Наследие и злой рок

По пути в лес к подножию горы Камиль изучал местность. Туман становился все гуще, и когда они вошли в него, фенечка на запястье вновь загорелась золотым светом. Дориан объяснил, что это — оберег, сплетенный магистром лично. Именно тот, кто носит его, может пройти сквозь туман без проблем, а затем и вернуться на гору. У него была такая же, только свою он практически никогда не снимал — Дориан нередко уходил с горы по делам цитадели.

Камиль с трудом мог представить чтобы суровый и гордый магистр Адарин лично плел фенечки. Картина, нарисовавшаяся в его голове, оказалась слишком умилительной, и он не сдержал улыбки. Дориан, прекрасно разделяющий его смятение, улыбался вместе с ним.

Когда они спустились с горы и оказались в тумане, видимость практически исчезла. Камиль ощущал под ногами твердую почву, чувствовал пряный аромат листвы и сырой земли, ловил колкий туман кожей, но из-за невозможности увидеть что-либо перед собой почувствовал панику. Впереди мелькнул волчий хвост и сверкнули звериные глаза. Он на мгновение вновь оторопел. Дориан поспешил подтянуть его к себе. Он взял его за предплечье.

— Тропа каменистая, споткнешься — лодыжку сломаешь да лоб расшибешь, — сказал он. — Держись ближе. Идем.

Он повел его знакомой тропой, следуя за Андреей, сквозь туман. Смотря по сторонам, Камиль видел сквозь него силуэты деревьев. Он чувствовал что они уже зашли в лес. Здесь было тихо — даже птицы не пели. Не было слышно ни единого зверя поблизости. Чем дальше они шли, тем прозрачнее становился туман. Воздух становился суше и аромат осеннего леса все явственнее прорезался сквозь его пелену. Преодолев его, юноши вышли на продолговатую аллею меж высоких ясеней, тополей и багрового клена. Сыпали дивно осенние листья, устилая землю, по которой еще ночью прошелся гордым маршем прохладный дождь. Седое небо теперь было так высоко, что даже дышать стало ощутимо труднее.

Дориан оставил Камиля и отошел поодаль, дав тому пространство и время прийти в себя. Камиль стоял, закрыв глаза и задрав голову высоко, подставив искалеченное лицо небу. Он дышал и чувствовал, будто возвращается в родную Америку, в ее леса и просторы, уже много лет не знавшие его. Вспоминались походы с отцом... Запах костра и спрея от москитов. Свежесть травы. Здесь все было таким же, и уже не верилось, что он оказался в мире, полном магии.

Едва перестала кружиться голова, Камиль дал Дориану понять что готов идти дальше. Удовлетворившись, он кивнул в сторону лесной гущи. Там Камиль увидел протопченную кривую тропинку, уводящую глубже в лес.

— Как далеко? — без тени усталости спросил он.

— Полчаса — и мы на месте. Знаю, долго. Но чем дальше будем от горы, тем легче станет, — сообщил Дориан. Камиль послушно согласился. Его новое тело еще казалось ему непривычно тесным, оттого он уставал быстрее. К тому же, ощутимо ныли мышцы, а гематомы на лице доставляли немало неудобства. Дальше они пошли уже бок о бок, а Андрея, вдохновившись лесным духом, будто вспомнила счастливые щенячьи годы и ныряла в ворох листьев, носясь и лая, будто была не диким северным волком, а беззаботной дворнягой. Дориан улыбался, наблюдая за ней. — Волки в этих краях не водятся. Лишь по ту сторону горы, на западе. Сюда не забредают, людей опасаются. Да и места эти священны.

— Волки боятся священных мест? — не понял Камил, и даже удивился.

— Не совсем. Тут правит богиня Нин. Ее священное животное — олень. Охотники на оленей приносят ей почести и освящают каждую убитую зверину. А вот волки же хищники, им в этих местах не рады. Там, куда мы идем, когда-то были охотничьи угодья, ныне заброшенные людьми, но магистром Адарином присмотренные. Раньше я жил там в годы обучения, совершенствовался. Та хижина еще цела... Люди туда не суются — чтобы ты понимал, человеки не шибко любят все что с магами связано, пусть и уважают нас.

— Сколько времени мы проведем в лесу?

— А ты леса не любишь?

— Нет, — Камиль тряхнул головой. С волос слетел шуршащий лист. — Я люблю лес. Как ни странно для жителя большого города, я привык к лесам и горам, к природе. Я даже был скаутом в свое время. Ох и воспоминания...

