Позади.
Вахит все также спал, пылал жаром и явно мучался от сидящих внутри бактерий. Я проспала с ним пару часов, а потом до самого вечера старалась облегчить всё, легкими касаниями по голове, спине, и это даже помогло.
Пришлось конечно отлучится ненадолго, иначе пропажа напугает всех. Надеюсь, когда нибудь изобретут такие телефоны, чтобы можно было носить с собой, а не бегать, чтобы позвонить.
В подвале меня встретили встревоженные парни, явно озадаченные чем-то серьезным. Холодное, пустое выражение лиц, пугало меня. Словно пронесся ураган, сметающий все на пути. Привычный, ласковый голос Кости ко мне, сменился на хриплый и жестокий.
Я забежала с улыбкой, но как только гнетущая атмосфера коснулась тонким перышком, все сразу же перевернулось с ног на голову. Вова смотрел в помятый листок, что-то бурча под нос, Кощеев ходил из стороны в сторону и нервно дергал руками. Вокруг не было никого.
— Мареся! — Выкрикнул самый старший и тут же оказался рядом, прижимая мою голову к себе. — Блять, я думал, что-то случилось.
Он оттащил меня к дивану и пристроившись на корточках, стал расспрашивать где я была и что происходило. Кратко рассказав про обычную прогулку, мои слова были нагло приурочены к лжи. Кощеев не верил ни единой фразе, буквально зная, что на улице я пробыла 20 минут от силы. Пришлось рассказывать все сначала, но уже более правдиво, добавляя факты про прогулку Саши и Кирилла, а также про теплый сон с объятиями Вахита.
Сейчас можно было видеть, как его сердце успокоилось, прекратилось нервные тики и мышцы злобы пропали.
— Не пропадай так больше, хорошо?
Парень быстро скомкал листок и запихнул поглубже в карман, претворяясь, что это обычный мусор. Наверное, я не должна была видеть то, как Костя дергает головой Владимиру, но это было настолько заметным, что все карты сошлись.
— Что там у тебя?
— Где?
— В куртке.
— Нет ничего.
Парни узнали что-то неприятное через тот самый листочек, скрывая от меня это, но требуют быть честной.
— Вова, что там. — Я ещё пыталась сохранять самообладание, но медленно терпение подходило к концу. — Что там?
— Ресь, там просто список продуктов, отец попросил купить.
— Да? Тогда покажи.
— Мне пора. — С неприятной, натянутой улыбкой прощебетал юноша, сразу же вскакивая на ноги, чтобы уйти. — Увидимся ещё.
Кощеев как специально усилил свою хватку, прикрываясь сильной любовь ко мне. Он поглаживал мои колени и умиляюще хлопал глазками.
— Проводить тебя до Дяди Миши?
Это был не вопрос, даже не риторический, а простая иллюзия выбора. Я прекрасна знала, что они не дружат, никогда не будут близки, и никто не имеет желания общаться, только узнать о моем местонахождении.
От части раздражает, и одни и другие злятся, когда я сижу с кем-то, ведь не желают моего окружения, но почти не лезут. И Кощей и Дядя Миша являются очень важными для меня сейчас. Друг, готовый заменить мне брата, и мужчина, заменяющий мне семью. Хоть я и девочка, должна больше тянутся к маме, бабушке, сестрам или просто девочкам, но в реальности все наоборот. Только от парней, я могу чувствовать свободу, защиту и спокойствие. Они все выглядят так, как будто в жизни, мне ничего не нужно делать, просто быть, а они помогут. Кто-то проводит до дома, кто-то приготовит обед, а кто-то поможет заснуть. Один любит и утешает одним присутствием, а другой смешит и умиляет. Все разные, но все сплотились ради меня.
Костя без какого либо желания переступал черту разности районов. Не знаю почему, но ему будто было противно покидать территорию Универсама, будто здесь другое место. Наверное, в его голове тут ходят медведи, готовые сожрать каждого, но на самом деле, абсолютно ничего не менялось. Здесь такие же люди, такие же мальчишки играющие в снежную войну, такие же взрослые работающие на заводах и даже сиротливые животные одинаковые.
Он сильно сжимал челюсти на подходе к нужному дому и явно нахмуривался, если видел кого-то из горожан. Но все же через силу довел до подъезда и подождал, пока я пройду пролет до квартиры.
