Глава 8
Артур
Воспоминания
Сара пришла в гости и повисла у меня на шее.
— Тебя так давно не было...
— Уверен, ты не скучала.
Она тихо рассмеялась:
— Конечно, не скучала, но разве что капельку.
Она провела ладонью по моей щеке.
— Так люблю, когда ты небритый, ты просто ходячий секс с щетиной.
Я сделал шаг назад: дурачиться сегодня не хотелось. В последнее время все мои мысли были заняты лишь одной девушкой. Адель вышла во двор в наушниках и, должно быть, не заметила нас в темноте, иначе бы тут же спряталась в дом. Я смотрел на нее и не мог оторвать взгляда. Она подошла к бассейну. Тоненькое платье подчеркивало каждый изгиб ее тела. Сара проследила за моим взглядом.
— Макс все-таки втюрился по уши, никто из нас не верил, что такое возможно. Но ей каким-то образом удалось.
Упоминание об этом придурке очень злило. Видимо, я не смог сдержать эмоции, потому что Сара громко расхохоталась.
— Ты бы себя видел. Может, хоть поцелуешь на прощание?
Я тяжело вздохнул и посмотрел ей в лицо — она прикусила губу, давясь от смеха.
— Поняла. — Она развернулась и достаточно громко крикнула Адель: — Хорошего вечера, малолетка!
А затем внезапно поднялась на цыпочки и поцеловала меня, и я резко отпрянул.
— Какая же ты стерва!
— Что есть, того не отнять, — самодовольно заявила она, махнув ручкой на прощание, и тут же ушла. А Адель смотрела прямо на меня. Она ничего не сказала, но по щеке потекла одинокая слеза, которую она тут же зло стерла.
— Адель, — позвал я.
Но она бросила на ближайший лежак телефон с наушниками и босая побежала вниз к пляжу. Как, черт возьми, мне это надоело! Последние дни она вообще проходила мимо меня, будто я пустое место. Я помчался вслед за ней.
— Нам надо поговорить!
Адель не остановилась. Она забежала в маленький пляжный домик, сделанный из бамбука. Это было что-то типа бара, импровизированного кафе, даже имелся танцпол — мы пользовались этим домом, когда проводили вечеринки на пляже. Я разогнался и догнал ее, резко потянул на себя, она задела несколько стульев, и они с грохотом повалились на пол.
— Хватит убегать от меня!
Она попыталась вырваться, но я крепко ее удерживал.
— Чего ты хочешь от меня?! — закричала она.
— Поговори со мной, — крикнул я в ответ. — Не воспитывай, не упрекай, а, черт возьми, нормально поговори!
— Отвали, мне нужно идти. У меня свидание с Максом.
Я уже не мог слышать это имя.
— Ты никуда не пойдешь, пока мы не поговорим.
— С какой стати? А ну пусти, меня ждет мой парень!
— Он не твой парень, ясно? — зло прошипел я.
Она в очередной раз попыталась вырваться, но я не отпустил. В тот момент я решил, что больше никогда не отпущу ее к этому долбаному Максу. Во мне кипела жуткая ревность: был бы он рядом, порвал бы его.
— С меня достаточно, пойми ты уже наконец! — закричала она.
— Достаточно?
— Ты хочешь быть с Сарой — будь. Я же не мешаю тебе и ничего от тебя не требую. Не говорю, что она не может быть твоей девушкой, и не указываю, что тебе делать. Я хочу от тебя лишь одного: отпусти меня!
Она вырвала руку и толкнула меня:
— И никогда не подходи ко мне так близко!
Я подошел вплотную — она сделала шаг назад.
— Я тебе ясно дала понять, что мы не можем быть друзьями!
— Ты на полном серьезе говоришь, что я не могу быть тебе другом?
Адель высоко задрала подбородок и ответила:
— Да.
Я щелкнул языком:
— Хорошо, если ты объяснишь мне причину, по которой я должен перестать быть твоим другом, тогда я, может быть, прислушаюсь к тебе.
