было ни единого мастера, оттого пустые террасы и веранды, протянутые вдоль каменных стен, казались Камилю одинокими и брошенными. С будто зачарованного неба валил крупными хлопьями снег, а незамерзающие пруды сада серебрились чистейшей водой, в которой Камиль видел отблеск чешуи крупных карпов со светящимися разноцветными огоньками крохотных сердец. Под белыми деревьями с восхитительными серебряными листьями, среди голубых причудливых цветов, на серых камнях с голубыми световыми узорами на суровой глади, дремали, расхаживали, искали что-то в снегу мощными клювами белые журавли.

Камиль шел за магистром вдоль террасы и не мог не налюбоваться на восхитительный пейзаж, затаившийся в самом сердце туманной осени горы за стенами.

— Я читал об этом месте, но не думал, что мне доведется его посетить, — восхищаясь, сказал он. — Здесь красиво... Люблю зиму.

Магистр не обернулся, продолжая следовать уверенным шагом вперед, но окинул будто скучающим, уже привыкшим и оттого не способным восхищаться взглядом сад.

— Ты много книг прочитал за это время? — спросил он. И усмехнулся. — Удивительно.

— Почему же? — удивился Камиль. И тут же сам поймал себя на мысли о том, что за две недели в лесу он и в самом деле прочитал от корки до корки все книги Дориана, и те, что взял с собой из лагеря. Их было свыше двух дюжин, и все они были сложными, говорили об этом мире, его истории, традициях, о моде, о магии. Он и сам себе поразился. — Раньше действительно сложно было и один том свыше трехсот страниц прочитать. Но я стал старше и книги сами стали поглощаться. В лесной хижине мне не приходилось особо что-либо делать. Преимущество подросткового тела.

— Скорее самостоятельность Дориана. Его приоритетом было дать тебе время прийти в себя.

Камиль не мог не согласиться. Он улыбнулся.

— Ему это удалось. Он молодец. Старательный парень.

Магистр немного подумал и вдруг сказал:

— Мне странно говорить с тобой как со взрослым, так что хватит разговоров.

Дальше они шли уже молча.

Миновав сад, они вошли в пещеру, вход в которую был отмечен ветвистой аркой из белого дерева. На ветвях сидели и внимательным голубым глазом смотрели на подошедших изящные белые птицы, напомнившие своим прекрасным обликос Камилю самцов павлинов-альбиносов. Как и сердца рыб, их сердца также светились, а перья излучали голубое сияние. Вслед за магистром Адарином Камиль вошел в каменный мешок. Внутри оказалось холоднее чем снаружи и осенняя одежда стала совершенно бесполезной. Несмотря на это, Камиль продолжал идти за по-прежнему стойким магистром.

Шуршал под ногами твердый снег, а у каменных стен пещеры росли, освещая путь, голубые цветы. Их тропинка становилась все шире, чем дальше они шли — тем больше их было, и вскоре перед Камилем раскрылась обширная поляна голубых цветов, что росли прямиком из снежной земли. Нещадно ступая на них, магистр прошел дальше по холму и остановился на мгновение, дав своему подопечному воочию увидеть то, что скрывалось внизу.

За холмом, впустив могучие корни в ледяную воду озера, росло необъятное белое дерево. У него не было листьев, но на его белых ветвях чертили магические узоры лед и голубой свет. Ствол дерева обнимал мощный металлический обруч.

Адарин пошел дальше, а зазевавшийся Камиль, чуть почувствовав резкое похолодание, поспешно рванул за ним вниз, стремясь вернуться в объятия его Духа. Магистр зашел в пруд ближе к корням и сел прямиком в воду, скрестив ноги. На неудомевающего Камиля, так и остановившегося у кромки воды, он бросил строгий взгляд.

— Садись, — жестко сказал он.

«В холодную воду?» — возразил было он, но спешно прикусил язычок. Ох не магистра ему сейчас злить...

