Наследие и злой рок

Гора Трех Богов, по признанию былых и нынешних магистров, обладала силой исцелять умы и души. Недаром она считалась центром всей духовной энергии на севере. Сюда приезжали паломники из всех уголков мира: маги — восполнить утраченные силы, простые смертные — исцелить раны, скорбящие — в надежде на то, что их молитвы будут услышаны богами.

Задолго до того как на горе вырос храм жители ныне разрушенной деревни у подножия горы, — после на ее руинах был возведен город Послесмертие, — первые жрецы богов Неба, Земли и Леса на самой ее вершине возвели алтарь в их честь. Алтарь тот сохранился и по сей день, но приблизиться к нему могли лишь сильные мира сего, магистры и маги, обладающие неисчерпаемой силой Духа.

Вокруг него и был возведен храм с учебной цитаделью, где последователи культа Трех Богов стали обучать молодых магов премудростям чародейства. И не абы какого, а божественного, священного искусства суда и войны. Однако мало кто мог выдержать пребывание в столь чистом священном месте, оттого был и регулярный отток учеников, и введен запрет на возвращение для каждого, кто с горы спускался. И не потому, что таковой была прихоть старых мастеров цитадели, а лишь потому, что на гору возвращались все те же люди. И все так же не могли испить из источника и глотка.

Со временем и сама гора начала защищать себя от тех, кто отрекся от нее. Прежде густые туманы с тех пор стали еще гуще, а в сумерках они рождали иллюзии, сводящие с ума любого непрошеного гостя. Потому люди стали побаиваться приближаться к святилищу богов — авось гора и их прогонит.

В месте она размещалась живописном, по-северному прекрасном. Летом, когда воздух теплел, а земля зеленела и пестрела цветами, туманы были легки и прозрачны, роса чиста и свежа, а солнце светило так высоко, что длинные тени от гущи хвойных деревьев, окруживших и населивших гору, казалось, и вовсе рассеивались. В это время расцветали народные песни и гуляния, костры не гасли до самого утра, а быстрые реки неустанно принимали в свои теплые объятия смелых борцов.

А вот осень здесь считалась самым красивым временем года. Когда холодало, краснел дикий клен и все кругом — среди холмов, в лесах и у храма, — окрашивалось в яркий алый цвет, немного разбавленный золотом осени. Зима приходила поздно и до первых заморозков по равнинам и горам раскатывался пуховым одеялом густой туман. В полях можно было услышать осеннюю флейту дриад.

Дожди здесь осенью были частыми гостями и регулярно поливали остывающую землю холодной водой. Выращенные в условиях военной дисциплины ученики храма Горы Трех Богов же на дождь внимания и не обращали: что непогода, что ясный день — для них все дни здесь были одинаковыми. Они усердно учились и мечтали о дне, когда наконец-то покинут гору и вернутся домой. Была в их жизни и другая отрада: раза три в учебный семестр мастера храма брали с собой группу учеников и спускались с горы дабы выполнить то или иное поручение от великого магистра Адарина, хозяина горы и главы клана Иннелин. Так же в народе и звучало второе имя Горы Трех Богов — Иннеланий. С языка древних — «три головы».

И в самом деле — три. Три холма горы будто походили на головы огромного поднебесного зверя! Та, что пониже, была посвящена богине земли Дарин, посредине — богине леса Нин, а самый высокий холм, на котором и стоял храм, конечно же, был посвящен их брату, богу неба Аселю. Правда, богов тех никто не видывал уже очень давно, что давало повод думать о том, что они уже покинули мир людей. Однако многие посещавшие гору поговаривали, что видели в тумане то старца в белых одеждах, то дев в легких платьях. Чаще всего люди «видели» деву в кожаных доспехах и с луком в колчане — Нин, богиню-охотницу, защитницу лесов. И потому вера в их существование все еще была крепка как камень.