С кухни доносились голоса двух братьев, и бархатный голос Тамары Николаевны. Все разговаривали тихо, почти неслышно, словно обсуждая важные секреты, но со смешками и звоном чашек. Я аккуратно прошла к ним, не желая нарушать некую идиллию и также незаметно села за стол.
Женщина не отвлекаясь от разговорна налила мне чаю, протянула миску с подогретым ужином и пару кусков хлеба.
— Приятного.
— Аппетита, да. — Мимоходом буркнули оба парней и кивнули в знак приветствия.
Я облокотилась на стену для удобства, подставляя тарелку ближе, краем уха вникая разговор. Это было не что-то важное, секретное, а обычные семейные беседы о новых вещах. Петр гордился тем, что учит меня метать, и урокам. Максим вскидывал голову, когда рассказывал, как мы час выходили на обед, а гувернантка мило хихикала.
— Ой-й, уже так поздно, пора баиньки. — Сладко, но с ноткой грозности промурлакала женщина и стала собирать посуду.
— Ну какое спать, рано же ещё, только 10.
— Спать, значит спать.
Парни по-детски захныкали, понимая, что в их годах, уже не должны укладывать спать, а тут, считая чужая женщина строит по струнке, как настоящая мамочка.
На лице пробивалась невольная улыбка, я послушно встала, а вот эти двоя пытались бороться, сопротивляться.
Мне никак не хотелось обижаться Тамару Николаевну, поэтому настало время помочь. Я уперлась в плечи Петра и сильно щипалась, надеясь, что боль выведет его на мирный лад. Но привыкший жить с братом и отцом, думал иначе, ему не составило труда завести руки за спину и начать щекотать в ответ. Я просто согнулась пополам и с грохотом свалилась вниз, сопровождая все громким смехом.
— Пе-петя! Пеее—тя! Перестань.
Но останавливаться он не планировал, всем находящимся на кухне пришлось буквально отбивать мое мирное существование. Максим вытащил мое извивающееся тело, а гувернантка хватала младшего за руки.
Все закончилось только когда в коридоре, над нашими головами пропал свет, затененный макушкой Дяди Мишы, злющего, недовольного нашими криками и возмущенный.
— Я же просил тишины! Все знают, чем я занимаюсь, и все равно мешают!
Мужчина действительно был разозлен не на шутку и смог смягчиться только после моих извинений, видимо только заметив меня. Он быстро вернулся обратно и заперся.
Повисла тишина, пробуждая внутри вину.
— Спать ложитесь. — Тихо шепнула женщина и мы послушно разошлись.
Зная, что я ложусь обычно под утро с этими посиделками с Валерой и Вахитом, спать в такое время было сложно, почти невозможно. Я разглядывала узоры на ковре, засохшие крупицы цемента, пробивающиеся через тонкие обои и думала о бытие. Шучу, думала о том, как одиноко Снежку и что же все таки прятали Вова с Костей.
— Точно! Они готовят сюрприз на мой день рождение, ровно через неделю!
Тихий стук отвлек от мечтаний и почти сразу в проходе появился старший сын, который молча спросил разрешения и уселся на край кровати.
— Марусь, я по делу.
Я приподнялась, выражая серьезность к разговору. Меня если честно уже начала настораживать обеспокоенность всех вокруг, но не думаю, что это как либо касается меня.
— Ты же понимаешь, что так не должно быть? Раз, два сбегала, но пора это прекращать.
— Макс? Ты о чем? — Я с недоумением смотрела вытаращенными глазами на парня. — Я не понимаю.
— Маресия, не строй дурочку. — Он напряг жилки на лице и поджал губы, пытаясь сохранить тихий тембр. — Переставай ходить к своим этим, Универсамовским.
Глаза стали ещё больше, полезли на лоб от услышанного. Я не понимала в чем проблема, запрещающая мне дружить с ребятами, они не злые маньяки, и даже ни разу не говорили ничего плохого, а наоборот, всегда добры ко мне. Они единственное, что осталось, что связывает меня с братом.
— Максим, нет. Они мои друзья! — Злобно выкрикнула и дернула ногой, вместо удара кулаком по столу. — Я не перестану бегать к ним!
— Маресия, не по понятиям. Если девушка гуляет с одними, а живет под покровительством других, это плохо. Знаешь, что говорить будут?
— А я не собираюсь никого слушать.
— Маресия!
— Иди вон из моей комнаты!
Я столкнула парня и демон страшно отвернулась, не желая продолжать никаких бесед. Ещё и условия будут мне тут ставить. Мы живем в свободной стране и имеем право выбора, и я выбираю свою друзей!
