питер, чай, не франция | виларья

сигарета дотлела до фильтра. даша не сделала ни одной затяжки. последнее время она перестала дымить как паровоз, и уже натурально напоминала крематорий. завибрировал телефон, даша ответила, не смотря на экран. всё равно она никому, кроме коллег по работе, в вечер среды понадобится не могла.

— привет, моя королева! — бодро произнёс знакомый голос на другом конце провода. оттуда же, но слегка приглушённо послышалось возмущённое «паша!», и он прикрыл ладонью микрофон, чтобы крикнуть в ответ извинения. тем временем даша посмотрела на имя контакта. «павел, повелитель селезней». она поморгала и уточнила:

— паша?

— ну, а кто тебя ещё королевой звать будет? марик? костик? не смеши меня. — на фоне снова начали возмущаться. — мира, для меня ты — богиня! прекращай разбойничать и не подслушивай моё шушуканье! я тебе потом всё равно всё расскажу!

гавкнула собака. мира что-то ответила. паша сказал, что любит её. хлопнула дверь.

— теперь можем спокойно сплетничать, дашуль, — в голосе сквозила улыбка. даша затушила сигарету и вернулась в комнату, чтобы налить себе вина.

— эм... да. можем. что-то случилось?

— конечно! много всякого. полгода — это достаточный срок! я вполне мог и ребёнка заделать.

— даже сто пятьдесят. если каждый день сексом заниматься.

— не переоценивай меня. я бы заебался. и столько женщин мне бы не дало.

— я бы точно не дала, — фыркнула даша. ей всегда казалось, что в её окружении нет людей, с которыми будет комфортно общаться после длительного перерыва. как оказалось, ошибалась.

в груди что-то стукнуло, и разлилось тепло. впервые за две недели она почувствовала собственный пульс.

— я помню, что ты недотрога, да-да. ничего на тебе не работало. ни одной измены за весь универ! какой кошмар.

— не хочется тебя, конечно, обижать...

— ты всегда говоришь что-то обидное после этой фразы, — перебил он. даша пожала плечами, хмыкнула и закончила:

— ...но ты был единственным человеком, который ко мне подкатывал. при чём, совершенно неудачно.

— не ври! «мне нравятся твои волосы, они красные, как кровь, которая сейчас приливает к моему члену» был неплох.

— нет, он был исключительно отвратителен, — она покачала головой, усмехаясь и ужасаясь одновременно: — позор русского флирта. мерзость. эта фраза преследует меня в кошмарах. это то, что произносит сатана перед тем, как забрать твою душу в ад.

— мире зашло, — он пожал плечами. даша вполне хорошо могла вообразить не только, как его плечи комично поднимаются, а руки расходятся в стороны, как два пролёта моста. и даже его выражение лица.

как будто и не было этих пяти месяцев молчания. даша улыбнулась. низ живота приятно стянуло в предвкушении чего-то хорошего.

— передай, что у неё просто отвратительный вкус.

— сама передашь. вообще-то, я позвонил, чтобы пригласить тебя на день рождения. эта пятница.

— а ещё позже не мог позвонить?

— а ты что, забыла, когда у твоего повелителя селезней день рождения, и что-то запланировала?! — паша это почти прокричал. даша хихикнула и ответила спустя пару секунд:

— ...нет.

— есть какая-то ещё причина не идти?

даша замялась, не зная, чего на самом деле хочет: сказать правду или снова соврать? паша терпеливо ждал, размеренно дыша на другом конце трубки.

— да не то, чтобы...

— у тебя что-то случилось?

— нет, — выпалила она. прикусила губу. тяжело вздохнула. — да. я не знаю. мне кажется, я в каком-то непрекращающемся аду, если честно.

последняя фраза прозвучала тихо, почти шёпотом. даша молилась, чтобы паша её не услышал. и, одновременно, чтобы услышал и что-нибудь ещё спросил.

но он молчал. лишь дыхание стало более глубоким и шумным.

— я не понимаю, зачем я просыпаюсь по утрам, — она отпила вина и закрыла глаза.

— ты там что, пьёшь?!

— ну да, — даша безразлично пожала плечами и опрокинула в себя остатки алкоголя.

— дорогая, тогда всё куда хуже, чем я предполагал, — присвистнул он. — я пытался подобрать что-то философское и глубокомысленное. но не смог. у меня тоже нет объяснения, нахуя всё это надо. нахуя на земле зародилась жизнь. и нахуя я мы с тобой встретились в универе, и нахуя я встретил миру, а ты — марка...

— он уехал.

— что?

— он уехал. мы... — даша сглотнула и заставила себя говорить: — мы поругались... нет. да. я не знаю. это нельзя назвать ссорой. он сказал, что не хотел бы, чтобы я его любила. с августа мне противно находиться рядом с ним. я не понимаю, что происходит. мне страшно.

голос дрожал. к глазам подступили слёзы. она рвано вдохнула и тут же подумала, что зря всё это сказала.

— прости. я не хотела тебя грузить. просто... слишком много всего навалилось. и я почти ни с кем не общалась эти недели и... и вот опять я тебя гружу...

из глаз норовили политься слёзы, но даша сдержалась. выдохнула. вытерла глаза рукавом домашней рубашки. заставила себя успокоиться.

— может, давай мы просто поплачем? — робко спросил паша. — я чувствую, что нахожусь на какой-то экзекуции. я тебя очень сильно люблю, и знать, что тебе плохо, и не иметь возможности помочь, или решить твои проблемы для меня сродни пытки...

даша не понимала, чем она заслужила эти слова. она была плохой подругой. они не общались почти половину года. она даже не знала, кем паша сейчас работает.

за что её можно «очень сильно любить»?

— ...и я никогда не думал, что ты меня грузишь. ты моя подруга. твоя беда — моя беда. твоё счастье — моё счастье. у нас парные сервизы, помнишь?

она усмехнулась. и правда. из маминого свадебного сервиза даше по наследству остался только чайничек; по какому-то невероятному совпадению, паше в наследство достались чашечки от точно такого же сервиза.

— помню.

— вот и хорошо. постарайся приехать, ладно? развеешься. поболтаешь с людьми. вспомнишь, что такое социальная жизнь.

— я очень постараюсь. со всей силы, — пообещала даша.

— тогда супер, лапуль, буду ждать. тема дня рождения: золотая малина. худший образ, который можно было бы надеть на официальный вечер. если придёшь в шубе, которую украла у сергея зверева, налью вкусный виски. обнимаю за ключицы, жду открыточку.