— А-а-а... — будто поняв, протянул довольно Дориан. — Я леса не шибко жалую. Как-никак, рос во дворце. Потому хрыч меня сюда и запихнул, когда мне было четырнадцать. Маги должны уметь ориентироваться в лесу. Именно в лесах этого мира и водится всякая нечисть. А что до твоего вопроса... Посмотрим, как все пройдет. Тебе ведь уже стало легче после спуска с горы?

Камиль посмотрел на него и вдруг прислушался к себе. Там, в груди, больше не клокотала беспокойная сила, ему до сих пор не подвластная. Не было ни тревоги, ни тяжести. Словно чары горы отпустили его из, стоило ему пройти через врата. Даже цвет его глаз уже не менялся и стал нежно-зеленым — Дориан отметил это как хороший знак.

— Я будто медитирую, — с удивлением осознал Камиль. — Прогулка по лесу, свежий воздух, осень — все так знакомо и по-родному близко...

— Не удивительно что ты скучаешь по дому, — с легкой завистью сказал Дориан. — Я в Дорне уже год не был. Мне там особо нечего делать сейчас, покуда всем мой дядька заправляет, да и тихо там, спокойно — волей богов. Но вряд ли моя тоска по дому с твоей сравнится. Я, по крайней мере, всегда смогу вернуться в Туманную Гавань...

Камиль сдержанно кивнул. Верно, не сравнится. Он еще утром отогнал от себя мысли о неизбежности своего положения. Если вернуться не удастся, то придется научиться жить в новом мире. Тут он и вспомнил предложение Дориана. Вот так вот сходу предложить незнакомцу союз... Что бы ни было в голове мальчишки, он был прав. Разве плохо сразу завести союзников и прочертить себе хоть какой-то путь в новом мире?

— А откуда родом Киран? — вдруг заинтересовался он. — Ты сказал что ваши семьи враждуют. Как вообще все устроено в вашей с Кираном жизни?

Дориан немного подумал, раскладывая ситуацию по полочкам в голове. Камиль, наблюдая за ним, видел в его лице самые чистые эмоции. Беззлобный и честный. Таких в его мире не всегда можно встретить.

— Киран из Драконовой Преисподней. Звучит жутко, но по сути, Ритбальды поселились в вулканических землях, где когда-то обитали их драконы. Огромная территория, богатая металлами. Мой же дом находится через море от них, Дорн — большой материк с одноименным королевством, столица которого — Туманная Гавань, находится на берегу моря. У наших семей в былые времена случалось немало конфликтов. В последние годы распри поутихли, ведь основная сила Ритбальдов — драконы, уже давно все вымерли. К тому же до твое... Кирана деда все главы этой семьи были либо тиранами, либо убийцами. Все-таки, Драконова Преисподняя раскинулась прямиком на границе Разлома — жуткого места, кишащего тварями всех мастей.

— И Киран мог стать главой такой семьи? — ужаснулся Камиль. — Бедный ребенок...

— Да... — Дориан смерил его взглядом. — Кирану не повезло во многом, но не в одном: ему достался очень сильный опекун. Его тетя Изольда. Ныне она глава клана и покуда не решит покинуть пост, ее никто не сменит. Киран был и остается до сих пор ее избранным наследником. Потому она отправила его в эту школу в надежде на то что старик его перевоспитает... Вот же незадача-то вышла.

— Можно сказать, ему удалось, — горько усмехнулся Камиль. — Если Киран и вернется домой, то уже другим человеком. Буквально.

Дориан не смог сдержать тяжелой улыбки.

— Да, ирония судьбы — не иначе. Но тебе не обязательно возвращаться. Клан Ритбальд от этого не обеднеет. Я знал Кирана еще с детства благодаря его тете, продолжившей традицию своего мужа по налаживанию отношений с соседями — в том числе с и Дорном. До того как в нем пробудилась магия Рода, он был славным мальчишкой. Весь в учебе. Учиться любил... Коней любил. А магия пробудилась — и животные стали его остерегаться. Видел как Андрея удивилась, тебя завидев? Она тебя не боится. А вот Кирана боялась. Слишком разрушительная была у него сила.

— А он... Использовал свою магию на тебе? — осторожно спросил Камиль, помня о проделках Кирана.

Дориан округлил глаза.

— Боги, нет! Уж если кого Киран и боялся, то меня. Даже Адарина ни во что не ставил. А про меня знал — я собой манипулировать не дам. Да и потом, даже родовая магия — тоже магия. Если знать как, ее можно подавить. Мелочь пузатая поддавалась его чарам легко, а стоило ему на меня голос повысить или как-то не так посмотреть — тут же огребал! — чуть ли не хвастаясь, гордо заявил Дориан. — Но хрыч прав... Тьма в Киране сидела беспощадная. Она разъедала его душу, делала его жестоким и лишала человечности. Такое ни один великий магистр не может исправить. Зло — оно в сердце, в мыслях, в поступках. Чем больше злодействуешь, чем дальше от тебя точка возврата.

