Наследие и злой рок

С тех пор как закончилась война между империями мира сего, унесшая жизни миллионов человек, земля остыла, мир успокоился. Священные земли Триединства и Гора Трех Богов все так же стояли на севере от Дорна, разделенные с ним огромным разломом, через который был построен магический мост. Здесь так же жили люди, но у них не было короля или императора. Они жили в вольных городах на вольных землях, их аристократия процветала среди степей и лесов. Единственным оплотом, обеспечивающим защиту этого измерения, служило три магических клана: клан Луны, клан Огня и клан Сокола.

Мало кто знал, что магистр Адарин Иннелин был родом из клана Сокола, а, вернее, приходился кузеном отцу ныне правящего кланом магистра Адриана. Отец Адарина, великий магистр Аврорий Иннелин, много лет провел на горе, совершенствуясь, прежде чем Дух Источника вошел в него. Он основал цитадель и собрал под одной крышей лучших мастеров. Своего сына он обучал самолично, и, молва ходит, Адарин стал худшей версией себя. Так, к примеру, мир еще напоминал ему о том как в годы кровопролитной войны восемьдесят лет назад он запер гору от всех, в результате чего погибло много людей.

В том числе сгорела деревня паломников. С трудом встав на ноги, они со временем основали на территории старинной церковной деревни у подножия горы за лесной чертой городок Послесмертие. Это был самый большой город в окрестностях горы, с собственным Собором Трибожья. Знаменитой здесь была Статуя Трех — Аселя и его сестер Нин и Дарин, стоящих плечом к плечу перед собором. Городок был выложен камнем и деревом, ухожен. Но свое название он носил непросто так. В основном здесь жили люди, находящиеся на грани жизни и смерти. Их болезни не могли вылечить даже искуснейшие из лекарей, ни одна медицина ни одного мира. Тогда они приходили в пансионаты Послесмертия, где царила живительная энергия горы. Она поддерживала в них жизнь, а они занимались то рукоделием, то охотой, то выращивали лен, ценящийся в этих местах превыше бесценного шелка.

А так же этот городок был одним из пунктов, разрешенных для посещения для учеников «Боевой школы» два раза в месяц. И своего рода аванпост цивилизации в этих лесных диких местах. Сюда любили приезжать к целебным источникам люди со всего континента и даже из других миров. Город процветал.

Несколько десятилетий назад между главами города, церковниками, и магистром Адарином произошел конфликт, связанный с тем что люди Послесмертия используют силу его горы в своих целях. Не желая развязывать войну с неприятнейшим из магистров, церковники пообещали платить дань, чем оскорбили того. В ответ на их дерзость он сделал так что Алтарь перестал питать земли близ горы, тем самым опустошив источники и показав людям, кто здесь главный. Так и не поняв, чего он хотел добиться, церковники предложили магистру стать главой города. Он, конечно же, отказался. Конфликт был исчерпан, энергия возвращена в источники, но с тех пор горожане твердо знают, чья эта земля по праву — лысой истерички-мизантропа с манией величия.

По пути сюда Дориан признался, что любит этот городок всей душой. Люди здесь были энергичны и полны жизни вопреки названию города. В них не было зла, все друг друга знали. Их товары были качественными, их культура была великолепна. Он предложил Камилю переждать здесь грядущее двулунье, намекнув на дом терпимости в речном порту, на что Камиль воздержался отвечать. Пусть он и испытывал потребность в близости, спешить к ней он не хотел.

Уже на подходе к городу Камиль увидел на высоком холме собор. Он был выполнен в готическом классическом стиле, уже знакомом ему, но все равно поразил красотой своих серых стен — они все были украшены каменными лозами и древесными мотивами. Врата города со стороны проселочной дороги имитировали ветви деревьев и были дружелюбно распахнуты. Здесь не было даже стражи, но на сторожевой башне Камиль заприметил дозорных в зеленых одеждах. Башни были оснащены баллистами.