даша закатила глаза.

— хорошо-хорошо. что ещё сделать? козу притащить?

— можешь, если это часть образа.

они посмеялись и тепло распрощались. в трубке раздались гудки. даша, правду сказать, особо не понимала, на что подписалась.

но ей было плевать. может, ей правда стоит выйти в люди?

после разговора с пашей она чувствовала себя чуть менее паршиво, чем до.

у неё не было сил бросаться на баррикады и кардинально что-то менять. она не всегда находила силы, чтобы помыться. если бы не работа в школе, она бы и зубы не чистила по утрам.

дни тянулись, как жвачка. уроки казались однообразными и бестолковыми. завучи то и дело напоминали о предстоящей олимпиаде. даша лишь отнекивалась и уходила от ответов.

— они же не отстанут, — покачала головой лариса жановна, когда они сидели в своей лаборантской и пили чай на перемене. — попробуйте поговорить с русланом ещё раз. он мальчик способный.

даша подпёрла щёку ладонью и сделала глоток.

— он мне ясно дал понять, что не пойдёт. сами посудите: у него уроки, баскетбол, подработка. и маме он помогает. да и пожить тоже хочется.

коллега покачала головой.

— так мало лет и так много обязанностей!

прозвенел звонок.

даша посидела ещё немного, потёрла лицо руками, допила чай. глубоко вдохнула. встала.

— bonjour, chers élèves¹!

семиклассники ответили нестройным хором. до конца рабочего дня оставалось три урока. оставалось надеяться, что они пройдут быстро.

одиннадцатый «в» как обычно был умеренно бодрым. виолетта пропадала где-то в коридоре, болтая с парнем из параллели. ко всеобщему удивлению, руслан остался в кабинете и сидел в телефоне. даша перебрасывалась фразами со старостой.

— а вы были в париже?

— да. жила там пару месяцев.

— правда, что там невозможно продохнуть из-за туристов?

— не могу точно сказать, — покачала головой даша. — я была маленькой. мы ездили навестить отца. мне тогда было сложно отличить туристов от парижан. но толпы были сумасшедшие.

— ваш папа француз?

— нет, калмык. мама в девяностые пристроила его профессором в элитный парижский колледж.

— а что самое интересное вы запомнили?

она хотела было сказать про резные балконы из квартала марэ, но замолчала. не захотелось делиться личным. поэтому она рассказала о фортепиано, которое стояло в холле колледжа, и маленькой пекарне, куда они заходили за pain au chocolat«chocolatine», «pain au chocolat»².

прозвенел звонок, они начали рассаживаться. дверь закрыла виолетта, влетевшая самой последней, всё ещё смеясь.

— ты много проебала из-за своего антона, — сказал руслан, когда сестра приземлилась на соседний стул. видимо, рассчитывал, что суета в классе достаточно громкая, чтобы перекрыть его голос.

— что, например? — фыркнула она.

— дарья эдуардовна про париж рассказывала. и о своей молодости.

даша усмехнулась. наверное, правильная учительница отругала бы учеников за то, что те ругаются матом. но ей льстило, что кто-то мог настолько интересоваться её личностью, чтобы шептаться на уроке. поэтому на этот раз она сделает вид, что ничего не было.

виолетта выглядела расстроенной.

и всё же, говорить они не продолжили.

урок шёл как обычно. даша даже удосужилась найти подобие интересного задания по теме «хобби». сложно быть современным и интересным педагогом, когда собственных сил не хватает на креатив, а «самые продвинутые методики» датируются дай бог началом двадцать первого века.

в середине урока она неспешно прогуливалась вперёд-назад по кабинету, прислушиваясь к тому, как справляются ученики.

за последними партами, как впрочем и всегда, было неспокойно и интересно.

— ...и что ты расскажешь своим детям о молодости? — прошептала виолетта. даша остановилась и сделала вид, что рассматривает стеллаж в конце кабинета.

— во-первых, не думаю, что у меня они будут, — в том же тоне ответил руслан. — а во-вторых, я скажу, что часами листал ньюсфид вк и смотрел мемы про суицид.

вряд ли они обсуждали учебный процесс. «мемы про суицид» вообще не коррелировали с сегодняшней темой. хотя, чисто технически, это вполне могло сойти за хобби.

— скорее уж, что трахался со своей приорой...

— madam kaplan, pourriez-vous nous aider³? — попросила мишель. пришлось отвлечься от подслушивания и вернуться к обязанностям учителя. — как нам лучше сказать «мы рисовали под открытым небом»?

прежде, чем она успела ответить, вклинилась виолетта.

— nous avons peinté en plein air.

даша улыбнулась. и когда только она так подтянула язык?

— верно. только не «peinté», а «peint»⁴. это уже прошедшая форма, нам не нужно добавлять аксант⁵. поэтому читаться будет без «t» на конце.

виолетта кивнула и вернулась на своё место, чтобы что-то записать в тетрадь.

часы показывали двадцать минут до конца.

ей ещё надо было успеть зайти домой, сходить в душ и подобрать наряд. за два дня она ничего адекватного не придумала. видимо, действительно придётся идти в шубе. за окном снова моросило. десять градусов и дождь. а утром по новостям передавали, что на юге франции аномальная жара в двадцать пять градусов.

помнится, даша действительно мечтала жить в париже. а оказалась в петербурге. она уже не удивлялась, как так получилось, и каким боком к ней повернулась жизнь.

по крайней мере, лучше, чем родной город, или полная глушь.

дом встретил её привычным молчанием. но сегодня времени сокрушаться о браке и марке не было. даша сразу пошла в душ.

обновила макияж, доела утреннюю овсянку, проторчала какое-то количество времени у открытого шкафа, выбирая, что же ей надеть.

в итоге плюнула, взяла какой-то спортивный костюм, блузку, каблуки и шубу. паша ведь сказал «худший образ для официального вечера». пока даша крутилась у зеркала, она кивала. да. худшее, что она могла надеть, выглядело именно так.

собрала сумку и вызвала такси. ей ещё надо было заехать забрать подарок.

торговый центр был полон суеты, даше было неловко, поэтому она застегнула олимпийку, чтобы спрятать блузку. она долго не была среди людей. как-то получалось, что категории существ «коллеги» и «ученики» мозг старательно причислял к нечеловекам. ей казалось, что она двигается, как персонаж гта. все остальные казались нормальными.

