Артур, Луи и Адуль

Луи

Жизнь — странная штука, ведь правда никогда не знаешь, что ждет за поворотом. Я искал своих лучших друзей, но лучше бы не искал.

— Роза, куда все делись?

— Посмотри на пляже, они, кажется, спускались. В очередной раз переругались, — хмуро сказала она.

Лучше бы я ее не послушал или она вовсе не повстречалась бы мне на пути. Все на свете было бы лучше, чем то, что случилось. Порой люди думают: если бы я знал, я бы точно этого не сделал. Но проблема заключается как раз в том, что мы ни черта не знаем. И никто не обладает возможностью вернуться назад и сделать все иначе. Переиграть свою жизнь по собственному сценарию или хотя бы морально подготовиться к тем сюрпризам, что нас ждут.

Я спустился на пляж, на песке никого не было. Море умиротворяюще шумело, а волны покачивались. Этот день не был каким-то особенным для всего мира. Скорее напротив, обычным, таких много, в конечном итоге из таких слабо запоминающихся дней и состоит наша жизнь. Я практически дошел до бамбукового домика, когда услышал расслабленный голос Артура и резко остановился: идти дальше не хотелось. Ноги просто приросли к земле, а сердце бешено забилось в груди. Что это было? Предчувствие. Оно сыграло со мной злую шутку и чуточку запоздало.

— Почему ты не сказала мне? — спросил он.

— Не сказала что?

— Что это первый раз! Обычно такой информацией делятся...

— Да? Ну, наверное, потому, что он у меня был первый, я как-то не знала, что есть особые правила. Но не переживай: во второй раз обязательно сообщу. Так и скажу: «Артур, это мой первый!»

Он весело засмеялся:

— Какая же все-таки ты ненормальная!

Я больше не хотел ничего слышать и медленно стал подниматься наверх, с меня было достаточно.

«Разбитое сердце» звучит отвратительно, правда? Особенно из уст парня. Но я не знаю, как по-другому описать то, что чувствовал. Разбитое вдребезги сердце, израненная душа, пустые, рухнувшие мечты, рассыпавшиеся прахом надежды. Я молча вытащил бутылку виски и прошел в беседку. Я ненавидел алкоголь, можно было пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз я выпил в течение всей жизни. Мне не нравилось терять контроль, ощущать себя заторможенным.

Но в тот вечер хотелось напиться. Хотелось сделать все, что угодно, лишь бы перестать испытывать эту боль. Я понимал, что они не виноваты. Она не была моей девушкой, он точно не знал о моих чувствах к ней, так что кодекс дружбы не нарушен и все должны были бы жить долго и счастливо. Все, кроме меня, я был вновь третьим лишним в чьей-то идеальной истории. Если честно, я ненавидел виски, тем более хлестать вот так, из бутылки. В горле ужасно першило, но я продолжал пить. Я не знал, что еще мне делать в этой ситуации, как вести себя. Адель была моей сокровенной мечтой, и она не принадлежала мне и никогда не будет.

Дерьмо случается: проехали и живем дальше. Но все как-то навалилось сразу... мамин обман, вспоминая который я хотел орать. Громко в небо, один вопрос: «Почему? Почему, что бы я ни предпринял, как бы ни старался, ты поступаешь со мной так? Почему всего, что я делаю, недостаточно?»

Я откинулся, облокотился головой о стенку и положил полупустую бутылку на соседний стул. Я видел, как они поднимаются, держась за руки, идут в сторону дома, такие счастливые. В этот момент я разозлился, потому что любил их. Они были моей единственной семьей. Я от всей души и сердца желал им счастья. Но я не мог пожелать сейчас.

Я смотрел на них, и во мне просыпалось столько злости... Алкоголь начал действовать, но он почему-то не успокаивал, а лишь разжигал гнев внутри меня. Артур заметил меня, шепнул что-то Адель на ухо, она кивнула и зашла в дом, он же направился в мою сторону. Я сидел тихо, Артур подошел к столу и нервно сцепил руки.

— Я должен тебе кое-что рассказать.

— Что ты трахнул Адель?

Он резко выпрямился, я поднялся и спокойно встал перед ним.

— Как видишь, я уже в курсе.

Он нахмурился:

— У тебя с этим какие-то проблемы?

— А ты как думаешь? — ответил я и отвернулся в сторону моря.

— Я догадывался, но я не был уверен.

— О чем именно ты догадывался? Что я люблю ее последние три года?

Артур ничего не ответил, а я продолжал:

— И ты не спросил, потому что не хотел быть уверенным.

Я развернулся и посмотрел в глаза своего лучшего друга. Передо мной стоял человек, которого я знал с девяти лет. Я помнил наше рукопожатие, помнил, как он учил меня наносить удар, помнил, как он поддерживал, помнил, что я мог ему все рассказать. Он бы все понял, принял и никогда от меня не отвернулся. Откуда я знаю? Потому что я точно так же был готов принять от него все, что угодно.