Слушая его, Камиль ловил его интонации. Пусть Дориан и говорил о Киране как о том, кого не жалко было и волкам на растерзание отдать, он все же жалел о том, кого потерял. Он еще помнил Кирана ребенком, а это всегда создавало сложности восприятия — и сам Дориан это осознавал. Камиль не стал комментировать, ведь он мальчишек не знал. Но с высоты возраста оценивал отношение Дориана к Кирану не иначе как дружеское.

♪♪♪

За разговорами и молчанием они добрались до охотничьих угодий — о чем свидетельствовала потускневшая со временем и почти истертая деревянная табличка. Здесь на небольшой поляне среди деревьев клена, тополя и елей, разместился сарай, баня, выложенная камнем, поленница, да и бревенчатая хижина с небольшой верандой. Между ними стояло несколько тяжелых столов — видимо, когда-то треть из них служила для раздела туши, поскольку на их столешницах еще виднелись глубокие царапины. О том что это место когда-то заселяли охотники не говорило больше ничего.

Поленница была полной, что Камиля удивило.

— Я тут уже дня три находился до отбытия в экспедицию и всей этой заварушки, — уловив его взгляд на поленницу, заявил Дориан. — Мне скучно с детьми в лагере и я зачастую уединяюсь здесь за практикой. Там, чуть дальше, есть тренировочный полигон и речка. За домом колодец. Водопровода в лесу, сам понимаешь, нет, зато вырыта канализация — угадай, кем, — принялся он рассказывать о новом жилище. — В сарае всякое барахло, в основном брошенное охотничье оружие, но если хочешь — можешь спать там.

— Нет уж, — буркнул Камиль.

Дориан хихикнул и кивнул на хижину.

— Ты ребенок, так что спишь у стенки, — заявил он.

Камиль возмутился. С чего бы то?

— Простите, но мне тридцать четыре года! — оспорил он.

— Простите, но тебе семнадцать! — передразнил Дориан. — А если ты здоровый мужик, то ты прекрасно помнишь, что происходит с семнадцатилетними мальчиками по утрам! Ой ли?

Камиль тут же оторопел. А ведь и впрямь... Возраст возрастом, но тело-то подростковое. И в самом деле...

— Черт... Я и забыл... — озаботился он и смутился.

— Что, у стариков все так плохо? — искренне удивился Дориан. Казалось, он вот-вот пошутит в адрес великого магистра, но успешно сдержал себя. И дабы не смущать Камиля еще сильнее, махнул на него рукой. — Ладно, не отвечай! Идем, мне еще твоей харей надо заняться.

У стены так у стены. И ему самому так будет комфортнее. Что-то пробурчав себе под нос про несносных детишек, Камиль последовал за Дорианом в дом.

Хижина оказалась просторнее чем он предполагал. Пусть и рассчитанная на одного человека, но не такая тесная, как те, в которых ему доводилось порою жить. В ней была кирпичная печь с плитой, прочные, но чуть скрипучие у порога полы, застеленные плетенным ковром, рубленный стол и такая же тяжелая кровать у стены, на которой спокойно могли разместиться они вдвоем и с волчицей в придачу. Она была застелена медвежьей шкурой. Из мебели — лишь один шкаф и небольшая полка над единственным здесь креслом, уже занятая книгами Дориана.

— Заходи, — проходя внутрь, позвал Дориан.

Камиль нерешительно вошел. Здесь еще и пахло до одурительного приятно — некими травами в давно погасшей курильнице на полке с книгами.

— Я разожгу печь, пока располагайся, — распорядился Дориан.

Камиль кивнул.

— Здесь... великолепно, — сказал он.

Принц улыбнулся.

♪♪♪

Уже к вечеру они наконец-то обосновались в новом месте. Камиль почувствовал себя живым, помогая Дориану приготовить ужин из корений, хранящихся в подполье, и дичи, пойманной Дорианом с удивительной ловкостью, пока Камиль отдыхал в доме, а к вечеру они вместе растопили баню, принесли воды. Тяжелая работа оказалась ему по плечу, несмотря на то, что тело Кирана сопротивлялось тяжелым физическим нагрузкам. Дориан объяснил это тем что до сих пор Киран полагался на магию внутри него — она и поддерживала его тело. Мыться по-отдельности они уже не стали — слишком много сил и времени было потрачено на спуск с горы и адаптации. Даже Дориан, будучи магом опытным и закаленным, заметно утомился.