женщина в магазине оказалась довольно милой и разговорчивой, много спрашивала, кому и зачем. даша старалась отвечать, но быстро забила, потому что поток вопросов был гораздо быстрее.

— может, вы ещё открытку посмотрите? — спросила продавщица, показывая на стенд. — нам недавно новые привезли.

даша покрутила его ради приличия, и уже хотела отказаться, но...

«в этот чудесный день маленькая черепашка наконец-то стала настоящим черепавлом. с днём рождения!»
и много-много очаровательных черепах, ползущих по открытке.

— я вот эту возьму.

женщина рассыпалась в похвале и комплиментах выбору, но даше было не особо интересно. она копалась в приложении, пытаясь вызвать машину. из-за повышенного спроса цены не столько кусались, сколько натурально грызли пальцы.

ехать к невской заставе от маршала блюхера в дождь было не самым дешёвым удовольствием.

и зачем она только голову мыла? всё равно под таким ливнем вся её укладка превратится в чёрт-те что.

паша открыл сразу после сообщения «я у двери». у него всегда были плохие отношения со звонками: в квартире родителей звонок не работал, в общаге его просто не было, на одной из съёмных квартир провода от него украли. тут даша не стала рисковать. мало ли её ещё током ударит.

— привет, — неловко сказала она, не зная, куда себя деть. прилипшее смущение всё никак не хотела уходить.

паша внимательно её оглядел. она занялась тем же.

костюм в виде пива, под пиджаком — гавайская рубашка и красная жилетка из кожзаменителя. в довершение ко всему галстук-бабочка с детскими рисунками динозавров.

— ты тоже на победу претендуешь? — спросил он после тщательной инспекции. — за шубу тебе точно накинут баллов. но я бы оделся в костюм селёдки.

— ты не понимаешь. я в костюме колбасы.

— деловой?

— естественно.

он громко рассмеялся и сгрёб её в объятия. даша уткнулась носом ему в грудь, прикрыла глаза, и обняла в ответ. паша всё ещё пользовался теми же духами, что и в университете.

— с днём рождения, повелитель селезней.

— спасибо, моя королева.

— это тебе, — отстранившись, она протянула подарок. — не знала, что тебе подарить, поэтому купила тебе диск со всеми альбомами joy division.

— и открытку! — в восхищении воскликнул он.

— и открытку...

— ребят! — крикнул паша уже в квартиру. — ребят, зацените, что мне дашка подарила!

в дверном проёме появилась мира и тут же отчитала пашу за такое бесцеремонное отношение к гостям. он, извиняясь, поцеловал её в макушку и убежал в гостиную.

— привет, дорогая, — обняла её мира и пригласила внутрь. — рада, что ты пришла.

— привет, — даша улыбнулась уголком губ. — я тоже рада.

людей было достаточно, чтобы компания называлась «большой», но недостаточно, чтобы чувствовать себя, как в вагоне утреннего метро. даша заметила пару знакомых лиц и кивнула.

её усадили за правую сторону стола. поначалу она только щипала хлеб с маслом и клевала яблочное повидло из маленькой хрустальной вазочки, стоявшей возле тарелки. а когда мира или паша спрашивали, что ей положить, вежливо отнекивалась и убеждала хозяев квартиры, что ей и так неплохо.

повидло было вкусным. как оказалось, мира делала его сама. этот факт никак не помогал ей почувствовать себя на своём месте. с самого начала вечера она совсем не продвинулась в этом деле.

но потом появились давид с ариной.

— прости, родной, — извинялся давид перед пашей за опоздание. — мы только с рейса.

арина обнялась с мирой. остальные приветствовали прибывших кивками и радостным гулом. только даша всё никак не могла взять себя в руки. ей было и легко от встречи, и стыдно за то, как она на всех забила.

— ...ага, блин, в самолёте давид деймур, в давиде деймуре коньяк. вот так мы летели! так что этот ещё, считай, был приличным.

— арина, любимая, я, как человек тонкой душевной организации, не ебу, как можно полететь в отпуск и не пропустить рюмочку коньяка!

все рассмеялись. даша заметила, что ей тоже весело.

их посадили рядом. арине потребовалось пару минут, чтобы узнать её.

— ты свела татуировки? — уточнила она после приветствия.

— нет, просто замазываю, — пожала даша плечами. — работа в школе, все дела.

— да уж, — покачала головой арина. — ну и морока. а что у тебя тут? повидло? а я вот больше клубничный джем люблю, но сейчас, если честно, рановато для сладкого. ты картошку пробовала? и как тебе, хорошая?

— ещё не ела...

— какой кошмар! на одном повидле далеко не уедешь, нам ещё пить! на голодный желудок развезёт на раз-два. давай я тебе помогу...

как-то так диалог и начался. картошка, котлеты, салат, закуски, вино. дела на работе, зарплаты и отпуска. планы на новый год. как прошло лето. как идёт ремонт.

даша говорила не очень много. неловкость всё ещё ощущалась между лопаток.

— какая-то ты подавленная, — прошептала арина, наклонившись ближе. — тебе плохо, дорогая?

её рука легла на спину, ласково поглаживая. даша сглотнула комок в горле и покачала головой.

— нет. просто давно никуда не выходила.

паша объявил, что пора перебираться в гостиную. в отличие от дашиной квартиры, его вполне могла вместить десять человек и на кухне.

начался показ мод.

даша мало смотрела на то, что происходило на импровизированном подиуме. ей хватило увидеть одного из знакомых с потока в бюстгалтере, чтобы всё понять. она снова начала рассматривать интерьер.

декоративная штукатурка на стенах. даша хотела себе такую на кухню, но они посчитали, что это будет слишком дорого. паша выложил минимум тридцать тысяч за стены. в центре комнаты длинный ковёр, по которому сейчас шла девушка в розовом боа. нелепый длинный диван стоял у стены, но даша подозревала, что обычно он был расположен ближе к середине. кресла с минималистичным дизайном. идея миры — паша ни за что в жизни не купил бы что-то не с барахолки. на стенах постеры и картины.

в углах ютились пышные зелёными растения, а на полках стояли коллекционные фигурки, книжки и фотографии.

уютно.

вот как даша себя тут чувствовала.

когда очередь дошла до неё, неловкость почти прошла. может, этому помогла окружающая обстановка. может, нежная рука арины, которая поглаживала дашу по плечу.

