X - COSMOSO Путь Избранных

Глава 95: "Месяц первый — Тяжесть руки"

Первый месяц после "возвращения" Юра провёл, пытаясь вести себя нормально.

Получалось плохо.

Он вернулся на работу — Луис, узнав о случившемся, чуть не расплакался и обнял его прямо у кассы, повторяя "слава богу, слава богу". Полиция взяла показания, грабителя так и не нашли. История быстро забылась — мало ли в Майами странных историй.

Но Юра знал — что-то изменилось не только в нём.

Однажды утром он взял кружку с кофе — обычную керамическую кружку — и она хрустнула в его руке, как яичная скорлупа. Кофе разлился по столу. Амина вскрикнула:

— Юра, ты в порядке?!

— Да, просто... — он посмотрел на осколки. — Кружка была хрупкая.

Кружка была новой. Куплена неделю назад.

На следующий день он случайно наступил на садовый шланг — и асфальт под ногой треснул небольшой паутинкой трещин. Геральд, стоявший рядом, нахмурился и посмотрел вниз.

— Странно, — сказал он. — Этот асфальт же новый.

Юра пожал плечами и быстро ушёл в дом.

Он начал понимать: его сила не была чем-то, что можно включить и выключить. Она была всем им — каждым движением, каждым шагом. И с каждым днём — чуть больше.

Глава 96: "Месяц второй — Видеть"

Во второй месяц Юра начал видеть вещи, которые не видели другие.

Сначала — лёгкие искажения воздуха. Как будто между ним и миром появилась тонкая дымка, через которую он мог разглядеть... контуры. Потоки энергии, текущие через всё — людей, здания, даже воздух.

Однажды на уроке физики учитель объяснял про электромагнитные поля, рисуя схему на доске. Юра смотрел на провод в углу класса — и видел, как энергия буквально течёт по нему, светящимся потоком.

— Юра? — учитель заметил, что он смотрит в угол. — Что-то интересное там?

— Нет, сэр. Просто... провод немного искрит.

Учитель посмотрел. Провод был в полном порядке.

Класс засмеялся. Крейг, конечно, не упустил момент:

— Эй, добрячок видит призраков теперь!

Юра не ответил. Он смотрел на Крейга — и на секунду увидел его энергию. Тёмную, дрожащую, полную страха которым тот пытался прикрыться через насмешки.

Юра вдруг почувствовал не злость. Жалость.

Это было странное чувство — видеть людей насквозь.

Глава 97: "Месяц третий — Шторм"

Третий месяц принёс первую "климатическую опасность".

Юра поссорился с отцом — мелочь, что-то про учёбу, про планы после школы. Геральд хотел, чтобы сын поступил в колледж рядом, остался дома. Юра... не знал, чего хочет он сам. Но точно не этого.

Разговор закончился криком — впервые за долгое время в их доме кто-то повысил голос.

Юра вышел на улицу, чтобы остыть.

Через десять минут небо над их кварталом почернело.

Не просто тучи — стена тёмных облаков, появившаяся буквально из ниоткуда, без предупреждения метеослужб. Ветер усилился настолько, что сорвал несколько крыш в соседних домах. Молнии били без остановки — но не задевали ни одного человека, ни одного здания.

Только небо над их домом.

Юра стоял посреди улицы, чувствуя как внутри него что-то клокочет — гнев, обида, растерянность — и небо над ним отвечало.

Когда он успокоился — буря исчезла так же быстро, как появилась.

Геральд вышел из дома, посмотрел на небо, потом на сына. Долго молчал.

— Юра, — сказал он наконец тихим голосом. — Что с тобой происходит?

— Я не знаю, пап, — честно ответил Юра. — Правда не знаю.

Амина стояла в дверях, прижав руку ко рту.

С этого дня в доме о "странностях" больше не говорили вслух. Но все трое знали — что-то менялось. И не в лучшую сторону для нормальной жизни.