— Может быть?! — повышая голос, возмущенно переспросила она. — Откуда в тебе столько наглости берется?!
Я наклонился совсем близко к ее лицу; она попыталась сделать еще один шаг назад, но наткнулась спиной на стол — отходить уже было некуда.
— Это не ответ на мой вопрос, — сказал я, приближаясь вплотную.
Она со всей силы оттолкнула меня.
— Ах, тебе нужен ответ?! Тогда слушай! Я не хочу быть другом тупого идиота, в котором нет ни капли чувства самосохранения, ясно? Я не хочу переживать за такого придурка, тем более тебя не интересуют мои переживания. Ты ясно это продемонстрировал — встал и свалил к своей Саре, когда меня трясло при виде тебя в таком состоянии! Я не хочу дружить с человеком, которому плевать на мои чувства. Надеюсь, тебе ясно?
— А тебе на мои чувства не плевать? — тихо спросил я.
Она замолчала и непонимающе моргнула.
— Я проиграл очень важный бой в своей карьере, Адель. А ты спрашиваешь меня, почему я не сдался? Хочешь услышать ответ? Потому что меня чертовски пугает, насколько это просто! Понимаешь? Это так просто: не устоять на ногах от удара или пожаловаться судье на травму. Сдаться и опустить руки всегда слишком просто! И если ты мой настоящий друг и переживаешь за меня, тогда ты должна понять, насколько важно для меня то, что я делаю, насколько сильно я хочу преуспеть и, глядя на свое отражение в зеркале, знать, что я не упустил того, что мог.
Я отвернулся и хотел уйти, но она поймала мою руку и развернула.
— Ты должен был все это мне рассказать, а не убегать к Саре. Бежать к ней — это и есть простой путь, Артур.
Она стояла передо мной и смотрела мне в глаза.
— Что ты хочешь от меня, Адель?
— Я хочу знать о твоих страхах, — прошептала она, — потому что тогда я смогу понять тебя. Я не твой враг, я желаю тебе только добра.
Я переплел наши пальцы и решил дать ей то, о чем она меня просит.
— Я очень испугался в первом бою, который закончил нокаутом. Когда я на ринге, в крови бешеное количество адреналина, но до этого момента мне никогда не было страшно сделать больно другому человеку. Ведь он там ради той же цели — сделать больно мне. Но тот день я не забуду никогда.
Помню, как вырубил мощным ударом того парня, все было словно в замедленной съемке: он полетел на пол, и у меня было ощущение, что, несмотря на весь гул вокруг, я слышу звук удара его тела о настил. Но самое страшное было, когда я понял, что парень не встает. В прямом смысле не встает, в зале наступила гробовая тишина. Тут же началась суета: позвали медиков, его унесли на носилках. Врачи вроде крикнули, что оклемается. Мою руку подняли, объявили победителем, зал заорал, тренер заорал. А я был оглушен, смотрел в ту точку, куда он упал, и молился про себя, чтобы врачи оказались правы.
Адель крепко стиснула мою руку:
— Он выжил?
— Да, он выжил, и я думал, что больше никогда не испугаюсь. Но второй раз я испытал страх, когда понял, что в финале меня разорвут. Я не знал, куда деваться от его ударов. Я стоял до последнего, все двенадцать раундов. Если бы я этого не сделал, я бы сломался и никогда больше не смог выйти на ринг. А бокс — это моя жизнь, Адель. Поэтому, когда ты кричишь на меня и просишь сдаться, у меня нет другого выхода, кроме как уйти.
Она продолжала крепко держать мою руку.
— Я все равно не могу быть твоим другом, — хрипло сказала она.
Я посмотрел ей в лицо и медленно начал наклоняться.
— Не хочешь узнать, чего я боюсь больше всего на свете?
Тяжело дыша, она кивнула. Вся правда звучала примерно так: «Я боюсь, что однажды ты уйдешь с каким-нибудь Максом и больше не вернешься. И какой-то придурок Макс будет делать тебя счастливой, когда это должен быть я».