За вратами протянулась мощенная булыжником улица, уходящая вниз и волной поднимающаяся наверх. Вдоль нее растянулись ряды невысоких жилых домов, фонтанная площадь, а за ней — косой рынок, тянущийся прямиком к речному порту. Мужчины и женщины, дети и старики — все они заполонили улицы. Куда-то шли, кто-то прял, кто-то вышивал, в открытых мастерских стругали дерево и творили удивительные вещи. Ковались подковы в кузнях, пахло свежей выпечкой — жизнь, как она есть, захлестнула Камиля потоком и понесла в этот долгожданный ритм. Люди такие простые, в легких осенних одеждах, без изыска, по-деревенски скромные, но их лица излучали будто неземное счастье. Дориан провел его по улицам, то и дело заглядывая то в ателье, то в пекарню, то в кузницу. Когда они пришли на рынок за фруктами и овощами, Камиль заприметил у одного торговца красивую заколку для волос — ему с его новой прической не помешала бы. Он отвлекся на нее. Простая и без изысков, строгая, как будто для мужчин, из темного дерева, украшенная вырезанным драконом. Камиль засмотрелся. Торговец, пухлый мужчина с грубыми руками, заприметил его интерес.

— Нравится, молодой господин? — спросил он. — Хорошая заколка, крепкая! Примерь!

— Кам... Тьфу, Киран! — окликнул потерявший его Дориан. Он вынырнул из группы людей и подскочил к нему. — Ты хоть предупреждай, когда отходишь!

— А? Прости, — растерялся Камиль. — Мне еще не доводилось засматриваться на такие вещи. Это... Странно?

— Ну... — Дориан почесал пробор между косичками над правым ухом. — Я с волосами не парюсь, мне они не мешают. А у тебя не волосы, а стог мягкого сена, — он поигрался с его волосами. — Упругий стог!

— Эй! — оскалился Камиль.

Торговец рассмеялся.

— Вы, маги, такие забавные! Нет бы обрезать волосы! Но все эти ваши запреты!

— Ой, и не говорите, — поддержал Дориан. — Сам бы налысо обстригся, если б не был уверен в том что лысина меня испортит. Нравится заколка? — спросил он Камиля. — Так возьми!

— Так я и денег-то не взял. Ты обещал подсказать мне, — напомнил он.

— Так надо было напомнить! — парировал Дориан. — Давай я тебе куплю ее, а ты мне потом в ответ купишь что-нибудь другое. Договорились?

Камиль с сомнением посмотрел на заколку? А так ли она ему нужна? И только сейчас он задумался о том чтобы обрезать волосы, но насколько это все уместно? Он и не задумывался о том, почему мальчишки и девчонки в цитадели носили волосы не короче плеч. А теперь, услышав о каких-то запретах, захотел узнать побольше.

Дориан не стал его дожидаться и оплатил незапланированную покупку с помощью карточки — такой, какую Камиль мог увидеть у любого человека в своем мире. Но карточка Дориана была белой с серебряным волком и с его именем под ней.

— Держи. Разберешься как пользоваться? — всучив заколку Камилю, спросил он.

Тот заверил его что справится и поблагодарил. И взглянул с интересом на карточку.

— Это банковская карта? — догадался он.

Дориан кивнул и повертел ее в руках.

— Личная для каждого пользователя. Как я понял, наши миры не шибко друг от друга в развитии отошли. Тут загвоздка в том что в этих местах аномальная энергетическая активность, из-за чего электроприборы и твой хваленый интернет не работают как следует. Карточка Кирана должна быть у тебя в плаще. Не находил?

Камиль покривил губами и принялся обыскивать многочисленные карманы изумрудного плаща. К своему удивлению, его карточку он нашел среди фантиков от конфет и каких-то стершихся чеков. Она была черной и ее украшал золотой дракон. Как же это... Не удивительно.

— «Киран Ритбальд», — прочитал он его имя. И вздохнул. — Как проверять счет?

— Пока только в банке. В Дорне будет попроще. Пойдем, я проголодался, — Дориан потянул его за собой.

Мир, похожий на его собственный. Такие же люди, такие же дома, такие же фрукты и овощи, такая же одежда, только чуть более старомодная. И магия кругом. Лишь за счет всего этого Камиль чувствовал что не ушел далеко от дома, а просто вышел погулять в соседний двор. Время, проводимое с Дорианом, помогало ему, и он был благодарен этому хитроумному юноше за поддержку и понимание. За совместные ужины и разговоры в бане и перед сном в постели, за неукротимый оптимизм, веру в лучшее, за поддержку. За то что держал за руку, ведя через толпу людей. Первый в его жизни человек, которому хотелось довериться.

— Дориан, — по пути окликнул он. Дориан взглянул на него. Камиль был задумчив. — Я уже довольно многое узнал о твоем мире... И если ты считаешь, что мы с тобой можем что-то изменить для твоей и Кирана семьи, то я хочу быть рядом и принимать участие. Только я пока не знаю как.