Как только старший ушел, захлопывая дверь, она вновь открылась. Петя вошел без спроса, и так быстро, будто караулил.
— Если ты пришел говорить тоже самое, то тоже проваливай.
— Мареся.. Я пришел о другом поговорить.
— 3 слова и тогда посмотрим.
— Скучаешь по Тимофею?
Повисло молчание, его слова укололи сердечную мышцу, будто вынуждая заново что-то чувствовать.
Я кивнула, попутно сглатывая собирающийся комок слез. Какой бы сильной я не была, какие бы люди меня не окружали, Тимофей все равно останется главной причиной жить.
Петя легко улыбнулся и выудил из кармана листок, чистый, ровненький, без заломов и даже клякс.
— Раз скучаешь, то тогда читай.
Руки сами потянулись к предложенному и глаза побежали по строчкам.
Милая Маресия, я знаю как тебе тяжело. Мне тоже грустно без тебя, но к сожалению мне пришлось уехать. Как только появится возможность, я приеду или выйду на связь, сама не дергайся. Михаил позаботиться о тебе, люблю тебя.
Не ходи к Косте, не звони и не встречайся даже. (уехать пришлось из-за него) прошу.
Твой любимый Тимофей.
Губы задрожали в улыбке, я прижала это письмо всеми силами к груди, а через пару минут набросилась на рядом сидящего.
— Спасибо, спасибо! спа-си-бо!
— Ты как моя маленькая сестренка, я не могу лишить тебя радости.
Я принялась его обнимать, целовать в щеки и благодарить за маленькую, но ценную передачку. Внутри расцвела надежда, что с братом все в порядке и скоро мы вновь будем рядом. В голове сразу же появились счастливые кадры нашей встречи, что вот-вот и все..
***
Следующий день наступил рано, я проснулась почти моментально, со звоном будильника в соседней квартире. Мужчина живет один, встает в 5 утра на работу и возвращается в семь вечера, все банально. Но именно это и нужно было мне.
Я сразу же принялась за утренние заботы на цыпочках, умылась, запихнула что-то в рот из вчерашнего ужина, переоделась и не дождавшись выхода того самого соседа, рванула на улицу. На сегодняшний день слишком много забот, но главным—наставление брата.
Время было подобрано так, чтобы специально никого не было. Я спокойно зашла в зал, собрала какие-то свои вещи, оставленные здесь давно, взяла котенка в охапку и пошагала прочь, не желая больше видеться с Кощеевым, раз это все из-за него, то точно не стоит. А ведь ещё и пытался помочь, делал вид, что искал, ну да, конечно.
Следующим по плану было навестить больного парня
На удивление в 6 утра, он уже не спал.
— Доброе утро. — Я потянулась к нему на встречу и любовно чмокнула в нос.
Вахит расцвел прямо на глазах, уже не было жара и сильного кашля, как вчера.
— Идешь на поправку.
— Конечно, ты же рядом.
Парень пригласил за стол, но так как я ухаживаю за ним, чай и яичницу готовила я. Мы с жутким желанием умяли весь завтрак за обе щеки и разыгрались с котенком, который полностью восстановился после жутких заморозков.
Снежок начал играться с ленточками в проходе, а мы по очереди бегали с кухни в коридор, дергая их. В момент мы начали одновременно падать, ударяясь лбами друг о дружку. Больно конечно не было, но передышку взять пришлось.
Мы плюхнулись на кровать и сразу склонились в объятия, это не было похоже на дружбу, не на взрослые отношения как у мужа и жены, да и на просто любовь тоже нет, это было что-то больше. Я утопала в глазах Вахита, пока он любовался мной.
— Знаешь, я не думал, что в 16 лет у меня появится первая девушка, которую я так сильно буду любить.
— А я не думала, что у меня появятся два котенка таких милых. Шерстяной и лысенький.
Парень рассмеялся и крепче прижал мою голову к себе. Я перекатилась к нему на колени и улеглась на плечо, пока он устраивал руки подобней, под колени и под спину. Наш зрительный контакт не прерывался ни на секунду, словно связан тянущейся нитью.
Медленно потянувшись чуть ближе к друг другу, губы встретились для самого теплого поцелуя. Милый и одновременно неуклюжий.
В компании друг друга, было не заметно, как быстро летит время, и пора бы разойтись, хотя бы на миг, чтобы продолжить заниматься своими делами. Зима вывернул уголки губ вниз и жалобно смотрел на меня, когда я махала ручкой на лестнице. Я пообещала вернуться, как можно раньше.