но пройтись по подиуму под громкий смех окружающих и восхищённые хлопки девушек было на удивление приятно.

— какая же ты дрянь всё-таки! — восхищённо воскликнул паша. — что ни наденешь — во всём королева!

компания разразилась смехом. даша широко улыбнулась и тоже захохотала.

***

у руса был запасной комплект ключей. он приходил в квартиру, чтобы разбудить виолетту, которая опять сидела до часа ночи за самоучителями и видосами на ютубе. чтобы приготовить завтрак и поесть. чтобы позвать виолетту гулять. посмотреть вместе телевизор. полить розы тёти лены, когда та задерживалась на работе. чтобы починить дверцу шкафчика. чтобы сделать вместе с сестрой домашку. чтобы покурить на балконе. чтобы выпить пива.

иногда он приходил просто так. иногда грустный. иногда серьёзный. иногда он говорил об отце. редко, но бывало. один раз он даже плакал у них на диване в гостиной. но то было по пьяни и неправда.

виолетта отхлебнула чаю.

вторую неделю руслан не приходил.

сначала он придумывал отмазки. ждал у подъезда. говорил меньше обычного, часто сидел в телефоне, а на вопросы лишь пожимал плечами. и ходил быстрее, чем всегда: ещё не бег, но уже достаточно, чтобы начать задыхаться, если говорить по пути.

так продолжалось два дня, пока на утро третьего он не написал «у меня тренировки по утрам. прости», и не перестал появляться совсем.

они виделись на уроках, переменах и в столовой, но руслан или сидел в телефоне, или разворачивался к соседнему столу и говорил о чём-то с пацанами. сначала виолетта пыталась слушать и вставлять реплики, но быстро поняла, что это гиблое дело. брат виновато улыбался и возвращался к беседе.

в какой-то момент пытаться стало бесполезно.

когда виолетта это поняла, она огляделась, чтобы найти, с кем поболтать, но все уже были заняты. тогда она просто уткнулась в телефон и открыла ютуб. по крайней мере пьер и гийом ещё не разу её не подводили. а ей всё ещё надо было разобраться во временах французского.

после уроков руслан попросил его не ждать. виолетта кивнула и спросила, во сколько подойти к гаражу. рус замялся. виолетта поджала губы, развернулась и пошла домой.

ни во сколько осталось не озвученным.

«покурим после трени?»

пришло сообщение от антона, когда виолетта уже поднялась в квартиру.

«да»

«напиши, как выйдешь из школы»

антон выглядел замученным. на его голове уже начал отрастать ёжик, и виолетта, когда потянулась, чтобы потрепать его по затылку, ужаснулась от того, насколько он мокрый.

— тренер сегодня осатанел, — ответил на невысказанный вопрос антон, подкуривая сигарету.

— а где рус? — всё-таки не сдержалась виолетта.

— переоделся и сразу убежал, как в жопу укушенный. или у него дети дома голодные, или я не знаю, зачем так бежать.

— наверное, на работу...

они дошли до остановки, болтая о школе. было смешно, потом замолчали одновременно и не нашли о чём говорить дальше. приехал автобус. виолетта думала обняться, но антон уже ушёл, пару раз махнув рукой. скомканное «пока» растворилось в уличной суете.

виолетта вздохнула, поправила лямку рюкзака и пошла домой. по крайней мере французский никогда не оставит её одну.

уже вечером она высунулась в окно, дымя сигаретой. семь страниц с заданиями и притяжательные местоимения больше не казались чем-то страшным. да и местоимения в целом больше не стояли перед глазами неприступной стеной. если каждый день разбирать по кирпичику — что угодно развалится.

дверь гаража была открыта. виолетта решила, что докурит и спустится. попробует поговорить с братом. может, дело было в антоне или у руслана просто шарики за ролики заехали. но потом из гаража выбежала смеющаяся бергер, за которой гнался громко хохотавший руслан.

виолетта оттолкнулась и упала на пол балкона, спеша скрыться за стенами, чтобы они её не заметили. только через мгновение поняла, что окурком прожгла подол футболки.

— блять, — выругалась она.

ей вдруг стало до невозможного обидно и больно.

виолетта докурила так: сидя на полу, упираясь затылком в деревянные панели, которыми были обшиты стены балкона, сдерживая слёзы.

потом затушила окурок, поднялась. потёрла лицо руками, прямо, как отец в день, когда они поругались. вернулась в комнату. надела поверх домашней футболки рубашку и набрала антону.

— хочешь погулять? — выпалила она в ответ на его «алло».

— а что? — хмыкнул чехов и язвительно продолжил: — вспоминаешь обо мне только когда других вариантов не остаётся?

— да пошёл ты, — сил для их обычных препираний не осталось. — не хочешь — так и скажи.

он немного помолчал и после паузы продолжил:

— я перезвоню через минуту.

набрал снова через две. виолетта считала.

— вызывай такси. оплата наличкой. адрес кину.

и снова сбросил. пришло сообщение. ехать надо было в коттеджный посёлок горки.

«ты меня за закладкой зовёшь?»

«конечно»

«бля, мне лень переодеваться в чёрное, давай в другой раз»

«предательница готов»

«да. и чо»

«а ничо, дура, даша васнецова в тебе разочарована»

«на данном этапе жизни меня пугает разочарование от совсем другой даши»

«фу, лесбиянка»

«фу, гей»

— ты куда-то собираешься?

виолетта вздрогнула и подняла глаза от экрана. перед ней стояла мама, держась за дверную ручку. сумка на плече. пакет с продуктами у ног. строгий костюм, почти не мятый даже после долгого дня на работе. взгляд, заставляющий вжимать голову в плечи. как будто виолетте семь и её поймали за тем, как она выкидывала в окно кашу.

— да, — пожала она плечами. чтобы сбежать от маминых глаз, она подхватила пакет и понесла его на кухню. сыр. молоко. полкило помидоров. колбаса. творог. йогурты. яйца. пекинская капуста. пачка успокоительного. пачка снотворного. замороженные овощи. рыба. гречка. два вида макарон. чеки на самом дне. — поеду к антону.

— руслан с вами?

виолетта скривила губы.

— нет. он с бергер.

мама ничего не сказала. достала из кошелька две тысячи, положила на столе и пошла в ванную. виолетта подождала, пока зажурчит вода, сунула деньги в карман и начала обуваться. такси вот-вот должно было подъехать.