Пришлось быть послушным мальчиком и делать как говорят взрослые. Он пересилил свое нежелание замерзшим плескаться в ледяной воде и сел рядом с магистром. Вода была не просто ледяной. Оказавшись в ней, Камиль почувствовал, как все его тело наполнилось суровым холодом. И само сердце словно бы остановилось.

Под ними зажглась голубая сложная мандала. Ее свет обратился голубым пламенем.

— Эта мандала свяжет наши сознания и я буду видеть то же что и ты, — сдержанно прояснил магистр. — Готов?

— Нет, но никогда не поздно нырнуть с головой в пучину, — невесть откуда беря дыхание, ответил Камиль.

Магистру его ответа хватило, пусть он и остался весьма недоволен.

— Буду считать что да...

Камиль не знал, что сделал магистр, но холод вокруг и внутри него вдруг стал невыносимым настолько, что он невольно закрыл глаза, поддаваясь опасному зову накатившей на него сонливости. Явь вдруг исчезла и ощущение собственного тела покинуло его. Лишь на мгновение нечто беспокойное в его груди всколыхнулось, будто пытаясь вцепиться когтями в реальность, но не сумело.

В какой-то миг Камиль осознал что стоит на твердой почве рядом с магистром. Они были посреди леса. Черного, как смоль леса. Кроны его деревьев стремились как можно выше и таяли в черноте. Рыхлая земля, такая же черная, казалась ему знакомой. Все здесь казалось ему... Знакомым.

— Это тот лес... — узнал он.

— Лучшая его версия — эфемерная, — пробубнил магистр и вдруг уставился куда-то в сторону.

По телу Камиля холодок пробежал. Как можно было отправлять сюда детей?..

— Не хочу осуждать ваши методы воспитания... — сказал было он.

— Вот и не осуждай, — тут же перебил его Адарин.

— Ладно, — осекся Камиль.

Ничего не сказав, магистр цепко взял его за запястье и потащил за собой. Они остановились за деревом, в тени. Камиль взглянул на дорогу перед ними. На ней он увидел стоящих к ним боком двоих. Один был высоким, но в черном плаще с капюшоном, и разглядеть его лицо было невозможно. А вот второго Камиль узнал сразу — в груди что-то болезненно отозвалось, едва его взор упал на растрепанные рыжие локоны юноши...

— Это... Киран?..

Тот самый Киран. Он был ниже человека напротив него, но это не мешало ему стоять гордо и высокомерно смотреть ему в лицо. Камиль не мог понять, что он видит: себя или кого-то другого. Те же волосы, то же лицо... Но не он.

«Чудно́...», — в смятении подумал он.

Магистр скосил на него взгляд.

— Странно, да — видеть со стороны себя же?

Камиля даже передернуло. Он съежился.

— Это даже не я... — выдохнул он и посмотрел на человека в плаще. Они разговаривали, но вот голосов слышно не было. И в какой-то момент их беседа перешла в эмоциональную перепалку с жестикулированием рук. Они будто ссорились. — С кем он говорит?..

— Не представляю, — наблюдая за перепалкой, ответил Адарин. — Но Киран его знает. Вот загвоздка... В этот лес даже магистры не спешат в лишний раз соваться. Кому пришло в голову?..

Магистр оборвался на полуслове и обомлел. Камиль содрогнулся — его грудь пронзила страшная боль, он схватился за нее и устоял на ногах лишь с поддержки магистра. В этот самый момент человек в плаще вынул из-за пазухи кинжал и резкими, жестокими движениями нанес несколько быстрых ударов в самое сердце Кирана — тот и понять ничего не успел.

Камилю стало не по себе. От боли в груди он сильнее вцепился в магистра Адарина. Тот, вопреки своему нраву, отпускать его на землю не стал. Боль в груди Камиля казалась ему эфемерной... Но даже так она была невыносимо мощной.

— Камиль? — обеспокоенно позвал его магистр.