Сейчас надо было зайти обязательно к Валере, чем я и занялась.
Погода омерзительная, сейчас потеплело по сравнению с вчера, и весь выпавший снег превратился в грязную слякоть. Я не особо ловко перескакивала лужи, молясь, чтобы не рухнуть в одну из них.
Все ноги уже мокрые насквозь, но я продолжаю гордо топать, желая наконец-то встретится с тем, кого так бесстыдно выгнал мерзкий Кощей.
На встречу вышла Саша, довольная, ещё и под ручку с каким-то мальчишкой. Идет и прям радуется, улыбается во весь рот, словно в одиночку съела килограмм конфет.
— Привет!
— Привет.. — С небольшой тревогой ответила я и вопросительно склонила голову в сторону нового друга.
— А это Даня! Мы вчера с ним встретились у школы, сегодня гуляем.
Улыбка становилась шире с каждым словом, как и мое недоумение. Подруга видимо поняла, и подхватив меня под вторую руку, пошла дальше.
— Я ж назло Валерке! Он вчера с Кириллом меня не видел, не заревнует, а так да.
— Молодец! Сообразительная девка!
Мы обе улыбнулись, кивнули и разошлись в противоположные стороны.
Никогда бы не подумала, что такая застенчивая девушка может так быстро находить себе друзей для прогулок.
Осталось всего дело за малым, дождаться пока Турбо все это заметит и почувствует тоже самое, что и она пару дней назад. Любовь познается в потере!
Я поднялась к кудрявому, и не прекращая стучала. Дверь никак не подавалась, а вообще кажется, блокировала проникновение любого звука. Не поверю, что никто не слышал, как я тут тарабаню. Уже все руки болят, и терпение медленно кончается. Видимо дома никого нет.
Но только мои ноги сделали шаг, дверь заскрипела и показалась расстроенная мордашка друга. Я впала в ступор, пытаясь понять причину грусти, пока парень впускал меня.
— Что случилось?
— Вася из дома ушел, не возвращается какой день.
— Валер, ну ты чего? Я видела его вчера кажется, или позавчера, все хорошо с ним. У Кощея спроси, они же друзья.
— Не друзья! Кощей видеть меня не хочет из-за Васи.
Валера быстро переменился из грусти в злобу и обратно. А следом рассказал, как они рассорились недавно, Василий злобно хлопал дверьми и ушел, а потом вернулся.
— Говорит, что все. С Разъездовскими ходит. Я думал шутка, а не оказывается, правда с ними. Ну мы и поссорились ещё раз.
И как оказалось, Костя не просто так взбесился, он посчитал, что Валера тоже предатель и тоже пойдет в Разъезд вслед за братцом, которого теперь знать не хотел.
С каждым словом внутри Турбо, как будто что-то рушилось, трещало и взрывалось, он кипел от злости и обиды. Готов был сам подраться с одним из близких, но не мог, не встречал.
Я не знала, что говорить и просто смотрела, думала, как больно когда вот так предают. Я не знала всей истории, но всегда считала, что и оба Туркиных состоят в Универсаме, считала их нераздельными, теми, на кого стоит ровняться. Что и Валера и Василий стоят за свой район.
Тимофей конечно против был, чтобы я хоть как-то касалась группировки, но думаю, был бы рад, если я пришьюсь, когда постарше стану. И я была готова, но если бы не этот Кощеев..
— Не бойся, я тебя в обиду не дам, заступлюсь перед Костей, будешь ты в Универсаме, если так хочешь.
— Спасибо.
Парень заблестел зелеными глазами и натянул свою милую улыбку, очаровывающую всех вокруг. Мне нужно было сказать ему о возлюбленной Сашке, но не могу. Не подходящий момент, он так расстроен, а тут ещё и девчонка, потерпит до завтра.
Я обняла друга на прощание и вновь ушла. Сейчас почему-то безумно хотелось навестить Маратика с Вовой, чаю попить и поговорить о чем-то отстраненном.
Парни приняли меня с теплом и сразу пригласили за обеденный стол. В тарелках красовался только сваренный суп, которым так гордился Марат, выбивая себе похвалу.
— Отец уехал с утра и не оставил ничего, вот он и вызвался в кухарки.
— Вова! — Обиженно воскликнул парень, на что мы только посмеялись.