Глава 98: "Месяцы четыре-шесть — Скорость, Прыжки, Тело"

Следующие три месяца Юра начал тренироваться осознанно.

Не в зале — там штанги теперь были смешным занятием. Он уходил на пустые пляжи ночью, где никто не видел.

Четвёртый месяц — скорость. Сначала он просто бегал быстрее обычного человека. Потом — быстрее машины. К концу месяца, в одну особенную ночь, он пробежал по воде вдоль берега — и понял, что обогнал звук. Хлопок прошёл позади него с задержкой в полсекунды.

Он остановился, посмотрел назад на собственный звуковой след, висящий в воздухе как невидимая стена.

— Окей, — сказал он сам себе. — Это было слишком быстро даже для меня.

Пятый месяц — полёт. Не сразу, не красиво. Сначала — просто долгие прыжки, которые становились всё выше, пока однажды он не понял, что в высшей точке прыжка может оставаться. Просто висеть в воздухе. А потом — двигаться.

Первый полёт он совершил случайно, упав с крыши собственного дома (он туда забрался чтобы подумать) и просто... не упав. Зависнув в метре от земли с выражением полного шока на лице.

Шестой месяц — тело. Регулировка прочности. Он понял, что может делать своё тело твёрже камня — или мягче воды, если нужно было что-то пройти. Понял, что может выдерживать удары, от которых обычный человек превратился бы в пятно на асфальте.

Однажды он специально дал себя ударить — машине. На пустой парковке ночью он встал перед катящимся (без водителя, на нейтралке, с горки) автомобилем и не сдвинулся.

Машина смялась как консервная банка.

Юра — нет.

— Ладно, — он посмотрел на искорёженный капот. — Так... я должен буду объяснить это кому-то.

Машина была не его. Он тихо отбуксировал её обратно на стоянку утром, до того как кто-то проснулся.

Глава 99: "Месяцы семь-девять — Пространство, Материя, Миры"

Седьмой месяц дал ему пространство.

Сначала — мелочи. Он клал ключи на стол в одной комнате — а находил их в другой, потому что подумал о них там. Потом — целенаправленно. Стоя в своей спальне, он сосредоточился на заднем дворе — и шагнул.

Оказался на заднем дворе.

Без двери. Без окна. Просто шаг — и другое место.

Это напугало его больше, чем шторм, больше чем разбитая машина. Потому что это означало — расстояние перестало быть преградой. А значит, перестало быть преградой для всего.

Восьмой месяц — материя.

Он сидел на кухне, держал в руках яблоко, думая о чём-то своём — и яблоко медленно превратилось в апельсин. Не магия в привычном смысле — просто атомы перестроились, как будто послушавшись мысли.

Он экспериментировал осторожно. Превратил камень в кусок металла. Воду в песок и обратно. Однажды — от скуки — превратил свой старый учебник математики в стопку блинов, и тут же чувствовал себя ужасно глупо, объясняя удивлённой Амине почему на его столе лежат блины вместо домашки.

— Я... уронил завтрак сюда, — сказал он.

Амина посмотрела на него с тем взглядом, которым матери смотрят на сыновей, когда точно знают что им врут, но решают не настаивать.

Девятый месяц — миры.

Он впервые прошёл сквозь границу. Не пространство в пределах планеты — а нечто большее. Стоя на пляже ночью, он почувствовал тонкую "трещину" в воздухе — и шагнул в неё.

Оказался в месте, где небо было зелёным, а трава — синей. Существа, похожие на людей, но с дополнительными суставами в руках, посмотрели на него с любопытством, но без страха.

Юра стоял там минут пять. Потом вернулся домой — на тот же пляж, в ту же секунду, как будто никуда и не уходил.

— Это было... — он сел на песок. — Окей. Это было много.