Вечерело, когда Андрея отправилась на ночную охоту, а они разместились в бане. Камиль чуть задержался в мыльной комнате и в купельную зашел уже когда Дориан буквально по самый подбородок в воду погрузился и, казалось, пребывал от этого в некой эйфории. Как мальчишка стесняясь ни с того ни с сего, Камиль прошмыгнул к своей купели и с трепетным удовольствием вошел в воду. Она радостно приняла его в свои объятия.

— Ух... — невольно выдохнул он. — Вспоминаются русские бани в Портленде...

— Не знаю, о чем ты, но для меня это сравнимо с раем, — пробулькал Дориан. Он развернулся к нему лицом и вынырнул, сев как положено. — Восстановлюсь и морду лица тебе подлечу. Ни к чему щеголять в таком виде.

Камиль осторожно коснулся фингала под глазом пальцами. Да уж, и самому некомфортно.

— А ты умеешь исцелять?

— Это мой дар, так сказать, — охотно поделился Дориан. — Кстати... — он вдруг помрачнел. — Тебе не повезло попасть в этот мир в преддверии двулунья.

— Двулунья? Почему? Что это вообще?

— О... Особый день, когда две луны — видел их уже? — встают в один ряд. Это сейчас они ходят друг от друга по кругу, но к концу месяца встанут и будут всю ночь светить так, что хоть глаза выкалывай.

— Ладно... Что-то вроде полнолуния... — смекнул Камиль.

— М-м-м... Полнолуние у нас два раза в месяц, а двулунье — лишь раз в три месяца. Эти сестры не шибко часто друг к другу в гости ходят. Но как приходят — туши свет.

— И чем же это чревато? — уловив его беспокойство, спросил Камиль.

— В двулуние маги будто сходят с ума, поэтому нам лучше подстраховаться, — серьезно заявил Дориан. — Мы с тобой тут явно до следующего месяца задержимся.

— Что это значит?

— Наша сила становится одержимой чем-либо, — объяснил Дориан. — Магия отраженного света самая сильная в этом мире, и она пагубно влияет на трещины, бреши и разломы между мирами. Плохо отражается и на магах. У каждого это проявляется по-разному, но так как это доставляет нам дискомфорт, мы с детства учимся бороться с одержимостью. Хрыч, например, в двулунье уходит охотиться, а тот же Тео, к примеру, напивается в стельку — что странно, — и спит себе спокойно. А так он ни капли в рот, ни-ни.

— И как это делаешь ты? — поинтересовался Камиль.

И тут по переменившемуся выражению его лица он понял, что сейчас пожалеет о своем вопросе...

— О, я? Ох-хо-хо... Обычно я иду в бордель и провожу там всю ночь в компании женщин... и мужчин. У меня либидо, знаете ли, до небес подпрыгивает. Уж больно я любвеобильный сам по себе.

— И мужчин?.. — оцепенел Камиль.

Дориан было удивленно похлопал глазами, и тут же вспомнил, с кем говорит.

— Я же из Дорна. А для нас что женщины, что мужчины — все одинаково заслуживают плотской любви. Наши мужчины обольстительны и притягательны для всех. Это своего рода чары, ничего особенного.

Ах, чары! Камиль вдруг понял, что так привлекает его в этом мальчишке! Он закусил палец.

— Так вот чего я!.. — чуть было не воскликнул он, и тут же осекся. — Ой, не важно.

— Ой-ой! — заинтригованно протянул Дориан. Он поддался вперед и прищурился. — Так ты...

— Нет! Ни разу! — смекнув, возразил Камиль. Твердо и жестко.

Дориан поморщился.

— Фу. Имеешь что-то против мужчин?

— Уверен, что это лучший разговор для бани?

— Я же теперь не отстану, пока не узнаю! Тебя, Камиль, хочется узнавать все больше и больше, не обессудь.

— Ох... Нет, — Камиль сдался. У него и в самом деле не было зуба на мужчин. — Я не против геев. Мой близкий друг был геем... Это он записал мое домашнее видео с песней и выложил в интернет, где меня нашел агент... Он устроил мою карьеру певца. Я ему всю жизнь был обязан... Но он умер от лейкоза... Много лет уже прошло... Прости. Я что-то...

Он вдруг погрустнел. Мимолетная мысль о былой жизни сдавила его горло накатившими слезами. Дориан понял все с полуслова. Он вынул руку из воды и протянул ее к мальчишке. Положил успокаивающе на плечо.

— Все нормально. Это твоя жизнь. Жаль, что я не могу помочь тебе ничем. Как и жаль, что мы не знаем, есть ли для тебя путь обратно, — мягко сказал он.

Камиль горько улыбнулся, но его руку благодарно сжал.

— А нужен ли он? — спросил он, прекрасно понимая, что ничего не может сейчас решать.

Дориан улыбнулся.

— Тоже верно.