Старший стал рассказывать, как ему в тягость готовить и вообще правда рад, что брат способен уже готовить, хотя сестра на это бы больше сошла. А вот Марат уже рассказывал, как круто они вчера с горки катались. Я наблюдала за каждым и видела, как сильно они различаются, но одновременно такие одинаковые. Оба смешно прикусывают язык, когда опустошают ложку, и оба жуют даже маленькую картошину.
Младший вскоре умчался в комнату, вспоминая про встречу с одноклассником, для нового соревнования по снежным броскам. А мы даже не успели дохлебать суп.
Вова достал с полки жестяную коробочку с печеньем и поставил нам чашки.
— Рассказывай, чего пришла?
— Да просто, посидеть.
— Тогда пойдем в зал?
Я прошла вслед за парнем и с гордостью уселась на мягкий диван, подкладывая подушку под спину.
— Расскажешь ещё про сестру?
На лице собеседника одновременно показалась грусть и радость, словно что-то случилось, а почему её сейчас нет здесь.
Свой рассказ начал прямиком из детства, про прогулки с палками по крапиве, по раскаленной горке, где все съезжали в коротких шортах, а потом выли от ожогов. Про прогулки на пару с Вахитом, как оказалось, знакомы они почти с самого детства, гуляли на одних площадках и дружили детьми. Сестра между прочим, очень любила.
В груди всколыхнуло обидное чувство, настоящий укол. Захотелось напрочь вычеркнуть эту наглую девчонку из жизни моего Вахита, будто она с ним встречалась, а не дружила, хоть и была младшего.
Следом пошли истории про подростков, когда ссорились и мирились из-за пустяков, а закончить пришлось грустным прощанием на перроне. И именно концовка меня порадовала больше всего, глупой девочки не было рядом и Вахит остался только моим другом, не позволю никаким сестрам, одноклассницам и просто девчонкам даже приблизиться.
Вова по-настоящему расстроился и потянулся обнять меня. Ревность сменилась виной и я увидела, как поблескивают глаза друга от подступающей соленой жидкости. Мне стало жаль за свои мысли, но это останется неизменным.
Мои руки окутали его огромные плечи по сравнению со мной и целые 10 минут, мы так и просидели. Чай давно остыл, в углу тикали часы и между нами промелькнула искра.
— Маресь, мы же друзья?
— Ээ.. Я хотела у тебя узнать.
— Ты мне как сестра, хочется заботится. Ты тоже шебутная, особенно когда вчера за котенком бегала.
— А вы все стали мне не братьями, но частичкой семьи.
Парень включил на телевизоре какую-то передачу, и мы стали рассказывать истории, которые происходили. Как я метала ножи, как он дрался с Маратом за кусок торта.
Сейчас в голове появлялись мысли, что возможно уезд Тимы был не зря, он помог мне посмотреть на мир другими глазами, найти друзей и понять важность всего. Но все же это останется не равноценным с его исчезновением, он же мог просто привести меня на базу, сказать знакомьтесь.
Нашу беседу прервала открывающаяся дверь, за которой сразу последовал прохладный воздух и мужской голос.
— Дети, я дома!
— Отец вернулся.. Пойдем познакомлю.
Я поправила свитер, словно от внешнего вида зависит как пройдёт знакомство. Не было ни страха, ни переживаний, будто я знала, что меня примут. Хотя.. Мужчина наверняка знает Тимофея, раз они все друзья, не раз видел его и слышал про меня.
— Это Мареся, сестра Мр..Тимофея, высокий такой.
— Помню помню, Кирилл Сергеевич. — Отец широко улыбнулся и потянулся к моей руке, чтобы любезно поцеловать.
Щеки моментально порозовели.
Приход отца означал, что уже вечер и неплохо было бы поужинать. Почти из неоткуда следом прибежал Марат, а вскоре и раздался окликивающий призыв к столу.
Кирилл интересовался как мои дела, спрашивал про брата, но Вова взял ответственность перебить и сказать, что все в порядке. Видимо это пока остается в тайне, конечно, ребенок сиротой стал.
Вскоре вопросы переросли в шутки, и мы смотрели, как младший плевался едой от того, что подавился из-за смеха. Вскоре пару макаронин упали и изо рта каждого, веселя нас еще больше.
— Мареся, а тебе не пора домой? Переживать не будут?
— Не беспокойтесь, меня заберут скоро.
Мужчина кивнул и сообщил, что к сожалению покинет нас, так как завтра опять на работу, рано вставать и все такое. Но не успел он встать, как раздался звонок в дверь.
Вова как самый старший кинулся открывать.