водитель был молчалив, виолетта пыталась его разговорить, но получалось плохо. с каждой её фразой, он делал громкость музыки на единичку больше. когда они приехали по адресу, музыка орала на максимум.

антон открыл дверь, сунул в окно водителю деньги и, не дожидаясь сдачи, потащил виолетту к посту охраны.

— слишком хорошее место для закладки, — сказала она вместо приветствия, пока антон расписывался в каких-то документах. серьёзный охранник внимательно осмотрел её. антон закатил глаза.

— не обращайте на неё внимания, — попросил он, обворожительно улыбаясь. — у неё как только плохое настроение, так сразу шутки про наркотики.

мужчина усмехнулся.

— понимаю. у моей чуть что, так сразу экономический кризис! бабы, что с них взять.

перед тем, как виолетта успела возразить, антон уже её утянул. не то, чтобы она собиралась вступать в продолжительный спор о мизогинии. настроения не было совсем.

они шли молча мимо одинаковых домиков в стиле скандинавского конструктивизма, гравийка шуршала под подошвами кед, фонари светили приятным жёлтым светом, от которого ёжик антона казался смешным ореолом вокруг головы.

— стрёмное место для прогулок, — ляпнула виолетта. — на природе я предпочитаю бухать.

— а мы тут не для природы. нам сюда, — антон кивнул головой на один из коттеджей.

— ты чё, охуел? — уточнила виолетта. — ты чё, всё это время скрывал своё богатство?!

— да, — кивнул он, посмеиваясь. к нему понемногу возвращалось привычное баловство. — это была проверка на вшивость. теперь я знаю, что ты за человек, и тебе можно доверить мою маленькую тайну.

— ебануться можно.

он пожал плечами.

— не, погоди, мы реально идём сюда?! — виолетта замерла, не решаясь заходить за ограждение.

коттедж был большим. почти огромным. справа пустая парковка для машин, спереди — мощёная дорожка, ведущая ко входу. подсветка позволяла рассмотреть фасад — весьма сдержанный, деревянный, с большими окнами и балконом.

— ага.

— бля, тох, если это какое-то очередное наебалово и на нас сейчас спустят собак за проникновение на частную собственность, ты говноёб!

— я предпочитаю трахать парней, знакомых с клизмой, — поморщился он. в глазах снова сквозила смешливость. виолетта скривилась и издала звуки, похожие на рвоту. — в любом случае, мне похуй. это семейный коттедж. хочешь идти — иди. не хочешь — мне, ещё раз,похуй.

и он пошагал в сторону входной двери.

виолетта помялась немного и пошла за ним.

— вот там можешь помыть руки, — антон кивнул на одну из дверей, а сам двинулся вглубь дома. виолетта то и дело теряла его из виду. — потом иди на кухню!

— ещё бы, блять, не потеряться, — пробубнила виолетта.

ванная выглядела, как комната в каком-нибудь дворце в стиле барокко: декоративная штукатурка с позолотой, мрамор, натуральное дерево, хлопковые полотенца, которыми вряд ли кто-то пользовался до и будет после.

подсветка за зеркалом и лампочки по бокам в виде свечей мягко очерчивали лицо виолетты, она внимательно вгляделась себе в глаза, пытаясь разглядеть в них ответ на роившиеся в голове вопросы. ничего толкового на ум не приходило. и меньше тревог тоже не становилось.

— ты там умерла?! — проорал антон с другой стороны двери.

— мечтай!

виолетта заставила себя широко улыбнутся отражению, постояла так ещё совсем чуть-чуть, и пошла на кухню.

— черепаха, — фыркнул антон.

— ниндзя?

— нет, скорее тортилла.

— я всегда думала, что она тортилья, пока не узнала, что это не так.

— «черепаха тортилья» — это название для тако. черепашьего. как суп, только тако.

— мне кажется, было бы не вкусно. какие вообще на вкус черепахи? мне кажется, как лосось, но противнее.

антон пожал плечами:

— по консистенции нежные, по вкусу что-то типа высокосортной говядины, но мне больше курицу напомнило. хотя некоторые говорят, что похоже на лягушачьи лапки. но за всех черепах не скажу — я только морскую пробовал.

— ты мне сейчас не пиздишь? ты реально ел черепаху?!

— типа того. но не саму черепаху, суп из неё. он делается с крахмальной лапшой и древесными грибами. но мама рассказывала, что во вьетнаме прикольнее: там их тушат с бананами и соей, или отваривают в кокосовом молоке, а затем обжаривают в соли.

— и лягушачьи лапки ты тоже пробовал?!

— ага. они не такие уж и нежные, как многие говорят. мясо плотнее курицы, немного волокнистое, но это, видимо, от того, что мы замороженные покупали. вкус бледный — что-то среднее между бройлерной курицей и сушёной треской. я в восторге не остался.

— пиздец... а ещё что интересное ты ел?

— глаза тунца. жареных пауков. столетние яйца. суп из летучей лисицы, — перечислил антон, загибая пальцы. с каждым предложением лицо виолетты становилось всё более и более сморщенным в отвращении.

— какой кошмар. меня сейчас стошнит, — для пущего эффекта она зажала рот рукой.

— да-да, только давай ты это в ванной сделаешь, — махнул рукой антон и достал телефон. — я пиццу хочу. тебе что-нибудь заказать?

желудок виолетты тут же забыл о том, что хотел вытолкнуть желчь наружу. она сама тоже оживилась.

— «четыре сыра». и глюкозки хочется бахнуть, — жалобно протянула виолетта, надеясь, что антон закажет ей к пицце чизкейк. всё равно он богач. что, несомненно, приятно знать.

— иди силикагеля погрызи, малявка, — фыркнул он. — но ладно. что-нибудь ещё?

доставка приехала быстро, несмотря на некоторую отдалённость от када. они завалились в домашний кинотеатр, антон подключил приставку, виолетта болтала о том, какой у него огромный дом.

— так это не только мой, — перебил он, возясь с проводами. — семейный. типа, знаешь, родовое гнездо. всё такое.

— бля, тош, моё родовое гнездо — это хрущёвка в посёлке. а у вас тут натуральный дворец!

— так и нас много, — пожал он плечами. — я, родаки, дядина семья — семеро, тётина семья — трое, дедушки и бабушки. жёны и мужья моих двоюродных сиблингов. вот и набирается человек тридцать.

— а ты прям со всеми общаешься? — спросила виолетта. в ней бурлил интерес, смешанный с завистью.