Услышав его, Дориан остановился и улыбнулся ему.

— Раз так, то нам предстоит многое обсудить. Но не сейчас. У тебя еще будет время как следует все обдумать.

— Обдумать?

— Разумеется. Магистр заберет тебя после двулунья и отведет в Священную Рощу, где ты проведешь какое-то время в уединении. Но это при условии что твоя магия пробудится к тому моменту, — серьезно заявил он. — Все-таки, это большая ноша для человека из мира без магии.

— А если не пробудится? — вновь обеспокоился Камиль.

— Тебе не о чем беспокоиться. Хрыч хоть и выглядит ворчливым и высокомерным, он знает свое дело. И тебя не бросит, раз уж приютил. Да и я тоже. Говорю же, я любвеобильный. Я всех люблю. Тебя тоже. Так что мы со всем разберемся со временем. А пока... Не проще ли отбросить эти тревоги и провести время в городе? Посмотри сколько тут людей... и... какие тут девушки!

Почувствовав, что товарищ начал отвлекаться, Камиль засмущался. Он дернул его за рукав кофты.

— Хватит уже на юбки смотреть! Пойдем куда вел! Я тоже есть хочу! — заворчал он.

— Ох, ну ты и старик... В свои-то семнадцать лет! — воскликнул Дориан.

«Мне тридцать четыре!» — упрямо подумал Камиль, соглашаясь с тем, что для своих лет он слишком много ворчит...

♪♪♪

Доказывать свою любвеобильность Камилю Дориан отправился в дом терпимости, где, по его заверению, добровольно работали женщины и мужчины. Камиль такого даже представить себе не мог: добровольный бордель! Ценник на него оказался крайне впечатляющим, как объяснил Дориан, покрывающий и медицинские расходы, и содержание местных... дам и кавалеров. И пусть существование такого места перечило христианской, мусульманской, буддийской, иудейской, исламской, пастафарианской (возможно) и в общем и целом человеческой морали его родного мира, Камиль не мог не заметить, что подобные места будучи узаконенными были весьма необходимы. Конечно же на строгих условиях добровольности.

Сам Камиль от «терпимости» воздержался и предпочел уединиться в порту. Вечерело. Сестры-луны на востоке отсюда уже казались ближе чем прежде. Сизое небо светлело. Уже и огни города не могли его озарить. Так рано, а уже загорались дивные звезды. Шуршала волнами река, чье имя он так и не узнал. Гуляли по набережной то старики, держась за ручки как смущенные школьники, то вольная молодежь с детьми. Наблюдая за ними, он улыбался с толикой печали. Он скучал по Портленду. Скучал по прогулкам с престарелой матерью по берегу... Как она там? Так страшно думать о ней сейчас. До боли в груди. Мама, растившая его одна с пятнадцати лет, потерявшая обоих мужей... Всегда верила в него. Была рядом. Строгая, но любящая, умная и понимающая. Она пела ему отцовские песни даже когда он был двадцатилетним лбом и едва расстался со своей первой любовью. Стефани Кортезе... С ней он провел долгие семь лет жизни и расстаться было тяжело — но необходимо.

В том мире он провел так много лет, встретил и проводил столь многих людей, что и не счесть... Похоронил близкого друга, покинул родной город. Выступал в барах, в ресторанах, в клубах, в ГДК, а вскоре и на больших сценах, театрах... И вот Лос-Анджелес, принявший его как родного... Последний город, который он увидел в родной стране.

Сердце схватила боль. Камиль сжал кулак на груди и стиснул зубы. Не время тосковать! Все, что мог, он уже выплакал во снах. Все, с кем мог, он попрощался через них. Дориан прав: теперь здесь его мир и его жизнь. Осталось научиться помнить о прошлом и никогда не забывать, живя новым настоящим и будущим. В конце концов, теперь у него было чуточку больше времени...

— Эй, — услышал он позади голос Дориана.

Камиль обернулся. Будучи заметно на веселе, товарищ стоял в объятиях двух девушек. Девушек очаровательных, с прекрасными телами, аккуратных — не таких, какими Камиль привык видеть леди легкого поведения. Одна из них, блондинка, маняще протянула ему руку.

— Я... Э... Нет, спасибо, — смущенно отказался, растерявшись, Камиль.

— Да брось, — отмахнулся Дориан. — Ты со стояком каждое утро просыпаешься. Пора бы угомонить свой детский организм.