— Отец, Дядь Миша пришел.
Я медленно выглянула и лицезрела того самого Дядю Мишу, моего. Удивилась конечно, а потом вспомнила, как Максим или Петя говорили что-то про Кирилла Сергеевича, вот оказывается как бывает. Земля круглая и через чур маленькая, раз все друг друга знают.
Оба мужчин выгнали лишние уши в комнату, а сами заперлись на кухне.
Вова указал на комнату, оставляя меня наедине с Маратом. Я с интересом разглядывала кучу мальчишеских атрибутов. Плакаты со взрывами и машинами, боксерские перчатки и спортивная стенка, я не застала такого фанатизма у Тимофея, поэтому это все было в новинку для меня. Каждая деталь добавляла осознания, что это комната—настоящий рай для пацанов, хоть и маленькая.
Два брата делили комнату, ограничивая все краем ковра, правая часть для старшего и левая для младшего. Разницы была такой же существенной, как и различия между ними.
Марат увлеченно показывал про мелкие косяки, например, как он растолкал мешающих школьников на льду.
— И опа, как кегли попадали.
Слишком довольная улыбка не позволяла ругаться за плохие поступки, поэтому мне оставалось только кивать.
Вернулся и Старший, сразу же подзывающий меня уже к себе на постель. Маратик хоть и больше схож под мой возраст, но все же с Вовой более комфортно.
Он тоже продемонстрировал мне свои приборы по типу радио, футболки с подписью любимого футболиста и много непонятного. А затем снова перешел к грустной беседе про семью.
Я даже не заметила, как Марат свинтил, оставляя одних.
Я с упоением слушала про зимние развлечения с родителями, как катались на коньках и как любили заходить в булочную после. На душе разливалось тепло, но в глазах проскальзывала сонливость, которую развел листок бумаги в руках парня.
— Я не могу это скрывать.. Ты обязана знать.
В голове появилось сразу множество мыслей, но чертовы двери опять все прервали.
— Ненаглядная, пойдем, нам пора.
Я быстро сунула листок в карман и поторопилась на выход, окидывая друга благодарным взглядом.
Дядя Миша очевидно был слишком встревожен, хоть и всячески скрывал это за показным зеванием или отворачиванием. Он все также любезно открывал мне дверь и помогал сесть в машину. За рулем как обычно располагался Петя, довольный встрече со мной.
Дорога казалась вечной, мучительной, мне просто не терпелось поскорее узнать, что же от меня не могут скрывать. Неужто ли Вова не в состоянии скрыть сюрприз не мой день рождение?
Руки чесались, желая прочитать прямо сейчас, но странное чувство в груди не позволяло даже дернуться лишний раз. Я сидела, внимательно следя за поведением мужчин вперед, словно пытаясь прочесть мысли. Мне также было интересно, о чем все таки разговаривали отцы, разве у них могут быть общие темы? Дядя Миша уважаемый человек в городе, почти каждый за руку здоровается, а Кирилл Сергеевич обычный инженер, и какой бизнес может быть у них?
Домой я поднималась пулей, перескакивая по несколько ступеней, распугивая всех соседей громким топотом. Войдя в квартиру, я не успела юркнуть в комнату, как меня перехватил Максим, заводящий в свою на очередной, раздражающий меня разговор.
— Я не буду тебя слушать, если ты опять про них!
Я попыталась уйти обратно, но хватка парня не давала никаких возможностей.
— Я не договорил!
Он отдернул и злобно шипя, сдавил пальцами плечо, посылая сильную боль. На глазах сразу выступили слезы, после которых он смягчился. Его руки тут же обхватили меня в объятия.
— Прости прости, я вспылил. Ты тоже меня пойми.
Максим виновато поглаживал по месту, где хватал и трепал головой, как кот, принося кучу извинений. Физическая боль сменилась эмоциональной, которая тут же прекратилась от понимания, что он правда не хотел, все вышло случайно.
— Это опасно жить на две группировки, ты не понимаешь разве? Тимофей не объяснял? Отец?
— Нет.. А что?
— Мы намного выше, чем Универсам твой, и представь что другие думают.
Парень стал приводить в пример господствующую лестницу с крестьянами и князьями, выставляя Тяп-ляп в верхних. Теперь мне становилось яснее, но желания не прибавилось.
— Ты мне как сестра, я не хочу чтобы с тобой что-то случилось.
Я люблю Вахита, хочу быть с ним и в будущем завести семью, но также сейчас, моя семья это Скрябины. Мне нравится дружить с Валерой, но и Петя не уступал в общении.