— нет, — антон покачал головой и наконец включил приставку. взял контроллеры и упал в кресло-мешок рядом. виолетту немного отпустило. — я, может, и хотел бы общаться с ними, как ты с русом. но...

он замолчал.

— но что? — она следила то за мигавшими на экране иконками, то за ловкими пальцами, уверенно тыкавшими по кнопкам, то за глазами антона, которые метались от одного края экрана к другому.

выбор остановился на какой-то гонке. виолетте было плевать.

— игорь в лондоне. майя на ибице. леон в киото. остальные сильно старше — и не особо меня любят.

— твоего кузена зовут леон? — уточнила виолетта.

— да. леон-луи-жозеф-шарль д'альбер де люин. по папиной линии там где-то французские аристократы затесались.

— а ты антон. в питере.

— а я антон, — он часто и иронично закивал. — в петербурге.

— а чего они тебя не любят?

— из-за мамы, — он отвечал спокойно. язвительность спряталась внутрь, но это не было признаком ужасного настроения. это было признаком искренности. — она за папу вышла, потому что он согласился оплатить ей универ.

— а папа в неё влюблён был?

— нет. ему дед поставил условие: он должен остепениться, жениться и завести наследника. только потом ему достанется хоть что-то из наследства.

— да уж. звучит, как трешак.

антон пожал плечами.

— для них — нет. у отца бабки и алкоголизм, у мамы диплом и карьера в америке.

— она в сша?

— уже лет семь как. приезжает раз в пару месяцев, привозит мне сигареты, ругает за беспорядок и валит обратно. у неё там, вроде, какой-то полуфабрикат нарисовался, поэтому она долго не задерживается. меня устраивает.

виолетте показалось, что последняя фраза отличалась по тону от остальных слов, но она не стала расспрашивать об этом.

— а отцу нормально?

— а тебе было бы плохо? сама посуди: огромный дом, бездонный кошелёк, никому ничем не обязан. если он умрёт — заметят разве что его собутыльники.

— тебя не напрягает так про родного отца говорить? — виолетта старалась не смотреть на антона. ей было неловко от того, куда зашёл диалог, и с каким мертвецким спокойствием они обсуждали семейную драму чеховых-люинов.

— а почему должно? — антон тоже не отрывался от гонки на экране. шёл заключительный круг, он отставал от виолетты всего на метр. надо только правильно подгадать момент и использовать нитро... не зря же он его берёг! — ему было плевать на меня. мне плевать на него. только не как руслану.

щёлканье кнопок стало более интенсивным, виолетта села поудобнее, всё стараясь не пропустить настырное шевроле вперёд. особенно сейчас, когда клетчатый финиш уже маячил на экране.

— в плане, «не как руслану»?

— ты думаешь ему плевать на смерть отца? не смеши меня. он всё ещё вздрагивает, когда ты говоришь «папа».

в самый ответственный момент палец виолетты дёрнулся. она пришла к финишу вторая.

— включи «мортал комбат».

— тогда ты идёшь на кухню за энергетиками, — фыркнул антон, выходя из игры.

— я не знаю, где выключатели.

— там автоматический свет.

— как-то ебать не практично: а если кто-то ночью захочет поссать? и разбудит всех остальных?

— спальни на втором этаже. на первом кухня, столовая, гостиная, кинотеатр, веранда, комната для массажа, сауна и кабинет, которым никто не пользуется.

— у вас тут есть сауна?! — у виолетты загорелись глаза.

— даже не надейся, — замахал руками антон, успокаивая энтузиазм подруги. — на ремонте уже пять лет. она была в крутом восточном стиле с мелкой плиткой, но отцу что-то там не понравилось. он как-то напился, взял кувалду и всё там расхуячил. такие пироги.

виолетта мгновенно сдулась. антон успокаивающе похлопал её по плечу.

— энергосы сами себя не принесут. иди, прогуляйся, развей грусть.

когда она вернулась, на экране уже стояли персонажи файтера.

— кто у тебя любимый? — спросил антон.

— джонни кейдж. я знаю всего комбинации.

— ага. а руслан гетеро.

виолетта плюхнулась в кресло и протянула антону банку. открыла свою. раздался приятный металлический треск, зашипели пузырьки.

чокнулись. запустили игру.

на смоуке было серое кимоно, его глаза зияли темнотой. джонни кейдж, с другой стороны, стоял с уверенностью звезды кино, его мышцы напряглись, готовые к бою.

— руслан, скорее всего, гетеро. он теперь встречается с бергер.

появился обратный отсчёт.

— долго же он тянул, чтобы тебе рассказать.

— когда ты узнал?

раздался звук гонга. начался поединок. смоук быстро скользнул к джонни, выпуская клубы тёмного дыма из рук. джонни увернулся от удара и ответил мощным апперкотом по животу. смоук отлетел назад, но быстро вернулся к атаке. виолетта колотила по кнопкам, уворачиваясь от комбо, летевших одно за одним.

— на следующий день. зажал его в коридоре и лапал задницу, пока он не выдал, что встречается с ней.

джонни кувыркнулся, избегая ударов, и сделал рывок вперёд, пытаясь захватить смоука за ноги. антон цыкнул и ловко увернулся, ещё и умудрившись нанести удар ногой в лицо. кейдж отпрыгнул назад, покачал головой и снова бросился в атаку.

— врёшь.

джеб левой, мощный, акцентированный кросс правой. смоук отлетел в угол экрана.

— вру.

смоук вскочил и принялся остервенело лупить джонни. поднял руку, чтобы нанести финальный удар, но в этот момент джонни сделал манёвр и сбил его с ног.

— и зачем?

оба бойца встали на ноги. полоска здоровья у обоих мигала красным.

— чтобы ты обосрала штаны от зависти. и в ответ на твой пиздёж: ты на кейдже играешь хуже, чем я на гитаре хуем.

виолетта вытянула фак и ткнула им в лицо антона. он повторил. когда руки вернулись к контроллерам, персонажи снова бросились друг на друга.

после нескольких минут напряженной борьбы, смоук отвесил решающий хук, отправляя джонни кейджа в нокаут.

— да ну тебя нахуй! — в сердцах выпалила виолетта, бросая джойстик на колени.

— почту за честь, — усмехнулся антон и отпил энергетика. виолетта потянулась за пиццей и протянула ему кусок. — спасибо.

она промычала что-то в ответ.