— Дориан! — вспыхнули щеки Камиля и он не сдержал своего смущения.

Тот рассмеялся. Девушки заулыбались.

— Идем, солнце, — ласково потянув к себе, пропела девица. — Здесь нечего стесняться.

Камиль растерялся, не в силах сопротивляться. Он гневно посмотрел на Дориана. Тот показал ему язык.

— Еще поблагодаришь. И, Киран! Будь деликатен с леди!

— Да иди ты! — огрызнулся Камиль, нехотя следуя за девушкой в большой дом.

Дориан проводил его игривым взглядом, довольный собой, а затем обеспокоенно посмотрел на выглянувшие луны.

— Так мы продолжим? — промурчала его спутница, вися на нем.

— А то как же, — забыв про луны, обольстительным голосом ответил он ей.

♪♪♪

Ночь, проведенную в доме терпимости, Камиль еще долго будет припоминать Дориану. Оказавшись с девушкой в одной спальне среди дурманящих благовоний и тусклого света, он осознал как долго сдерживался что в своей жизни, что в этой. Лишь поддавшись мимолетной похоти, он измотал себя и свою партнершу настолько, что в хижину возвращался в полусне, когда Дориан, заметно бодренький, лишь подтрунивал над ним, пользуясь тем, что тот не может дать ему отпора.

Но когда они оба пришли в хижину, Камиль сразу же направился к постели, стоило сбросить с себя одежду, и, забравшись на свою пропахшую волчицей сторону, уже не стал возмущаться тем что псина вновь спала на его подушке. Он просто рухнул без сил.

Понаблюдав за ним немного, Дориан растопил печь и сам прилег рядом с ним. Повернулся к нему лицом. Камиль еще не спал, но отчаянно пытался заснуть. Ресницы его подрагивали, отбрасывая тени на веснушки, он чуть дышал. Но уловив аромат волос Дориана, не сбитый никакими шампунями и девицами портового борделя, он обеспокоенно открыл глаза и посмотрел на него. Дориан был очень близко. Не спал. Смотрел на него.

— Твой запах... — вдруг заговорил Камиль. — Что за мыло такое?..

Дориан удивленно дернул изящной бровью.

— Запах? М-м-м... Лавандовое мыло. Да, там они все таким пользуются. А ты разве не мылся? — он принюхался. Камиль пах как Камиль. Ничего особенного. — Мылся же?..

— Разумеется, — лениво буркнул тот. — Но... Я не про лаванду. А про... запах твоих волос. Приятный.

Дориан, все еще не понимая, о чем тот говорит, взял в руки прядь своих волос и внюхался как следует. Шампунь как шампунь. Тоже ничего особенного. Но лишь посмотрев на уставшего Камиля, он понял, что мальчишка говорит о чем-то совершенно другом.

— Так что же за запах?

Тот пожал плечами.

— Не знаю... Какие-то благовония. Когда слышу их, мне становится легче. Спокойнее. Я будто бы дома, и нет никаких тревог и печали. Только с тобой так. Даже если мне удалось ненадолго забыться в городе, вновь оставшись с тобой я чувствую себя... защищенным?

— О... Вот оно что... — протянул, словно осознавая, Дориан. Он приблизился к Камилю. Тот стеснился и напрягся. — Это дар, доставшийся тебе от Кирана. Врожденный дар. Он мог чувствовать аромат Духа. Это своего рода драконье наследие дома Ритбальд. Магия утонченная и изысканная. Знаешь, кто еще такой наделен?

— Магистр? — предположил, догадываясь, Камиль.

Дориан качнул головой. Прошуршали о подушку его волосы.

— Мастер Бел. И вот что важно... Коль он тоже чувствует Дух в маге, то, скорее, уже все понял сам. Ведь он выходил тебя.

— Значит, не только мы знаем о моем положении, верно?

— Думаю, да. Камиль...

— М?

— Тебе нравится мой запах? — тихо спросил Дориан.

Камиль почувствовал легкое головокружение. Он невольно сдвинул голову к нему и припал носом к его рыжим волосам. Сквозь лаванду и какой-то шампунь он вновь ощутил то нежное благовоние, что так ему нравилось. И вдохнул его полной грудью.

Это и было ему ответом. Дориан смотрел на него и гадал, что в голове у этого великовозрастного ребенка. А Камиль и сам не понимал, почему ему так нравится этот павлин...