Глава 100: "Месяцы десять-двенадцать — Видение, Манипуляция, Финал"

Десятый месяц дал ему то, что он назвал про себя "видение" — способность видеть не только энергию, но и возможности. Глядя на человека, он мог увидеть не только то, кто этот человек сейчас, но контуры того, кем он может стать — или кем боится стать.

Это сделало его... странно мудрым для восемнадцатилетнего. Учителя начали замечать, что Юра отвечает на вопросы с глубиной, которой не было раньше. Не просто правильные ответы — а ответы, которые заставляли задумываться весь класс.

Одиннадцатый месяц — манипуляция действиями и психология.

Он понял, что может, без слов, без прикосновений — направлять. Не контролировать полностью (он попробовал один раз и почувствовал такое отвращение к себе, что больше не повторял), но подталкивать. Заставить человека на долю секунды передумать. Заставить грозу не идти именно туда. Заставить врага — потом, гораздо позже — на миг засомневаться.

Он использовал это редко. Только когда видел, что иначе кто-то пострадает.

Двенадцатый месяц должен был стать последним.

Финальная способность.

И финальный месяц настал в тот день, когда всё закончилось.

Глава 101: "День, когда исчез Майами"

Это был обычный вторник.

Юра был в школе — последний месяц перед выпуском, экзамены, разговоры о будущем. Он сидел на уроке, рассеянно глядя в окно, когда почувствовал это.

Не звук. Не вибрацию.

Отсутствие.

Где-то далеко — но не так далеко, как казалось — что-то исчезло из мира. Целиком. Как будто вырезали кусок ткани реальности.

Он встал так резко, что стул упал.

— Юра? — учитель удивлённо посмотрел на него.

Юра уже выбегал из класса.

На улице небо горело.

Не закатом. Огнём — настоящим, расползающимся по горизонту со стороны океана. И двигалось оно — существо, размером с гору, бесформенное, тёмное, с глазами, которых было слишком много и не там, где должны быть глаза.

Оно не атаковало целенаправленно. Оно просто шло — и всё, что было на его пути, перестава ло существовать. Не разрушалось — переставало быть. Здания, машины, люди — просто исчезали, будто их вычёркивали из реальности невидимым ластиком.

Юра побежал домой быстрее звука.

Дома уже не было.

Не разрушенный дом. Не пепелище.

Пустое место. Идеально гладкая земля, как будто дом, улица, целый квартал никогда не существовали.

— МАМА! — закричал он. — ПАПА!

Ответа не было. Ни звука. Ни следа.

Он упал на колени на эту гладкую, пустую землю — там, где минуту назад была его кухня, его комната, его жизнь.

И что-то внутри него — то самое пространство, которое он чувствовал ещё на той планете десять лет назад, тогда, на столе избранных — открылось полностью.

Глава 102: "Двенадцатый месяц — Без имени"

Юра поднялся.

Существо было ещё в полумиле, продолжая идти, продолжая вычёркивать.

Он не думал. Не планировал. Что-то внутри него — финальная, двенадцатая способность — раскрылась как цветок, который ждал ровно год, чтобы распуститься.

Он исчез с того места, где стоял, и появился прямо перед существом.

Тварь — или питомец, или исследователь, как позже узнают — на миг замедлилась. Что-то в ней — какой-то примитивный инстинкт — почувствовало, что перед ней не обычный человек.

Юра поднял руку.

Не атака. Не удар.

Просто — стена. Барьер из чистой решимости, материализованный в пространстве. Существо врезалось в него — и впервые за весь свой путь по разрушенному городу остановилось.

— Ты, — сказал Юра, и его голос прозвучал странно — глубже, чем он привык слышать от себя. — Забрал всё.

Существо зарычало — звук был ниже чем землетрясение.

— Я не знаю, кто тебя послал. — Юра почувствовал, как воздух вокруг него начал искажаться, как реальность готовилась слушаться его. — Но ты ошибся городом.

Он ударил.

Не кулаком. Не мечом — у него не было меча.