— нахуя нам вообще нужны витамины? — на банке, куда был устремлён её взгляд, было выведено «кофеин, таурин, витамины группы в». — я не понимаю, как они работают.

— в плане? — он тоже посмотрел на состав.

— ну бля, как я могу получать одно и тоже из баранины, фасоли и «флэша» с мятой?! и что ни поход к врачу, так всё мне чего-то не хватает. мне кажется, я за всю жизнь должна была этих витаминов напить минимум на телекинез.

— или телепортацию.

— уж лучше остановку времени.

— с какой это стати «лучше»?

— с такой. что твоя обосранная телепортация может?

— а что может твоя остановка времени? остановить время — это идиотизм. если ты остановишь время, ты ослепнешь, потому что фотоны отражаются от объектов и летят тебе в глаза. нет движения — нет зрения.

— но...

— и оглохнешь, потому что звук — это волна. а телепортация позволяет мгновенно перемещаться из одного места в другое, без лишних заморочек. никакого ёбаного метро.

— да ну тебя, — буркнула виолетта, расстроенная тем, что её любимую суперспособность так нагло обесценили. — включай игру лучше. и убери этого обсосанного мужика! дай мне китану. я тебя на ней выебу, обезглавлю и нассу в гортань.

— боже, ви, не проецируй больные фантазии на реальную жизнь! в голове крути какую хочешь хуйню, но тут не смей!

— не вали с больной головы на здоровую! в отличие от тебя, я объект своего обожания в тёмных углах за жопу не трогала.

— один раз такое было! и тот в шутку.

— тебя это не оправдывает.

— окей, баста! я еблан, ты педовка — мы прокляты. вместе. довольна?

он выставил кулачок. виолетта помозговала немного и улыбнулась.

— вполне. только stop being selfish⁶.

— sell fish? how much⁷?

они посмотрели друг на друга самыми не впечатлёнными лицами, и рассмеялись. потом стукнулись кулаками и вернулись к игре.

***

как даша оказалась в квартире давида и арины, она, честно сказать, и сама не до конца понимала. они веселились, вспоминали универ, играли в настолки, ели торт. потом мира включила стереосистему и начались танцы.

следующее, что запомнила даша — это тёплое прощание у подъезда. было холодно, ветер лизал красные щёки, но почти не чувствовался. то ли дело было в количестве алкоголя, то ли в приятной компании.

— позвони мне завтра, — попросил паша, когда они обнимались на прощание. — или напиши. или и то, и другое. я буду очень рад.

— хорошо, — кивнула даша. крепкие руки давили на спину. хотелось остаться вот так, пока её мозг не придёт в себя. не в плане трезвости. в плане жизни, любви и всего того, что раньше было важным, а сейчас потеряло всякий смысл.

приехало такси.

даша высунулась из окошка и послала паше воздушный поцелуй. его поймала мира под громкое возмущение паши.

— ну что? — спросила арина, когда даша уселась обратно. — едем к нам?

собственно, как-то так всё и было.

из-за фотографии на холодильнике даша спросила про их последний отпуск. арина начала рассказывать с огнём в глазах о том, какой на ощупь жираф, как внутри выглядят буддийские храмы, и как давид подрался с обезьянами, потому что они украли аринину цепочку.

— тебе так повезло с мужем, — мечтательно протянула даша. глаза слипались от выпитого и усталости. — мне кажется, вы умудрились любить, не теряя влюблённости. знаете, всех этих бабочек, бьющееся сердце и прочее.

давид и арина переглянулись.

— на самом деле, всё не совсем так, — начал давид, целуя руку арины. — я перестал чувствовать бабочек, когда мы съехались. не то, чтобы я по ним скучаю. когда они пропали, я начал жить с ощущением, будто всё встало на свои места. когда я обнимаю свою любовь, сердце не бьётся с бешеной скоростью, а дышу я глубже и более размеренно. арина дарит мне комфорт. мне кажется, в длительных отношениях ты неизбежно избавишься от американских горок и всех этих «виражей», и просто почувствуешь себя дома.

— мне кажется, вам очень просто любить друг друга, — прошептала даша. и тут же прикусила губу. — простите. я не... хотела...

ей было сложно подобрать нужные слова извинения. давид помахал рукой, мол, ничего страшного. или давая карт-бланш на любые мысли и слова. даша хотела верить, что было в этом жесте всё и сразу.

— ты бы так не говорила, если бы знала, сколько мы провели у психолога, и сколько раз чуть не развелись ко всем чертям, — мягко сказала арина.

— но всё же не развелись?

— нет, — она покачала головой и отпила ещё вина. — но в последний раз, когда мы крупно поругались, он надел свою кожаную куртку, взял бумажник, ключи от машины, сел в тачку и поехал во владивосток. мы не виделись ровно две недели. потом он принёс мне цветы, я приготовила ему лазанью и с тех пор мы договорились, что нам лучше вместе, чем врозь.

— и вам нормально?

— вполне.

— а тебе разве не страшно вот так вот кого-то любить?

— а тебе? у тебя с марком не так?

даша замялась. укусила щёку изнутри. выдохнула. призналась:

— нет. сейчас нет. может, когда-то так и было, но последние две недели мы не разговаривали. он уехал к родителям.

— каждой семье нужен двухнедельный перерыв.

— а если мы не сойдёмся обратно?

— если у тебя возникают такие мысли, значит, вы и не сойдётесь. послушай, даш. любить страшно. любить больно и неприятно настолько, что иногда кажется, что лучше вообще не любить. но в то же время — это очень круто. это красиво. это приятно. это ноша, которую вы делите на двоих, потому что в одиночку справиться со всем разнообразием переживаемого опыта невозможно.

— но что мне делать, если я боюсь?

— леонард коэн однажды сказал: «во всём есть трещина. вот как внутрь проникает свет». я, конечно, не мужик, переживающий экзистенциальный кризис на старости лет, который свалил в буддийский монастырь, но я вполне разделяю эту точку зрения.⁸

даша устало потёрла лицо. вино делало из её мозга желе. новая информация помещалась туда с большим трудом. и всё же её надо было туда засунуть. что-то важное, оформленное в звуки, затекало в уши сладкой патокой.

— ты была счастлива выйти за давида?

— да, — ответила арина, не думая ни секунды. давид, чья голова покоилась на её плече, улыбнулся. — и очень счастлива этому.

— мне тоже казалось, что день свадьбы был самым счастливым.