Он помог ему опереться на землю. Стоило Кирану упасть на землю и, захлебываясь кровью, замереть, человек в плаще, склонившись над ним на мгновение, будто проверяя дыхание, спрятал кинжал и исчез — как по волшебству.

— Справлюсь... — не в силах отвести взгляда от мертвого Кирана, чуть дыша, ответил Камиль. — Он... Он убил его и бросил...

Магистр Адарин скользнул по мёртвому ученику задумчивым взглядом. Лицо его не выражало никаких особых эмоций, будто произошедшее его никак не беспокоило. Но вот что-то шелохнувшееся в тени деревьев его обеспокоило так, что он напрягся.

— Там кто-то есть.

Камиль проследил за его хищным птичьим взглядом и тут же побелел: он узнал сверкнувшие в темноте жёлтые звериные глаза!

— Эти глаза!

Но магистр среагировал быстрее. Он схватил мальчишку, а тот, кто вышел из тени — в черном балахоне будто из тьмы, с терновым венцом на белых кудрях волос, красивый, но мертвенно-бледный мужчина со впалыми щеками, вдруг посмотрел прямо на них. Тьма вокруг начала стремительно сгущаться, будто остатки сознания Кирана начали угасать.

— Уходим, — услышал Камиль голос магистра и растерялся.

— Что?

— Живо!

♪♪♪

Тьма сгустилась и накрыла их с головой, но цепенеющий холод поспешно вырвал их из царства духов. Камиль пришел в себя и потерял равновесие, упал в воду. Его грудь ещё терзали боль и тяжесть. Задыхаясь, он пополз на берег, и оказавшись на нем, попытался отдышаться.

Вслед за ним магистр Адарин, сохраняя хладнокровие, встал на ноги, но заметно пошатнулся, устояв, стряхивая с себя воду, направился к нему.

— Что это было? — спросил сквозь стихающую плавно боль в теле Камиль. Его колотила сильная дрожь, и не понятно было, от чего.

— Уже не важно, — радушно сказал магистр.

— Не важно?..

— Как бы там ни было, нам не следует в это лезть, — все так же незыблемо заявил мужчина. Камилю его тон ужас как не понравился. Он чуть было не вспылил. Да откуда в этом человеке столько холода?!

— Но!..

Он не успел ничего сказать — Адарин бросил на него такой взгляд, что Камиль пожалел о том что вообще открыл рот. Сильный, властный, жесткий.

— Послушай меня внимательно: что бы там ни произошло, это была воля богов. Мы перед ней бессильны, — твердо сказал магистр.

Камиль не знал, что сказать. Магистр Адарин просто сел рядом с ним на землю и впервые за все время, что он его знал, сделался таким... Обеспокоенным. Камилю стало не по себе из-за своего мимолетного гнева.

— Воля богов? — спросил он. Кто тот мужчина? — Вы знаете его? — но Адарин молчал и о чем-то думал. Камиль вновь ощутил прилив злости. — Магистр! Я не меньше вашего во всем этом замешан!

— А я тут при чем? — будто очнулся Адарин.

— На минуточку, это вы отправили Кирана на верную гибель в лес, — напомнил ему Камиль. — Вы чуть ли не своими руками убили его.

Его слова Адарина заметно задели. Синие глаза впились в Камиля, на лице магистра застыла смесь раздражения и понимания. Наверное, именно этот миг был самым эмоциальным из всех до него. Магистр не отрицал своей вины.

— Думаешь, меня это не беспокоит? Раз я такой бесчувственный, то закрываю глаза на смерть моего ученика? Обычно они умирают там, потому что их эго и высокомерие оказались сильнее их самих, но Кирана убил некто со стороны, тот, кого он явно знал. Это уже преступление, которое я, как хозяин горы и его наставник, должен расследовать. Однако все упирается в то, что произошло после смерти Кирана.

Камиль сочувствующе вдохнул. Он сел на снегу удобнее. Лишь сейчас он ощутил тепло, сменившее холод. Откуда оно взялось? Прислушавшись к себе, он с удивлением обнаружил, что это тепло исходит изнутри него самого. И ведь и в самом деле... Что-то сидящее в его груди все это время тянуло его назад, и в тот момент, когда венценосный незнакомец обратил на них внимание, на мгновение затрепетало. Но... Что же это все было?