Он ударил собой — всей накопленной за год силой, всем барьером решимости, всем горем, которое не успело стать горем, потому что превратилось в нечто другое.

Существо исчезло.

Не как город — оно не "перестало быть". Оно было отброшено — сквозь атмосферу, сквозь орбиту, в космос, прочь от Земли, оставляя за собой огненный след, который виднелся даже днём.

Юра стоял один на пустой, идеально гладкой земле, которая раньше была Майами.

Земля под ним начала дрожать.

Не от его силы.

От того, что планета — вся планета — была повреждена слишком сильно. Существо успело "вычеркнуть" слишком много. Слишком глубоко.

Юра почувствовал это — как чувствуешь, что у человека рядом перестаёт биться сердце.

Земля умирала.

И он ничего не мог сделать. Не за секунды. Даже со всей силой — он не мог воскресить целую планету.

Он мог только...

Он закрыл глаза.

— Простите, — прошептал он. Не существу. Не себе.

Планете.

И в последний момент — за секунду до того как всё разлетелось на куски — он шагнул. Не на пляж, не в соседний квартал.

Сквозь всё.

Туда, где не было ни времени, ни пространства, ни даже понятия "здесь".

Глава 103: "Рождение Эвилда"

Он стоял в пустоте.

Полной, абсолютной пустоте — но не пугающей. Той же, что и десять лет назад. Тихий свет на краю восприятия.

За его спиной, где-то очень далеко — он чувствовал это — Земля разлеталась на обломки. Тихо. Без звука, который мог бы донестись через пустоту.

Он сидел — просто сидел, паря в пустоте — очень долго.

Сколько? Часы? Дни? Здесь не было времени, чтобы измерять.

И в какой-то момент он понял — пытаясь вспомнить своё имя — что не может.

Юра.

Это было... имя? Звук? Он пытался ухватиться за него, но оно проскальзывало, как песок между пальцами. Слишком много боли было привязано к этому имени. Слишком много того, что больше не существовало — мама, папа, кухня, шторы которые мама всегда забывала закрывать на ночь.

Имя ушло вместе со всем этим.

Осталось только то, кем он стал.

Тот, кто видел слишком много. Кто чувствовал слишком много. Кто потерял всё — и всё равно остался.

— Как ты себя называешь? — спросил тихий голос. Тот самый. Голос, который ждал его десять лет назад.

Юра — или тот, кем он теперь был — посмотрел в пустоту перед собой.

— Я не знаю своего имени, — сказал он тихо. — Но я знаю, кто я.

— И кто же?

Пауза.

— Эвилд, — сказал он. Просто сказал — слово пришло само, как будто ждало этого момента всё двенадцать месяцев. — Меня зовут Эвилд.

Голос помолчал.

— Тогда, Эвилд... что ты будешь делать теперь?

Эвилд посмотрел в пустоту — туда, где когда-то была его Земля, его Майами, его жизнь.

— Я устал терять, — сказал он. — Поэтому я сделаю что-то своё. Место, которым я смогу... — он усмехнулся, хотя в глазах блестело что-то ещё. — Управлять. Где будут мои законы. Где я решаю, что веселье — это нормально. Где никто не исчезнет просто потому что какая-то тварь шла мимо.

— Это будет одиноко.

— Может быть, — сказал Эвилд. — Но я уже не один. Я внутри огромного мира, который сам выбрал меня.

Он протянул руку в пустоту — и пустота начала отвечать.

Свет. Цвет. Форма.

Первая планета его собственного мира начала складываться прямо из ничего — серебристая трава, два маленьких солнца, вежливая граница вокруг которая позже станет домом для странных встреч.

Эвилд смотрел, как рождается его вселенная.

И впервые за долгое время — улыбнулся. Настоящей улыбкой, той самой, дерзкой и лёгкой, которую позже увидят Джордж и его друзья.

— Ладно, — сказал он в пустоту, которая теперь была полна звёзд. — Посмотрим, что я могу сделать.

Конец 23 части.