— что значит «тоже»?! — встрепенулся давид. в его усталых глазах отразилось непонимание и смятение. с каждой секундой с лица всё больше и больше спадала сонливость, и появлялось волнение. — день свадьбы был для тебя лучшим днём?!

— нет, — поспешила его успокоить арина и мягко поцеловала в щёку. даша окончательно перестала что-то понимать. и решила поинтересоваться:

— тогда какой у тебя самый счастливый день?

арина пожала плечами:

— сегодняшний. вчерашний тоже был классным. позавчера не очень, но на давида очень смешно упала девочка, когда мы приехали в аэропорт. так что тоже неплохо.

— мне кажется, это не так работает.

— даш, — вклинился давид, — когда ты переехала в свою квартиру, ты радовалась тому, что переезжаешь, или тому, что теперь можешь жить отдельно?

она задумалась.

— скорее, второй вариант.

— я женился на арине потому, что люблю её. потому что хочу, чтобы наши отношения были узаконены. потому что хочу, чтобы у арины была возможность решать за меня какие-то вопросы. чтобы я мог спокойно развить деменцию, не волнуясь, что останусь один. потому что я не останусь. я люблю её и хочу проводить каждый день своей жизни с ней. и вот он я — просыпаюсь с ней в одной постели, и каждый день говорю себе «я выбираю арину, а арина выбирает меня». если бы день свадьбы так и остался для неё самым счастливым днём, я бы тут же подал на развод. потому что я облажался. мы прожили отвратительную совместную жизнь, а я был слишком слеп, чтобы это заметить.

даша отвела взгляд, чтобы не смущать семейную идиллию своей завистью. сказал бы марк что-то подобное, если бы она его спросила? волновался ли он о том, как проходят её дни? выбирал ли он её? а она выбирала его?

она встала из-за стола и сказала, что ей надо выйти покурить. давид довёл её до балкона и забрал с собой постиранную скатерть, чтобы та не провоняла дымом.

даша высунулась в окно, но так и не смогла закурить. подожгла сигарету, зажала в пальцах и не двинулась, пока та не дотлела до фильтра.

когда вернулась, арина уже спала.

давид убирал остатки со стола, что-то напевая себе под нос.

— я, наверное, поеду, — сказала даша, уже открывая приложение.

— я тебя провожу, — ответил давид.

перед тем, как они вышли к подъезду, он мягко поцеловал арину в висок, прикрыл окно на кухне и накинул жене на плечи свою олимпийку.

пока не подъехала машина, они смотрели на звёзды. небо было удивительно чистым, но из-за света фонарей разглядеть удалось разве что большую медведицу. и у той только ковш.

— арина сказала про свет, — прервала тишину даша. — это она имела ввиду любовь?

— нет, — ответил давид после некоторого молчания. — мне кажется, свет — это способность жить в мире со своим прошлым. с печалью и неизбежностью несчастья. это просыпаться по утрам и выбирать счастье. единственное, что приходит мне на ум — море. ты знаешь, что оно где-то есть, потому что оттуда прилетают чайки, приплывают корабли и кто-то иногда говорит о том, что его видит. но пока ты не проснёшься одним днём и не выберешь туда съездить, оно так и останется «где-то». сначала твоё море разливается у тебя в голове. только потом ты можешь увидеть его глазами... по крайней мере я так думаю.

даша поджала губы. в свете фар подъехавшей машины давид выглядел неприлично расслабленным. нельзя говорить о таких вещах со столь несерьёзным лицом. дашу так научили в школе.

— жаль. я думала будет проще.

— не бывает простой любви. и простой жизни тоже не бывает. но если ты понимаешь, что у тебя есть ты, руки, ноги, любимый человек рядом, здравый ум и способность признать, что во всём есть трещина — будет не так сложно.

— спасибо за сегодня, — она обняла давида перед тем, как сесть в машину.

— спокойной ночи, даш. хорошей дороги домой.

водитель нетерпеливо сдал назад, как только закрылась дверь.

они неслись по дороге. даша прислонилась головой к окну и прикрыла глаза, надеясь, что не уснёт.

море разливается у тебя в голове.

море.

она неприлично долго не была на севкабеле. из-за марка ей вообще всё перестало быть интересным. и как дела у старых знакомых, и какой сейчас курс, и даже, какого чёрта у них в подъезде уже две недели сломан лифт.

они ехали мимо «авроры», когда даша подумала, что ей плевать, куда заплывёт её лодка. она отпускает вёсла. и верит морю.

пусть черепахи выведут её к счастью.

____

примечания:

1. здравствуйте, дорогие ученики! (фр.) а вообще пора бы и самим французский выучить, а то чё вы как того самое это самое сноски читаете...

2. вариации французского названия, дословно переводится как «шоколадный хлеб» или «булочка с шоколадом». представляет собой ролл из слоеного теста с шоколадной начинкой. такие булочки с шоколадом популярны на юго-западе франции и в канаде. делаются из такого же слоеного теста, что и круассаны. часто их дают детям в школу в качестве полдника или перекуса

3. мадам каплан, вы могли бы нам помочь? (фр.)

4. во французском прошедшее завершённое время (passé composé) строится по принципу: глагол быть/иметь + прошедшая форма основного глагола. глаголы первой группы образовывают прошедшую форму за счёт окончания "é", например parler (говорить) - parlé. глаголам же третьей группы, куда и относится peindre (рисовать), ваще похуй, они что хотят то и делают. так что прошедшая форма глагола рисовать выглядит как peint. так что по факту виолетта тут немного напутала окончания, а вы получили сноску с фактами французской грамматики

5. если совсем просто: é, вот это ударение над е - это и есть аксант, но выёбисто

6. хватит быть таким самовлюблённым (англ.)

7. продаёшь рыбу? сколько? (англ.) в общем, это мемас с англоязычных интернетов, который я просто обожаю. для не англосаксонов: слово самовлюблённый (selfish) состоит из двух слогов sel (что ну очень похоже на продавать sell) и fish (что в свою очередь 1в1 fish которая рыба). отсюда и получается вот такая непереводимая игра слов. хз, сработает ли ссылка, но вот на всякий случай (копируйте и вставляйте в поисковик): https://imageproxyb.ifunny.co/crop:x-20,resize:640x,quality:90x75/images/56cd959d04c3c4ab7edb986421737d46df1a6ef679d38561f499fc3c74cb4501_1.jpg

8. для большего контекста советую boygenius - leonard cohen