— Тот мужчина видел нас сквозь воспоминания. Это... И не человек вовсе?

Магистр вдохнул. Он окинул взглядом пещеру. Незыблемый покой. Чистота. Тишина.

— Есть легенда в здешних местах... — плавно заговорил он. — Вернее, она больше вымысел, чем истина. Легенда, что связала Лес Голосов со смертью и призраками. Она о юноше, много лет назад жившем в старинном Осеннем лесу — так он раньше назывался. Он был возлюбленным богини Нин, но за темную магию, которую он в себе нес, местные жители прозвали его Богом Смерти. Магистры Первого Круга считали его первым некромагом — тем, кто использует силу смерти как магию. Его личность ещё долгие годы заботила магистров, ему и его магии были посвящены целые исследования и культы... Но это произошло гораздо позже. Люди боялись этого юношу и пошли на него войной. Они сожгли его лес, его дом, сожгли его самого. Но магия смерти обратилась против народных мстителей и заточила их в лесу. В гневе Нин прокляла Осенний лес, его покинула жизнь. Люди, что заблудились в лесах, всегда шли в Лес Голосов. Там и оставались. А тот юноша... Никто его судьбу не знает. Но магистры верят, что он так и остался в своем лесу среди призраков и удерживает их.

— Так это мог быть он... — предложил Камиль. — Но зачем ему возвращать Кирана к жизни, используя чужую душу? Даже если предположить что в какой-то момент я... умер...

— Я понял, о чем ты хочешь сказать. У меня есть одна мысль, но она безумная — на уровне самоубийства.

— Пойти в тот лес и найти того человека? — догадался Камиль.

— Самый умный? — огрызнулся Адарин.

Камиль втянул голову в плечи. Опять перебил!

— Простите.

— Именно так. Пойти в тот лес и найти того человека, — «Выскочка...». — Но одним нам туда идти не следует.

♪♪♪

Вскоре магистр и Камиль вернулись в его кабинет, где уже полыхал жаром камин. Адарин заварил травяной чай и удалился. Камиль согревался на диване. Магия, что оберегала его, исчезла вместе с магистром и теперь продрогший не то юноша, не то мужчина согревался у костра. Травы в чае обладали чудотворным свойством согревать быстрее огня.

Спустя время магистр Адарин вернулся в сопровождении мастера Одерика — с ним Камиль познакомился лишь сейчас. Дориан сравнивал его с медведем, и был прав. Рядом с изящным Адарином мастер Одерик выглядел несокрушимой скалой.

Выслушав все от корки до корки, поворчав о «чертовых переселенцах», он возмутился лишь тогда когда Адарин заявил о намерении вернуться в Лес Голосов.

— Вы сдурели?! Это самоубийство — идти в проклятый лес на поиск спятившего некромага!

— Я же сказал что он будет в восторге, — напомнил Адарин Камилю. — Беспокоиться не о чем. Одерик, ты знаешь этот лес лучше всех нас. Скажи, где искать предположительно Бога Смерти?

— Хочешь встречи со Смертью — могу устроить, — прогремел Одерик. Но сопоставив все, понял, что смысла возмущаться нет. Он свел хмурые брови. — Есть одно место там, руины, к которым мне так и не удалось подойти. За Черной Топью.

— Дворец Иманделина... — догадался Адарин.

— Что за дворец? — как бы невзначай поинтересовался Камиль.

— Фольклор местных народов, ознакомься на досуге. Это место есть сосредоточение темной магии континента. Значит, туда и пойдем.

— Сейчас нельзя выдвигаться, двулуние на носу, — бухнул мастер. — После пойдем. Как раз Пантелей прибудет.

— Вот и отлично, — магистр взглянул на Камиля. — А ты пока оставайся в кампусе.