Единственным камнем преткновения была прекрасная девушка с темными, как ночное море, глазами. И если бы она знала об этом, она бы никогда никого из нас не выбрала, потому что была слишком доброй. Потому что была нашей семьей. А семья заботится друг о друге в первую очередь.

Я смотрел в глаза этому человеку и вдруг врезал ему. Именно так, как он учил меня, правильно держа кулак и прямо в челюсть. Потому что я не мог простить того, что он сделал. Этот камень преткновения оказался непомерным для нас двоих. Артур не ожидал, что я разобью ему губу, он выплюнул кровь и посмотрел на меня со злостью:

— Мы с тобой оба знаем: как только она вошла в этот дом, она сразу же сделала свой выбор.

— Плевать на ее выбор! — крикнул я. — Ты же догадывался, как я к ней отношусь, ты же все понимал! И ты все равно поступил как поступил!

— А как я должен был поступить, твою мать? Как? Я люблю ее точно так же, как и ты. С одной лишь разницей — она любит меня в ответ.

Я не выдержал и еще раз замахнулся. Артур уже был готов, он увернулся, но дал мне сдачи. Я упал и почувствовал, как из губы потекла кровь. В этот момент во двор выбежала Адель.

— Ты ударил его? — в ужасе спросила она Артура. — Как ты мог?!

В ее голосе было столько неверия. Она попробовала помочь мне встать, но я ей не позволил. Единственным моим желанием было уехать как можно дальше от них обоих. Я достал ключи от машины и подумал: пусть все катится к чертям. Машина была припаркована как раз во дворе. Все произошло слишком быстро: секунда, и я завел ее. Адель громко крикнула:

— Луи, стой! — и побежала ко мне со всех ног.

— Адель, иди сюда, Луи, не глупи! — попытался всех остановить Артур.

— Иди ты к черту! — крикнула она ему и, добежав до меня, тут же села в машину.

— Я еду с тобой.

— Луи, твою мать, ты никуда не едешь! Адель, вылезай из машины сейчас же!

Артур почти догнал нас, но я оказался быстрее: нажал на газ, и машина рванула. Кровь продолжала капать из губы прямо на белоснежную рубашку. Дорога была пустая, я жал на газ — хотелось убежать от своей собственной жизни.

— Луи, ты слишком быстро едешь, — вдруг со страхом в голосе сказала Адель. — Остановись, прошу тебя, остановись!

— Я люблю тебя, ты знала об этом?

— Луи, притормози!

— С тех пор как увидел три года назад, ты у меня вот здесь, Адель. — Я постучал себя по груди. — Сюрприз, да?

— Луи, мне очень страшно, останови машину, и спокойно поговорим.

— Два часа ночи, пустая дорога, и я еду с девушкой, которую люблю. Но эта девушка любит моего лучшего друга, и, к моему огромному сожалению, он наконец ответил ей взаимностью.

— Это все неважно, это все решаемо. Ради всего святого, притормози, и мы с тобой поговорим.

— Я никому не нужен, Адель. Даже собственной матери, что говорить о других людях. Знаешь, какое мое первое воспоминание о ней? Она оставила меня, трехлетнего, дома одного на два дня. Все думают, что я забыл. Но я прекрасно помню, что мама ушла. И два чертовых дня я плакал, звал ее, был весь обкаканный и дико голодный, но она так и не пришла. Пришел дедушка, которому позвонила соседка. Он тогда в первый раз взял меня на руки. Наверное, в последний, не знаю.

Что я делаю не так? Почему вокруг меня всегда пусто? Я лишь хочу найти свое место, Адель. Нам говорят: если мы красивые, успешные, веселые, то будем счастливы, нас будут любить. Именно это пропагандирует наш мир. Но это не так. Если у тебя в сердце дыра размером с бездну, ты не будешь счастлив, потому что красивый и веселый. И никто не будет тебя любить! В итоге все надевают на себя эту маску и играют в идеальные жизни, а глубоко внутри все рушится и рушится до такой степени, что и руин не остается. — Я со всей силы ударил по рулю.

— Не отпускай руль! — громко закричала она.

Адель плакала, она смотрела на меня и плакала. Я взглянул ей в лицо, и мне стало стыдно.

— Пожалуйста, не плачь, прошу тебя, не плачь!

— Смотри на дорогу, смотри на дорогу, — нервно повторяла она, — и прошу тебя, останови машину, пожалуйста, сделай это ради меня! Останови ее, Луи. Останови машину!

Я смотрел, как слезы текут по ее щекам, и ненавидел себя.

— Пожалуйста, прости, слышишь, прости?!

— Просто останови машину!

Но мне хотелось услышать, что она простила меня, поэтому я продолжил извиняться.

— Прости, прости, ладно?! Прощаешь?

— Луи!

Ее пронзительный крик был последним, что я слышал, потому что удар пришелся на мою сторону. Есть хоть капля справедливости в этом мире.