Все перемешалось в огромный ком, сомнения, страх, обида.. Все это возлегло на мои плечи, не давая сделать выбор.
Я молча кивнула и высунулась в коридор, прося остаться наедине со своими мыслями. Хотелось лечь на пол и истерить, как маленький ребенок, но я уже большая девочка. Мысли путались, не давая сосредоточится на одной теме и я просто не могла ни о чем думать правильно.
— Может надеть парик на Вахита и отправить его жить сюда?
— Точно, надо передать Дядю Мишу в семью чужую.
За окном разбушевался ветер, гоняя ветки деревьев на только сильно, что они стучали по окнам, нагоняя поверх переживаний, страх.
Мне не хватало тупо сил на что-то кроме всех мыслей. Что-то движет и одновременно тормозит, я не знаю!
— Я не знаю!
Внутри разрывается на две части, будто меж двух огней метания. Я не могу усидеть на двух стульях. Мне нужны и одни и другие, но как поступить?
Я сползла с кровати и пыталась найти хоть одну причину отвлечься, но все тщетно. Темнота окутывала все вокруг так сильно, будто запрели в подвале. За пределами комнаты слышались звуки, напоминающие, что я не одна. В этой квартире есть только один человек, который может мне помочь.
Я зашла в комнату к Пете, но к сожалению или счастью, он глубоко спал, не реагируя даже на скрип половиц под ногами. Мне не нужно было с ним разговаривать, чтобы выпустить пар, мне нужно было просто присутствовать рядом. Я уселась на пол напротив кровати и надолго замолчала.
Тимофей почему ты уехал? Оставил меня в этом сущем кошмаре, перекидывая свою ответственность на меня? Разве не ты должен меня защищать? Отец же тебя просил! Видишь с чем ты меня оставил? В гаданиях где мне будет лучше, а мне нигде не хорошо. Мне не хватает тебя!
Ненавижу тебя!
Я не помню как достала из вещей "брата" пару ножей и вышла. Очнулась лишь когда мороз обдал щеки, разливая по коже стуженый ветер. Не знаю что мне хотелось, но чувства и какая-то мышца внутри требовала пойти на заброшенное поле. Выпустить все накопленное с помощью тренировки с холодным оружием.
Мысли настолько расплодились в голове, что я не могла даже вспомнить, как правильно стоять и кидать.
Я просто выбрасывала их, надеясь, что вместе с ножами избавлюсь от всех чувств.
Ножи летели по выдуманной траектории. Ни один не попал в дерево, будто специально избегая его. На снегу красовались характерные полоски от вхождения лезвия. Из глаз катились слезы, а эмоции не уходили.
— Разве я не достойна семьи? Почему я должна выбирать станет ли Дядя Миша и парни моей семьи, с поддержкой на оставшуюся жизнь?
— Разве я не достойна любви? Почему мне надо жертвовать либо одним, либо другим?
— Почему нельзя все оставить так?
Пальцы переставали чувствовать холод, снег казался обжигающе горячим, руки начинали белеть, но это не казалось причиной уходить. Из груди вырывался крик, пугающий птиц, будто внутри пробудился зверь, хищник самый настоящий. Черная пантера или тигр, угрожающе опасный.
К горлу подкатывал ком, который пришлось выплевывать за одной из сосен. Видимо я пробыла здесь слишком долго и организм начал сильно замерзать. Но я вовсе не хотела возвращаться к Скрябиным, не хотела видеть Вахита, хотела тишины.
А единственное место, где меня больше не ждут, собственный дом, пустой и холодный. Я пошла именно туда и вновь этот идеально гладкий листок, вставленный в щелчку двери.
Войдя внутрь, я сразу же вспомнила о таком же из рук Вовы, который мне не удалось прочесть.
Обычно, все чтение проходилось с определенным ритуалом. На полу своей комнаты, с разложенными вокруг семейными фотографиями, вырезками из газет и других писем. Я сразу же приняла удобную позу и принялась искать в шкафу нужную коробку, но ничего.
Включив свет, архива все ещё не было, я не могла его переложить, или оставить где-то в комнатах, это серьезное дело, не позволяющее вытаскивать его дальше пределов этого царства.
Все вещи уже валялись на полу, обувь летала по углам, ящики вырваны со всем механизмом, но безуспешно.
Коробки, которую я так бережно хранила, не было. Кто-то забрал её, присвоил мое!