А вот многие молодые ученики магистра Адарина в богов и богинь не верили. Уж больно атеистическое поколение росло. И правда, как верить в богов и справедливость, когда одна за другой разгорались и угасали, унося за собой жизни миллионов и оставляя разрушения, войны? Последняя прогремела восемьдесят лет назад — тогда магистр Адарин едва принял сан магистра. Тогда же он сделал то, чего не делал никто до него — он закрыл гору для всех, в том числе и для беженцев. Из-за его поступка погибло семь тысяч человек и целая деревня — жертвы так и не были сосчитаны. За Адарином закрепилось звание самого жестокого магистра всех времен и народов, что, собственно, на самом деле было не так. Но ученики, страдающие от излишних тренировок и уж больно упорного обучения, соглашались с молвой.

Магистр Адарин заново отстроил цитадель вокруг храма и в свое правление горой принимал на обучение лишь тех магов, что уже как-то да проявили свои способности. Он презирал слабых и бесталанных, магов, не способных даже собственные ошибки принимать без истерик, магов, что считают свою силу игрушкой или же, что еще хуже, даром свыше. Таких он гнал взашей. И пусть сам еще был довольно молод, критиковал юность с точки зрения старика.

Именно к нему и отправляли самых, по мнению их родителей, неуправляемых, трудновоспитуемых молодых магов. Среди них попадались и безусловно талантливые ребята, многих из них магистр лично обучил сам. А нынешнее поколение его мало кем радовало. В современных детях больше не было того огня, что разжигал костры. Так. Тусклая свечка.

Храм Трех Богов был построен из серого камня и представлял собой одноэтажное здание с высокими стенами и четырьмя узкими башнями. Внутри находился алтарь, у которого маги медитировали. Несмотря на грубый серый камень снаружи, внутри творилось самое настоящее волшебство, о каком лишь в книжках читают. Зайдя за высокие дубовые двери храма, маги попадали в самую настоящую зиму! Только в теплую. Снег внутри не таял, вода в пруду не замерзала, а лед, свисающий с белоснежной ивы в сердце зала, ловил на застывшие капли лучи света и ярко сиял. Внутри царила тишина, лишь снег изредка скрипел под ногами.

Вокруг него раскинулась цитадель. Жилой лагерь представлял собой россыпь одинаковых домов из одной-пяти комнат, построенных из светлого дерева, уплотненного для зимы, с каменными ваннами и камином. Никакая электротехника здесь не работала — слишком мощным был здесь поток энергии. Что бы дети ни протащили на гору — все сгорало.

У лагеря находился обнесенный каменным забором большой тренировочный полигон. В теплое время года он был засыпан гравием и песком, зимой — только гравием. Здесь проходили утренние и вечерние тренировки. В остальное время ученики совершенствовались везде, куда только могли попасть — в ивовой роще, в хвойном лесу, на лугах, в пещерах, у озер. Запрещено было, разве что, колдовать в стенах жилого лагеря — по понятным причинам. Пережив два пожара, один тайфун и землетрясение, устроенные учениками, магистр Адарин создал барьер, внутри которого магия детей подавлялась. Но Дух при этом не страдал и они могли спокойно драться друг с другом — уж этого Адарин не запрещал. Коль дети друг друга терпеть не могут, то пусть хоть до смерти дерутся, лишь бы гора была в порядке!

Уж таким был нрав магистра.

Благо, был мастер, благодаря которому никто из учеников друг друга еще не поубивал в пылу очередной ссоры — некогда ученик магистра Адарина, первый и последний за минувшие тридцать лет, принц Дориан. Он и в самом деле был принцем — правил кланом магов из рода Ахей в Дорне. В свои двадцать два года славился необычайным Духом и отточенными со временем талантами. Уж его дети уважали и слушались куда охотнее чем самого магистра. Тот же ничуть не был оскорблен детской предвзятостью. Напротив, он с радостью сваливал опеку на плечи своего ученика.

Но бывало, ученики доводили магистра до белого каления — редко, но бывало. Тогда он самолично отправлял их отбывать наказание. Не знал только магистр, что итог одного из них станет плачевным для одного из нерадивых учеников...