Она смотрела мне в глаза в ожидании ответа, а я не мог перестать думать, насколько она красивая.
— Больше всего на свете я боюсь потерять тебя, Адель, — прошептал я ей в губы.
Что-то во взгляде Адель переменилось. Он стал таким пронзительным, будто она сморит прямиком в мою душу.
— Не делай этого просто так, — тихо ответила она, — не делай от скуки или от мимолетного желания что-то мне доказать...
Я наклонился и поцеловал ее, прекрасно осознавая, зачем я делаю это. Поцелуй был кратким, она практически сразу отстранилась, и я обнял ее.
— Я не хочу быть твоим другом, — тихо сказал я ей на ухо и прикусил мочку, — я хочу большего.
Она подняла голову, притянула меня ближе и поцеловала. И это не было мимолетным поцелуем. Она поймала мой язык. Я зарылся пальцами ей в волосы. Усадил на стол и впился в ее губы. Это было невероятное ощущение — я наконец выпустил все свои эмоции. Показал ей, насколько они всеобъемлющие и всесильные. Ее запах доводил меня до безумия. Ощущение ее легких прикосновений к моему телу, то, как она вела пальцем вдоль моей спины, пробираясь под майку, сводило с ума.
Она толкнула меня и поменяла нас местами. Я даже не понял как, но в одну секунду она уже сидела на мне с довольной улыбкой на лице. Она дразнила меня своим языком, оставляя маленькие поцелуи на шее и лице. Затем потянула мою майку вверх и одним махом сняла ее. Мне нравился бесстыдный взгляд, которым Адель рассматривала меня. И то, как уверенно она провела рукой по животу и груди. А после — языком. Я резко втянул воздух, она усмехнулась и вновь села на меня, плотно прижимаясь к моему телу и двигая бедрами. Я громко выругался и крепко обхватил ее. Господи, я понял, что пропал. Я начал поглаживать ее бедра, проникая под юбку. Дыхание Адель участилось, я положил руку на ягодицу и слегка шлепнул ее. Она издала ошеломленный стон.
— Давно мечтал это сделать, — хрипло, с улыбкой сказал я. Голос меня не слушался.
Адель нахально улыбнулась и потянула вверх платье, снимая его через голову. На ней не было лифчика, лишь черные кружевные трусики. Она смотрела мне прямо в глаза, без всякого стеснения, скорее с неким вызовом. Я задержал дыхание, разглядывая каждый дюйм ее тела, и был сражен наповал ее красотой. Волосы пребывали в диком беспорядке, глаза лихорадочно блестели, щеки и губы пылали. Я смотрел на свою руку у нее на бедре, дрожащими пальцами обхватывая его. Я не видел никогда никого красивее Адель.
— Шах и мат, — самодовольно прошептала она, нагло ухмыляясь, довольная моей реакцией.
Я резко потянул ее на себя и впился в пылающие губы. Если и был на этой земле человек, которому я мог сдаться без боя, то это была Адель.
Мы были полными противоположностями друг друга. Совершенно разные: пронизывающий холод против изнуряющей жары, твердость против мягкости, свет против тьмы. Мы — как плюс и минус на магните. Она грезила об искренней и чистой любви, я же потешался над любыми проявлениями чувств. И возможно, это противостояние могло бы продолжаться бесконечно. Но я понял важную истину: все в этом мире имеет свою противоположность, ничто и никто не может без нее существовать. Добру нужно зло, а правда не существовала бы без лжи, так же как иллюзия без реальности. Противоположности не просто связаны друг с другом, но и неотделимы. Им суждено на веки вечные дополнять друг друга. Во имя баланса Вселенной.
Я чувствовал ее голое тело, я впитывал ее прикосновения, я целовал ее как безумный, вдыхал ее запах, дышал ею, и я знал: вот она, моя противоположность. И господи, я пропал под натиском ее нежности.