Письма! Я завалилась на пол начиная разворачивать то, что передал Суворов.
Небось соскучилась по братцу? А он со мной, можешь переживать.
Я стану твоим кошмаром.
По коже побежали мурашки, сердце забилось сильнее и что-то сломалось. Это то, что они так тщательно скрывали тогда в подвале. Именно это и беспокоило, они нашли это чертово письмо! А меня убеждали, что глупости и мне не стоит беспокоиться.
Врали в лицо и не говорили правду! А я должна была знать.
Из глаз тут же полились слезы, Тимофей в опасности, я ничего сделать не могу. Я одна и никто не поможет.
Тварь, если хочешь остаться живой, молчи. Ваша семейка сама
виновата во всем.
Наверное думаешь в чем вся проблема? Твой папаша никогда не думал
головой, тянул все на дно, и вас за собой. А Мраз-мразь, был слишком самоуверенный и именно этим поплатится.
Весь мой мир рухнул также как и письмо выпало из рук, все иллюзии разбились стеклами внутрь. Очень больно, очень.
Всю жизнь я гордилась теми, кто был моей семьей, а сейчас все держится на волоске. Тимофей может остаться в стороне только если пересилит сам себя. А я вновь ничего не могу сделать, только умолчать.
Погода за окном разбушевалась. На улице начался настоящий снегопад. Холод проникал сквозь щели, раздувая по комнате ледяной ветер, заставляя вздрагивать. У меня не получалось даже вздохнуть нормально, что-то сдавливало грудь настолько сильно, что ломались кости. Хотелось рыдать и звать на помощь, но из горло ни единого звука не выходило. Голова кружилась, пульсировала, словно кровь заполняла всю черепную коробку.
Я кое как доползла до коридора с телефоном и стащив его на пол, дрожащими руками набрала номер того, кто может спрятать меня от всего ужаса.
— В-вахит..Пожалуйста..
Связь предательски прерывается, а из темноты вылезают монстры из кошмаров. Тело пронизывает множество нитей. Я вскакиваю и спешно вырываюсь из заточения страха, выбегаю на улицу в носках и пытаюсь хоть что-то увидеть сквозь непроглядные слезы вперемешку с мокрым снегом.
Почти из неоткуда на дороге выросли сугробы в которых мне приходилось тонуть, чтобы дойти вперед. Меня не волновало, что я заболею, слягу в больницу с пневмонией наверняка. Волновал только ужас бушующий на душе.
Позади оставались протяжные следы, комки снега и остатки разума. Фонари, которые казалось бы должны освящать путь ночью, мигом перегорели, оставляя меня в этом состоянии. Я глотала собственные слезы и ползла хоть куда нибудь. Руки нащупали впереди ограждение площадки, через которое я перелезла, но дальше не смогла. Силы иссякли и я зарыдала сидя на земле. Штаны стремительно промокали до самых ниток, куртка тоже не справлялась с таким морозом.
В этот миг казалось, что это все конец. Я уже не смогу как раньше.
Почти из темноты вышел парень, укутанный настолько, насколько позволило время. Не знаю как он понял, как нашел меня, но это было спасение. Вахит протянул нужную руку помощи и помог встать на снег.
Остатками сил я обхватила его за шею и прижалась насколько возможно, мне просто было необходимо это душевное тепло. Я подняла голову и видела абсолютно не то что хотелось, красовалась разбитая губа, припухший нос и фингал под глазом.
Сейчас меня не волновало это всё. Я утопала в его глазах, ища каплю спасения, утешения. Любовь вспыхнула жаром и я впилась в его сухие губы. Жадно, требуя забрать всю мою боль. Вахит обхватил замерзшее тело и с удовольствием ответил. Это был самый искренний поцелуй, нужный сейчас обоим.
Снег вокруг только усиливался, засыпая обе макушки. Казалось, что жар в их сердцах способен топить лед, пытающийся заморозить все вокруг. Её руки подобны веткам, рисующие узоры на плечах, уверяя, что это стекло.
Его любовь сравнима с теплом в батареях, укрывающих от зимы. Эти двоя казались другими, но на самом деле стали родными. Сквозь морозы нашли в друг друге спасение, хоть и были юны. Через время, может все изменится, но ничего не бывает просто так. Любовь разбивается в холода, но их любовь разгорелась в зиме.
Никто не мог подумать, что схожести могут быть вместе. Сейчас они так уязвимы, но одновременно с этим становятся сильнее, и даже через года, из любовь будет жива.