♪♪♪

Уже в шесть часов утра лагерь просыпался и постепенно приступал к обычному ходу жизни. Ученики завтракали, медитировали, отправлялись на тренировку, а после — на скучные лекции к мастерам. Отрадой им служили прогулки и время, которое они могут провести вне учебных классов, разбросанных в домиках по всему холму Аселя. Но лишь один день отличился от остальных — в пять утра стало известно, что один из учеников так и не вернулся домой из Леса Голосов.

Туда его отправил непосредственно сам магистр Адарин. Юношу, еще ребенка — шестнадцатилетнего Кирана из рода Ритбальд. Если о Киране и говорили, то с содроганием. Юноша знатных, неоспоримо благородных кровей, внушающий ужас всем и каждому. Даже сам магистр сторонился его. В его глазах была сила, способная подчинить себе все, даже, по преданиям их рода, могучих драконов. Даже богов. Уже в шестнадцать лет он демонстрировал разрушительный нрав и тягу портить все: от имущества до порядков. Он был властен и горд, а любого, кто смел ему перечить, отправлял надолго в лазарет. Киран был искусен в бою и магии, а вот таланта к общению с людьми он так и не приобрел. Ни уважения, ни почтения — ничего он не проявлял по отношению к мастерам и непосредственно магистру.

Друзей у Кирана не было, но были те, кто беспокоился о нем. Возможно, они были уверены в том, что за королевским нравом Кирана крылось и нечто хорошее, человеческое, как говорится, людское-житейское. Теобальд, юноша с чистым сердцем, пожалуй, был из этого числа. Он и забил тревогу, когда Киран не вернулся на третий день после отбытия в Лес Голосов. Киран был горд, он бы обязательно вернулся дабы показать мастеру Адарину, что никакое наказание его не сломит. С горы бы он не спустился — и так было ясно, что он стремился стать лучшим среди всех, а как этого достичь, если не подмять под себя всю гору?

Стало ясно — в Лесу что-то произошло.

Место то было не самым дружелюбным. Оно не жаловало даже магистров, поговаривали, его избегали даже боги. В одном из мифов о богине Нин говорилось о ее возлюбленном боге, покровителе мертвых, что жил в том лесу, в небольшой хижине у древнего кладбища. Днем он принимал обличье старика в черных одеждах, а ночью превращался в прекрасного юношу с дивными голубыми глазами. Но люди из города под горой так боялись смерти, что решили убить бога смерти. Они поднялись на гору, пришли в лес и сожгли его.

Но боги бессмертны, а люди — нет. Несчастные застряли в собственной мести и сгорели вместе с лесом, а хижина осталась нетронутой. Но преданный ими бог смерти с тех пор блуждает по лесу и не выпускает души проклятых людей. По сей день там слышно эхо голосов и мерцают голубые огоньки запертых душ. Лес заново вырос и стал зваться Лесом Голосов.

Туда отправляли только тех учеников, что никак не поддавались перевоспитанию. Тех, в ком мастера и магистры видели угрозу всему сущему. Кто-то возвращался изменившимся, кто-то не возвращался и вовсе.

Опасаясь, что не вернется и Киран, магистр Адарин собрал отряд сильных учеников и отправился с ними в самую гущу тьмы священной горы. Они нашли юношу лишь на второй день поиска, замерзшего, промокшего до нитки, ослабшего настолько, что и сердце его едва стучало. Магистр Адарин не знал, что произошло, но учуял в воздухе страшную силу и поспешил увести всех учеников как можно дальше от леса. На это он потратил немало сил — телепортация даже для магистров была тяжелой, и теперь отдыхал, пока о Киране Ритбальде заботился мастер-лекарь Бел.

И никто даже не догадывался, кто на самом деле вернулся в храм вместо гордого, властолюбивого и своенравного Кирана.

_______

Имена персонажей и их значения:

Адарин — «изящная птица».

Асель — «небесный».

Бел — «целитель».

Дарин — «дитя».

Дориан — «дар предков».

Камиль — «благородный».

Киран — «подобный солнцу».

Нин — «луна».

Теобальд — «повелитель».

*прим. автора: за основу имен взяты валлийские, прото-германские и англо-саксонские имена.